— Пора спать, девочки.

В унисон они поднимают глаза на маму, потом молча смотрят на Беккета. А затем, самым странным образом из всех, что я видела, Фиби шаркает к нему и обвивает руки вокруг его талии в… объятии?

Он вздыхает, шумно сглатывает, наклоняется, бормочет что-то, чего отсюда не разобрать, и обнимает ее в ответ.

Один за другим остальные дети делают то же самое. Даже Лиам кивает ему — почти в знак солидарности. Похоже, всем очевидно, что он доживает последние минуты, потому что я его убью.

Финн прижимает ладони к моим щекам и поворачивает мое лицо к себе.

— Не сердись, мамочка. Босс самый лучший.

Я перевожу взгляд к потолку, считаю вдох на четыре, потом выдох на четыре.

— Иди в ванную, дружок. С этими волосами нужно что-то делать.

— Я принесу набор для бритья, — бурчит Беккет.

— Ты не будешь брить моему ребенку голову, — рычу я, прижимая Финна к груди. О да, режим мамы включен.

Беккет двигает челюстью из стороны в сторону.

— Лив, мы не можем оставить все как есть.

С усмешкой я вскидываю подбородок.

— Это очевидно.

Мое возмущение быстро сменяется тревогой, когда я прокручиваю его слова.

Лив.

Он назвал меня Лив, а не Ливи. В животе киснет. Еще несколько часов назад все было так хорошо.

Меня выдергивает из мыслей рука на плече.

Дилан встает рядом и сжимает его, вытаскивая меня из спирали.

— Как насчет того, чтобы мы с тобой допили вино, а Бекс с этим разберется?

Я смотрю на нее, не веря своим ушам.

Кивнув, она наклоняется и шепчет:

— Финн смотрит на тебя. Маленькие глаза, маленькие уши… они видят больше, чем мы думаем.

Беккет протягивает руки к Финну, и мой сын прыгает к нему. Он так привязывается. Что мы вообще делаем? Мне нужны четкие ответы. Я никогда не бываю такой безрассудной.

— Доверишься мне? — спрашивает Беккет.

В этих двух простых словах столько веса. Доверяю ли я ему? Если бы я была умной, я бы не доверяла ни одному мужчине. Не после того, как меня обожгли. Но Беккет — не Дрейк. Это была ошибка. Большая, глупая, но все же невинная ошибка. Финн улыбается ему. Мой сын счастлив, а не плачет.

Беккету не все равно.

И он поощряет Финна быть собой. Он даже не дрогнул, когда в тот вечер мой мальчик спустился по лестнице в пачке поверх спортивной майки. Не моргнув глазом, он подхватил его на руки и повел на игру. Я уверена, люди пялились — возможно, даже его братья, — но Беккет не сказал ни слова.

Он не Дрейк.

Я прикусываю губу и сдаюсь.

— Ладно. Я поднимусь чуть позже.

Наклоняюсь, целую Финна в макушку и провожу ладонями по его мягким волосам. Когда я поднимусь наверх, их уже не будет. Смотреть на это я точно не смогу.

Дилан продевает руку под мою и утягивает меня на кухню.

— Глубокий вдох, — шепчет она.

Я хватаю бутылку вина и наливаю в бокал с надписью «Работаю на вине и пошлых книгах». Потом осушаю его и морщусь, когда алкоголь обжигает горло.

Вскоре на кухне появляются остальные. Губы Делии сжаты в твердую линию, руки скрещены на груди. Сегодня у меня нет сил выслушивать ее нотации. Я поднимаю ладони.

— Прежде чем ты скажешь «я же говорила»…

Она прочищает горло и качает головой.

— Это была Фиби.

Я хмурюсь.

— Что?

— Фиби подстригла Финна.

— Тогда почему Беккет взял вину на себя?

Рядом со мной Дилан улыбается своей чертовой понимающей улыбкой.

— Черт, — бормочу я.

Я по уши в этом всем. Он не просто пытается понравиться мне и моим детям. Он действительно хороший человек. А это куда опаснее для моего сердца.

Наверху Финн с обожанием разглядывает свое почти наголо остриженное отражение в зеркале. Если честно, новый образ очаровательный, но у меня наворачиваются слезы. Его детское личико исчезло. Сейчас он выглядит куда старше.

— Ты тоже побреешься, чтобы было одинаково, Босс? — спрашивает он, запрокидывая голову.

— Нет! — вырывается у меня прежде, чем я успеваю себя остановить.

Беккет ловит мой взгляд в зеркале и ухмыляется.

— Привязалась к моим волосам, Ливи?

В голове вспыхивают картинки, как я тяну за эту густую шевелюру, пока он между моих бедер. Приходится прикусить губу, чтобы унять накатывающее желание.

— Просто не думаю, что у тебя такое лицо, которое выдержит бритую голову.

Он опускает голову и тихо смеется.

Финн цепляется за его руку и хмурится.

— Что смешного?

Беккет проводит ладонями по голове моего мальчика и тщетно пытается скрыть выражение лица.

— Ничего. Твоя мама просто глупышка. Ладно, спать. Сейчас же.

Финн коротко кивает и выбирается из комнаты. И снова я остаюсь пораженной тем, насколько все это… нормально. Как легко и естественно присутствие этого мужчины в нашем вечернем ритуале.

Но он не хочет детей, напоминаю я себе. Как бы легко ни казалось, это не то, чего он хочет.

Уложив Финна, я иду в свою комнату и нахожу Беккета в постели с телефоном в руке — он яростно переписывается.

— Привет, — шепчу я, не желая будить Адди.

Он мягко улыбается и кладет телефон на матрас рядом.

— Привет.

— Прости за то, что было раньше, — осторожно говорю я, садясь рядом. Мне еще нужно умыться и переодеться, но я не хотела делать это сейчас, чтобы потом не обнаружить, что он уже спит. Хотя он обычно ложится позже меня — читает или разбирает почту.

— Тебе не за что извиняться. — Он легко сжимает мою руку.

— Беккет, — говорю я, и сердце тяжелеет. — Я была ужасной. Я сделала поспешные выводы.

Он хмурится и склоняет голову на подушку.

— Ливи, у нас будут разногласия. Я буду лажать. Это брак. Но я всегда буду ставить тебя и твоих детей на первое место. Прости, что сегодня подвел тебя.

Что? Сердце колотится о ребра бешеным ритмом. Это — брак?

— Фальшивый брак, — шепчу я, почти вопросом.

Он поднимает подбородок, челюсть напряжена.

— Хоть что-то из этого показалось тебе фальшивым?

Из моих губ вырывается короткий выдох, руки едва заметно дрожат.

— Правила…

— Были нарушены в тот момент, когда наши губы соприкоснулись. — Он поворачивается ко мне. — Ливи, я не знаю, что принесет будущее, но знаю, что это, — он кивает между нами, — самое настоящее, что со мной когда-либо случалось. Я клянусь, что буду лучше с твоими детьми. Мне следовало за ними следить.

— Фиби подстригла Финна, — вставляю я.

Судя по всему, себе под нос он бормочет:

— Так вот как ее зовут.

Я смеюсь.

— Беккет.

Он пожимает плечами и опускает взгляд на простыню.

— Я не силен в этом, Ливи. Я стараюсь. — Когда он снова смотрит на меня, в его глазах плещется настоящая боль. — Но я правда не силен в этом.

Инстинктивно мои пальцы тянутся к его волосам, и я убираю их с лица.

— Ты куда лучше, чем сам о себе думаешь.

Телефон на кровати вибрирует, и он стонет.

— Прости, это братья. — Он берет телефон, ухмыляется, быстро набирает ответ и бросает его обратно. — Подкалывают меня из-за Парижа.

Париж. Я совсем о нем забыла. Осталось всего пару недель, а он больше не упоминал об этом. Может, он собирается ехать один.

— Почему?

Он протягивает мне телефон, и я пролистываю сообщения.

Гэвин: Ты такой подкаблучник.

Беккет: Отвали.

Брукс: Почему Беккет подкаблучник?

Эйден: <эмодзи «потирает руки»> Ну давай, рассказывай.

Беккет: Заткнитесь.

Гэвин: Он попросил Хэнсона перенести премьеру Сиенны из Парижа в Бостон, чтобы не пропустить выставку Винни.

Мое сердце на полсекунды замирает, я резко втягиваю воздух.

— Ты что сделал?

Беккет выглядывает из-за моей руки, видит, что я читаю, и улыбается, качая головой.

— Это не такая уж большая вещь. Выставка Винни в те же выходные. Очевидно, ты не можешь ее пропустить.