— А ты можешь. — Я не хотела, чтобы это звучало обвиняюще, но шок не дает мне контролировать тон.

Он хмурится.

— Нет. Я не собираюсь быть еще одним мужчиной, который ее подводит.

— Ей восемь. Это не последний раз, когда кто-то ее подведет. Это жизнь.

Его челюсть сжимается.

— Не я.

— Что?

— Я годами смотрел, как мои братья и сестры раз за разом разочаровывались, потому что родители не приходили на важные для них вещи.

Меня наполняет тепло, когда до меня наконец доходит, что он имел в виду раньше. Он правда не умеет в этом, но он старается. Старается ради меня и моих детей. Старается быть для нас лучше, чем его отец был для них в детстве. Старается быть более вовлеченным, чем Дрейк когда-либо был.

— То есть ты уговорил Джея Хэнсона перенести телевизионную премьеру твоей сестры в Бостон, — медленно произношу я.

Он кивает, и когда привычную усмешку сменяет застенчивая улыбка, я понимаю: битва окончательно проиграна. Я влюбляюсь в Беккета Лэнгфилда. Я нарушила все правила и влюбилась в своего фальшивого мужа.



25 мая

Шейла: Я умираю. <эмодзи смеха> Беккет только что провалился через расшатавшуюся ступеньку.

Я: О боже! С ним все в порядке?

Шейла: С ним да, но угадай, у кого теперь новая ступенька? Прощай, Триппи. Нам будет тебя не хватать!

Делия: Я его убью, если он испортил оригинальный дуб.

Дилан: На самом деле выглядит неплохо, и Шейла права — мы нашли Бекса с ногой, застрявшей в Триппи. Это было уморительно.

Шейла: У Дилан слезы ручьем.

8 июня

Я: Не могу поверить, что ты это сделал.

Беккет: Что? Принес жене газировку?

Я: Бенни не заигрывал со мной, ты ненормальный! Не было никакой необходимости рычать на него, чтобы он отошел.

Беккет: Ты сегодня слишком красивая.

Я: Ты не можешь рычать на каждого, с кем я разговариваю.

Беккет: Не могу дождаться нашего свидания сегодня вечером.

Я: Беккет!

Беккет: Ливи!

Я: <эмодзи закатывания глаз> Ты ненормальный.

Я: Но я тоже не могу дождаться, малыш.

10 июня

Дилан: кажется, Джуниор вьет гнездо

Беккет: Что за утка это вообще значит?

Делия: Это значит, что пора звать чертова дезинсектора.

Я: ДЕЛИЯ!

Беккет: Ей нужна акушерка? Детенышам енота нужно какое-то особое молоко?

Беккет: Кому-нибудь вообще важно, что нам нужно понять, как ЭТО РОЖАТЬ?

Шейла: Я и близко не подойду к этому животному.

Дилан: О боже, я только что загуглила детенышей енота — они самые милые! <прикреплено фото детеныша енота>

Шейла: Ладно, это правда мило.

Я: Финн с ума сойдет! Они очаровательные.

Беккет: Кто-нибудь? Кого-нибудь вообще волнует, что нам нужно понять, как ПРИНИМАТЬ РОДЫ у этих штук?

Делия: ЛОЛ. Мужчина, переживающий из-за родов. Вот это впервые. Не волнуйся, Беккет, женщины все возьмут на себя, как всегда.

10 июня

Я: Прости.

Беккет: Я могу придумать несколько способов, как ты можешь загладить вину.

Я: ЛОЛ, я в этом не сомневаюсь.

Выключив фен, я бросаю взгляд на телефон Дилан.

— Сколько у нас еще времени?

Мы собираемся на выставку к Винни в ванной Дилан. Беккет настоял, чтобы поехала вся семья. Он даже заказал лимузин. Он смешной, но Винни на седьмом небе от счастья, так что я не стала его сильно поддевать. Ничуть не удивившись, когда я сказала Дрейку, что выставка выпадает на его выходные, он ответил, что не против поменяться. Не думаю, что сегодня он появится.

— Черт, лимузин будет здесь через двадцать минут. Пойду проверю детей.

Я передаю фен Дилан, она включает его, и предохранитель начинает жужжать — свет гаснет.

— Черт! — кричит Шейла из другой комнаты. — Я была так близко!

Мы с Дилан разражаемся хихиканьем. Шейле срочно нужен мужчина. Ее одержимость игрушками на батарейках зашла слишком далеко.

— Девочки, у вас там все в порядке? — орет Беккет.

Я выглядываю из ванной и вижу его наверху лестницы. Света ровно столько, чтобы разглядеть, во что он одет. Черт, джинсы сидят на нем идеально. На нем светло-розовая рубашка, которая, кажется, когда-то была белой, и темно-синий пиджак. Он выглядит чертовски горячо.

Я вздыхаю.

— Да, кажется, выбило пробки.

— Я разберусь, — предлагает он, сбегая по ступенькам. — Только скажи, где щиток.

Дилан толкает меня локтем, и я мысленно стону. Почему в этом доме ничего не может быть просто?

За Беккетом по лестнице спускается Финн с фонариком в руках. Оба моих мальчика останавливаются в коридоре и выжидающе смотрят на меня.

— Щиток, Ливи. Где он?

Дилан улыбается.

— Вон там.

— То есть за этой дверью? — Беккет светит фонариком с телефона в проем в конце коридора.

Это что-то вроде половинчатой дверцы — для собаки или, может, для эльфа. Мы нашли ее в первые выходные после переезда и заставили Лиама перезапустить автомат. С тех пор стараемся собираться по очереди, чтобы снова его не выбить. Старый дом, старая проводка.

Хотя Беккет потихоньку чинит дом, электричество — это отдельный кошмарный проект. Мы к нему пока даже близко не готовы.

Он разглядывает дверцу, потом хмуро смотрит на нас.

— Мы переедем в отель, пока я не найду кого-нибудь, кто этим займется.

Уголки моих губ дергаются.

— Ты предлагаешь отель вместо того, чтобы просто включить автомат?

Он проводит ладонью по челюсти.

— Ливи, ты видишь эту комнату? — Он направляет свет на паутину в лазе.

Я прикусываю губу, сдерживая смех.

— Я разберусь.

Финн хватает меня за запястье.

— Босс, что ты всегда говоришь?

— Мы, мужчины, заботимся о девочках, — бурчит он.

Финн улыбается Беккету с гордостью.

— Я буду держать фонарик, а ты полезешь.

Через пять минут, один девичий визг и целую россыпь ругательств электричество возвращается. Когда Беккет выбирается обратно, лицо у него серое, и мне приходится изо всех сил сдерживать смех. Он стряхивает пыль с джинсов.

— Лучше вызвать дезинсектора, если мы не хотим, чтобы у Финна были змеи вместо питомцев.

Я бледнею. Ни за что.

Беккет берет меня за руку и ведет наверх, когда в дверях появляется Шейла с палочкой в руке.

— Спасибо, Беккет!

Себе под нос он бормочет:

— Скажи мне, пожалуйста, что это была плойка.

Винни ведет нас сквозь толпу учеников. Ни для кого не сюрприз — Дрейк не удосужился прийти. Но это не страшно: у Винни целая свита, а громче всех в ней Беккет.

— Это потрясающе, Мишка. Ливи, нам обязательно нужно взять эту девочку в Париж.

От его похвалы щеки Винни розовеют. Она нарисовала фасад таунхауса. На переднем плане — ее «четыре мамы». Мы все повернуты к дому, так что зрителям видны только наши спины. В Лувре этому, конечно, не висеть, но это чертовски мило.

Когда мимо проходит учительница рисования с планшетом в руках, Беккет окликает ее.

— Сколько за эту работу?

Женщина невысокая, с черными волосами, заколотыми сзади двумя палочками. Она наклоняет голову, хмуря брови.

— Простите?

— Я хочу сделать предложение до начала торгов, — поясняет Беккет.