Делия фыркает, а учительница качает головой.

— Сэр, это не продается.

— О, я знаю, как это работает. Ладно, хотите играть жестко. — Он ухмыляется. — Пятьдесят тысяч.

У меня вырывается ошеломленный вздох, а подруги за спиной прыскают со смеху.

Учительница хмурится и прижимает планшет к груди.

— Нет, серьезно, мы это не продаем.

— Я не шучу. Мне нужна эта картина. — Беккет достает чековую книжку. — Сто тысяч. Выписать школе?

По спине бегут мурашки, у линии роста волос выступает пот, когда я понимаю, что вокруг нас уже собирается толпа.

— Сэр, правда, — пытается она, но ее перебивает директор.

— О да, — говорит она, спеша встать рядом с учительницей, — нам бы это очень пригодилось для нового…

— Нет, — перебивает Беккет и вкладывает чек ей в руку. — Единственное условие — деньги идут исключительно на финансирование художественной программы.

Она кивает, разглядывает чек, а потом поднимает глаза на Беккета, будто перед ней привидение. Мы все так на него смотрим. Что с ним вообще происходит?

Винни тянет его за рукав.

— Ты же знаешь, что работы отдают бесплатно, да? — Она указывает на другой конец зала, где дети снимают свои работы со стендов и передают родителям.

Беккет приседает, чтобы оказаться с ней на одном уровне.

— Знаю, Мишка. Зато теперь у программы, которую ты любишь, есть финансирование.

Со слезами на глазах моя дочь бросается ему на шею, и он обнимает ее в ответ. Когда он выпрямляется и встречается со мной сияющим, полным чувств взглядом, я понимаю: мне конец. У моего сердца не было ни единого шанса против этого мужчины.

После выставки лимузин везет нас в кафе с мороженым. Наша семья занимает сразу три кабинки. Винни и близняшки объявили одну «только для девочек». Фан-клуб Беккета — Финн и Кай — умоляют его сесть с ними, и, к всеобщему удивлению, Лиам плюхается напротив Беккета. Они обсуждают бейсбол, а у меня появляется время посходить с ума вместе с подругами в нашей кабинке.

— Он купил ее работу, — шиплю я, наклоняясь через стол, чтобы нас не услышали.

Делия мычит, ковыряя ложкой свой пломбир.

— Этот идиот начинает мне нравиться.

У меня отвисает челюсть, но первой говорит Шейла.

— Корделия Мастерс действительно нашла мужчину, который ей нравится?

В ответ Делия бросает на нее убийственный взгляд.

— Я не сказала, что он мне нравится. Я сказала, что он начинает мне нравиться. Грибок тоже разрастается на людях. Давайте без безумств.

Дилан смеется и облизывает рожок с мягким мороженым.

— Да ей он нравится. Эй, Бекс! — кричит она через весь зал.

Беккет закатывает глаза, но улыбается ей.

— Да, Диппи Ду?

Она выпрямляется и подпрыгивает на сиденье.

— Делия только что сказала, что ты ей нравишься.

Он качает головой, сама любезность.

— Прости, что разбиваю тебе сердце, Медуза, но мое уже занято. — Он подмигивает мне и возвращается к разговору, будто все происходящее — совершенно нормально.

А это нормально? Так и должно ощущаться — когда в отношениях спокойно? Когда надежно? Когда тебя ценят? Наверняка со временем это надоест. Он устанет от меня. Так не может длиться вечно. Но, боже, как же мне этого хочется. И часть меня верит: если есть мужчина, способный сделать это реальностью, то это Беккет.

Он способен воплотить это в жизнь одной силой воли.

Вернувшись домой, мы расходимся. Ритуалы перед сном никто не отменял, даже в такие особенные вечера.

Мы с Беккетом поднимаемся на наш этаж, и он предлагает заняться Финном, пока я укладываю Адди.

— О, Ливи, — окликает он меня из дверей моей комнаты, когда я уже внутри. Он держит хихикающего Финна, вытянув его вперед, словно Супермена. — Можешь принести мне футболку из моей комнаты? Не хочу намочить эту, пока этот тип будет принимать ванну.

Кивнув, я ставлю Адди на ножки. Она тут же что-то лепечет и ковыляет к Беккету. Он — ее новый любимчик. И, кажется, становится моим тоже.

В глубине гардеробной я открываю дверь, которую установил Беккет. Я не заходила в его комнату с тех пор, как там закончили работы. Переступив порог и оглядевшись, я не сдерживаю вздох.

Фиолетовые стены, балерины повсюду. Белая детская кроватка с защитными бортиками. На потолке мерцают звезды, а над комодом, белым трафаретом, выведено слово «Малышка».

Сердце переполняется, глаза наполняются слезами. Я моргаю, пытаясь их сдержать, но это бесполезно — они льются слишком быстро. Когда я оборачиваюсь, за мной стоит Беккет, держа Финна на одной руке, а Адди — на другой.

— Почему мама плачет? — спрашивает Финн. Нахмурившись, он тянется ко мне. Мой сладкий мальчик сразу готов меня утешать.

Я прижимаю его к груди и утыкаюсь носом ему в шею. Он хихикает.

— Мам, щекотно.

Когда я поднимаю взгляд, Беккет уже ближе, и вот он протягивает свободную руку и вытирает мои слезы.

— Нравится?

Я прижимаюсь к его груди, и с Финном с одной стороны и Адди с другой окончательно сдаюсь.

— Очень.

Беккет ставит Адди на пол.

— Ну что скажешь, малышка? Останешься сегодня в своей комнате?

Финн очаровательно сводит брови.

— А где ты будешь спать?

Сдерживая улыбку, Беккет постукивает пальцем по подбородку.

— Хм, может, на крыше?

— Это безумие! — кричит Финн, запрокидывая голову.

Беккету приходится удерживать его, чтобы тот не свалился на пол. Поставив моего мальчика ровно, он пожимает плечами.

— В твоей комнате?

— У меня совсем маленькая кровать. — Финн яростно мотает головой. — Ты не влезешь.

— Ладно. А ты что скажешь, Ливи? Можно мне ночевку в твоей комнате?

— Ну, думаю, раз ты так постарался, мы можем постелить тебе подушку на полу, — поддразниваю я.

— У меня есть спальный мешок. И на нем Спайди!

Беккет разражается таким громким смехом, что Финна даже подбрасывает.

— По рукам, Хак. А теперь давай начнем эту ванну.

Когда он поворачивается к двери, я хватаю его за руку и сжимаю.

Он смотрит на меня, приподняв брови, и беззвучно произносит:

«Сегодня без облома».

Я смеюсь и беззвучно отвечаю:

«Да, малыш. Сегодня у тебя точно будет секс».



— Там настоящая дверь, — шепчет Лив, не сводя с меня глаз.

Мы лежим рядом, бок о бок, бедро к бедру, наслаждаясь тишиной и покоем этого мгновения.

— Беккет, та комната… — она качает головой и моргает, глаза снова блестят. — Она правда невероятная.

— Ничего особенного.

— Нет. — она подвигается ближе, так что наши тела соприкасаются. — Это все.

В отличие от Вегаса, сейчас я не тороплюсь. Медленно притягиваю ее к себе, мягко целую и задерживаюсь дольше, чем следовало бы. А может, ровно столько, сколько нужно, потому что каждое прикосновение только сильнее заводит Лив. Вскоре она уже трется обо меня, тихо всхлипывает и просит большего.

— Сможешь вести себя тихо, Ливи? Мы оба знаем, какая ты громкая. Как ты кричишь для меня. — я веду языком по ее шее и слегка прикусываю, проверяя. Когда она стонет слишком громко, я отстраняюсь. — Издашь звук громче всхлипа — я останавливаюсь.

Она впивается зубами в нижнюю губу и кивает.

Черт. Я не могу удержаться и быстро целую ее.

— А теперь будь хорошей девочкой и достань мой член.

Еще до того, как ее пальцы обхватывают член, я уже каменный и до предела напряжен. Когда она тянет, мне приходится вгрызаться зубами в ее плечо, чтобы не нарушить собственное чертово правило.