Но сначала мне предстояло пережить мой обычный четверг.

— В какой день мы идем на хоккей? — в десятый раз спрашивает Кай с тех пор, как увидел моих братьев во вторник. Они имели неосторожность пообещать вывести его на лед, если мы придем на матч.

Ошибка лишь потому, что Шейла ни за что не скажет «да». Я уже трижды спрашивал, а она все отвечает, что посмотрит расписание и вернется ко мне. Проблема в том, что сезон подходит к концу, если только они не продолжат выигрывать. В Бостоне по этому поводу никто бы не расстроился.

Выдыхая, я говорю ему честно:

— Я стараюсь, Айсмен.

Он вздыхает и хмуро смотрит на дверь, за которой мамы скрылись на свой еженедельный вечер. Я понятия не имею, чем они занимаются в подвале, но я настолько помешан на Лив, что мне чертовски хочется это выяснить.

— Эй, — шепчу я, подзывая Кая ближе. — Ты случайно не знаешь, что они там делают?

Он пожимает плечами и идет в столовую, где Лиам раскладывает заказанную нами пиццу.

— Я изучала твое последнее приобретение, — говорит Близнец А. Мне бы уже стоило выучить их имена.

— Да ну? — я приподнимаю бровь.

— Да. По статистике это самая тупая сделка из всех возможных.

— Какого хрена? — бурчу я.

Не успевает ни одна из близняшек открыть рот, как я протягиваю телефон. Та, что поменьше, Близнец Б, берет его, улыбается и в пару движений переводит деньги.

— Я хотела сказать, — продолжает другая, вздергивая подбородок, — что отдавать своего кэтчера и четыре будущих драфт-пика — статистически идиотское решение.

Я поворачиваюсь к Лиаму, который возвращается в комнату с двумя бумажными тарелками, полными пиццы.

— Спорим, ты не считаешь это глупостью?

Лиам мрачнеет.

— Ты увел нашего лучшего игрока.

— Кортни Миллер не был вашим лучшим игроком, — фыркаю я. — Ему тридцать пять, максимум два сезона.

— Вот видишь, я же говорила, что это глупо, — Близнец А прочищает горло. — Я составила список кэтчеров, которые были бы лучшим выбором. Может, обсудим?

А, черт, надо просто спросить.

— Как тебя зовут?

Она хмурится.

— Ты серьезно не знаешь наших имен?

Я машу рукой между ними.

— Я знаю, что одна из вас Коллетт, а другая Фиби. Может, у вас есть какая-то отметка, по которой вас различать? Или, о, знаю — давайте поставим на одной из вас букву «К», тогда я точно не перепутаю.

Как зеркальные отражения, они одинаково роняют челюсти.

— Я шучу, — вырывается у меня смешок.

Я не шучу, но в ту же секунду, как слова слетели с языка, я понял, насколько это звучит нелепо. Стоило представить реакцию Медузы и у меня слегка сжались яйца.

Лиам раздает куски пиццы, и начинается очередной раунд вопросов. Сегодняшняя тема, оказывается, целиком посвящена моим неудачным решениям как владельца Revs — плевать, что сезон у нас складывается неплохо. Я позволяю им бубнить и отвечаю на каждый вопрос, пока им не надоедает и они не просят включить фильм. Я всех рассаживаю, потом обхожу комнату, собирая тарелки и салфетки. Я все еще убираюсь на кухне, когда входит Винни с флаером в руках.

Вытирая руки, я поворачиваюсь к ней.

— Привет, Мишка. Что это у тебя?

Она вздыхает и опускает взгляд к ногам.

— Да так. Ничего.

— Покажи, — я делаю два шага и приседаю перед ней.

Снова глубоко вздохнув, она вкладывает листок мне в руки.

— Выставка в школе? — я пробегаюсь глазами по флаеру. — Это же здорово. Почему ты не рада?

— В те выходные мы будем у папы, — говорит она так тихо, что слова едва слышны. Сдавленное поражение в голосе больно царапает сердце.

— Может, мы с твоей мамой все равно сможем прийти. Дай я посмотрю календарь, — я достаю телефон и сразу понимаю, что у нас проблема. Большая, чертовски большая проблема. Натянув улыбку, я поднимаю на Винни глаза. — Уже заношу в календарь.

Она смотрит на меня из-под ресниц.

— Вам не обязательно приходить.

— Ты там будешь?

Она закатывает глаза и улыбается.

— Ну да.

— Тогда и я хочу быть. Нужно просто немного все переставить, но ты не переживай, маленькая Мишка, я разберусь.

Я так удивлен, когда она обнимает меня, что едва не валюсь на задницу. Когда она убегает в гостиную, я встаю и открываю приложение «Сообщения». У меня есть обещание, которое нужно сдержать.

Я: Мне нужно, чтобы ты перенес премьеру в Бостоне.

Джей: Эм, мне понадобится чуть больше информации.

Я: У моего ребенка школьная выставка.

Джей: Твоего ребенка?

Я сжимаю телефон, чтобы не швырнуть его через всю комнату.

Я: Дочь Лив. Ее отец — полный ноль, он никогда никуда не приходит. Я не хочу ее подвести, но и для Сиенны хочу быть рядом.

Джей: Надо было с этого и начинать. Я поговорю с Кэт и Сиенной. Считай, сделано.

Я: Спасибо, дружище.

Кивнув самому себе, я снова убираю телефон в карман. Я по уши, черт возьми, увяз и уже не понимаю, где верх, а где низ.

— О, черт!

Я смеюсь, услышав ругань из другой комнаты, и чувствую прилив энергии.

— Это будет стоить тысячу долларов.

Я вальяжно захожу в гостиную, протягивая телефон, но улыбка тут же гаснет, а желудок ухает вниз, как только я замечаю ножницы в руке Близнеца А — ладно, серьезно, я до сих пор не понимаю, как их различать.

— Что за утку ты наделала?

Я хватаюсь за шею обеими руками и провожу ими по голове, словно могу как-то спрятаться от происходящего.

Лив меня убьет.



— Так, книга на следующую неделю… — озорство, пляшущее в глазах Дилан, может означать только одно. Она что-то задумала.

— Черт! — крик сверху заставляет нас всех уставиться в потолок.

— Это… Фиби? — спрашивает Делия, прижимая руку к груди, будто не верит, что одна из ее милых близняшек могла так выругаться.

Это явно была Фиби, но я держу рот на замке, чтобы не нарваться на ее язвительность.

В одно мгновение Делия вскакивает и мчится к лестнице.

— Я же говорила, он плохо влияет, — бормочет она.

Конечно, речь о Беккете.

— Мы не знаем, что произошло. Давайте сохранять спокойствие, пока не разберемся.

Мы тянемся за ней вверх по ступенькам и по громким голосам выходим в гостиную. Делия резко останавливается, и мы по очереди врезаемся друг в друга. С ахом она прикрывает рот ладонью.

— О!

Но вместо возмущения, клянусь, она сдерживает смех.

Когда я наконец выглядываю из-за ее плеча, вижу Беккета у дивана с ножницами в руке. Перед ним Финн, запрокинув голову, а на лице у него — чистый ужас.

— Какого черта, Беккет? — резче, чем собиралась, бросаю я.

Никто не оборачивается. Даже близняшки. Будто все боятся сделать резкое движение.

Проходит мгновение, и Беккет наконец переводит взгляд с Финна на меня. В зеленых глазах — вина, плечи опускаются.

— Мне так жаль.

— Я не понимаю. — Я бросаюсь к Финну и подхватываю его на руки. Его паника быстро сменяется улыбкой, словно он гордится тем, насколько нелепо выглядит. Его волосы — те самые красивые детские волосы, которые я еще ни разу не стригла, — обрезаны спереди так, что короткая челка, сантиметра два с половиной, касается лба. Я провожу по ним рукой и ошарашенно смотрю на Беккета. — Зачем?

В комнате тишина, и все взгляды прикованы к нам.

Скривившись, Беккет показывает на телевизор, где идет «Тупой и еще тупее».

— Он хотел выглядеть как Гарри.

За спиной Делия фыркает, но, когда я резко оборачиваюсь, она мгновенно берет себя в руки и подхватывает близняшек.