— Сделай это еще раз, — шепчет он мне в ухо.

Я послушно снова сглатываю, и он стонет.

— Блять… Я потом буду держать твою шею вот так, чтобы чувствовать это, когда кончу тебе в горло.

О боже.

Жидкий жар разливается внизу живота, и по телу проходит дрожь.

Он не убирает пальцы, лишь сжимает чуть сильнее.

— Руки на стекло. Выставь эту роскошную задницу, чтобы я трахнул тебя так, как ты заслуживаешь.

— И как же это? — спрашиваю я, осмелев от откровенного желания в его голосе.

— Как мою.

Жар между ног сгущается.

— А теперь возьми мой член и направь нас, моя прекрасная жена.

Он не двигает руками. Все так же удерживая меня за шею и живот, он заставляет меня прочувствовать каждую секунду — от момента, когда мы еще два разных человека, до того, как он одним жестким толчком входит в меня и делает нас единым целым.

Пальцы впиваются в плоть моего живота, и он с облегчением выдыхает:

— Так чертовски хорошо. Моя идеальная жена. Созданная специально для меня.

Я закрываю глаза от давления, от эйфории, которую он во мне пробуждает, от той цельности, что накрывает, когда он внутри. Никогда в жизни я не чувствовала себя такой желанной, уважаемой и любимой — все в одном вдохе.

Толчок.

— Глаза.

Толчок.

— На.

Толчок.

— Нас.

Резко втянув воздух, я смотрю на наше отражение в зеркале, пойманная в его преследующий взгляд. В нем — чистый голод и похоть, пока он наблюдает, как вколачивается в меня. Он сжимает мою шею чуть сильнее и так сильно впивается зубами мне в плечо, что я вскрикиваю. Он не извиняется. Не сбавляя темпа, он опускает руку и сжимает меня между ног, надавливая ровно туда, где мне нужно больше всего.

— Вот так, жена. Качайся на моей руке, пока я трахаю тебя. Покажи нам обоим, какая ты дикая, какая ты красивая, когда член твоего мужа внутри тебя. Какая ты чертовски жадная. Требуй все. В этом мире нет ничего, чего бы я тебе не дал.

Звезды. Я, черт возьми, вижу звезды. То, как глубоко он вбивается в меня. Давление его ладони на клитор. Сила, которую он дает мне своими словами. Уверенность, которую во мне пробуждает его голод — голод, который, кажется, могу утолить только я.

— А теперь кончай, черт возьми, прямо на мой член, миссис Лэнгфилд. Залей меня собой, чтобы я мог покрыть тобой тебя.

Этого достаточно, чтобы я сорвалась с края. Я рассыпаюсь в его объятиях, с его именем на губах. Колени подгибаются, но он удерживает меня. Выходя из меня, он разворачивает меня и прижимает рот к моему, впиваясь поцелуем.

Он гладит мою щеку, пока между нашими губами льется вода.

— Теперь ты видишь? — шепчет он, и его зеленые глаза изучают каждую черту моего лица.

— Что именно? — я задыхаюсь.

— Какими красивыми мы бываем вместе. Я вижу тебя такой каждый чертов день с того момента, как впервые тебя увидел.

Все еще слишком обнаженная, чтобы полностью принять эти слова, я ухожу от ответа, одаривая его кокетливой улыбкой и коротким поцелуем. А потом опускаюсь на колени.

— Глаза в зеркало, милый. Смотри, как я доведу тебя до конца.

Он стонет, когда я беру его в горло, но мне стоило догадаться — так легко он меня не отпустит.

— Не-а, — бормочет он, обхватывая мою шею рукой. — Единственная, на кого я смотрю, когда кончаю, — это ты, красавица.

И с этими словами он срывается, сжимая мою шею и трахая мой рот, пока я не проглатываю все до последней капли.

Час спустя мы свернулись вместе в постели. В мире нет места, где мне хотелось бы быть больше, и меня уже начинает пугать мысль о возвращении к реальности завтра. Его пальцы лениво кружат по моей обнаженной спине, и он целует меня в лоб.

— Спасибо, что поехала со мной сегодня. Я знаю, это было непросто.

Я краснею от его слов, прижимаюсь к его груди.

— Конечно. Это часть сделки. Надеюсь, я справилась со своей ролью.

— О чем ты?

Горло сжимается, сердце ноет, но я заставляю себя посмотреть на него. Сделать вид, что все в порядке.

— О том, как ты хотел, чтобы я сегодня вела себя как твоя жена, а не как сотрудница. Фотографии, ну, для пиара. Чтобы публика видела в тебе семейного мужчину. Надеюсь, этого хватит, чтобы помочь с продажей билетов.

Беккет на мгновение замолкает. Он хмурится, разглядывая каждую черточку моего лица.

Испугавшись, что сказала что-то не то, я продолжаю:

— Поэтому ты и хотел, чтобы я поехала, да? Ты сказал, что я там как жена владельца, а не по работе.

Черт. Я все испортила? Мне надо было работать во время матча, когда все взгляды были прикованы не ко мне? Я слишком вжилась в роль жены?

— Я имел в виду, — он стискивает зубы, — что хотел видеть тебя там как мою жену. Не ради какого-то пиара, а как женщину, которой я хочу хвастаться, потому что я без ума от тебя.

Сердце подпрыгивает к горлу, рот приоткрывается.

— Ох.

Он поднимает мой подбородок двумя пальцами и целует.

— Да, именно так. Так что, как я и говорил, спасибо тебе за сегодня. Мне нравится проводить с тобой время, Ливи — возможно, даже слишком. Я знаю, все было безумно, но, к сожалению, так выглядит моя жизнь: одно мероприятие сменяет другое, и мне редко удается проводить столько времени с теми, с кем хочется. — Он выдыхает и смотрит на огни ночного Вегаса. — Но было приятно, что хотя бы сегодня ты была рядом со мной как моя жена. Что я смог почувствовать, каково это.

Он притягивает меня к себе так, что я распластываюсь у него на груди, и хотя бы этой ночью я узнаю, каково это — быть по-настоящему счастливой, по-настоящему ценной, в объятиях этого мужчины.



Одни выходные с Лив, целиком и полностью для меня, оказались даже близко не тем, что могло насытить мою одержимость. Если уж на то пошло, они только подбросили дров в огонь. В понедельник утром у меня болит спина — и дело не только в том, что я сплю на чертовой односпальной кровати в комнате, которая вообще-то должна быть детской Адди. Дело в том, что я не провел ночь, обнимая тело Лив.

Но это лишь начало длинного списка того, что идет наперекосяк в наш первый день после возвращения.

— Еще один ботинок! — визжит Лив из своей гардеробной.

Все. Сегодня вечером я созываю семейный совет. С меня хватит этих детских проделок в ее адрес.

Подрядчики, которых одобрила Медуза, должны приехать утром, после того как все разойдутся по своим делам. Я специально попросил Гэвина вызвать Лив на арену, чтобы ее не было дома во время встречи.

Все еще в одних боксерах, я иду к гардеробной помогать Лив искать обувь. На полпути мимо меня проносится коричневый комок шерсти. Я не горжусь тем воплем, который вырывается у меня из горла, когда я подпрыгиваю так высоко, что даже Эйден бы мной гордился.

— Что за хрень?!

Лив выскакивает и мчится к двери гардеробной, но я перекрываю ей выход, пока зверь размером больше кошки мечется в другой конец комнаты.

— Это еще тысяча! — орет один из близнецов из коридора.

Не сводя глаз с существа, я шепчу:

— Принеси мне биту.

— Что это? — она крепко вцепляется мне в бицепс, но тут же отпускает и снова пятится в гардеробную.

— Не знаю, блять.

Голос у меня тихий, но эти чертовы Близнецы из «Сияния», похоже, обладают сверхслухом — вместе с теми самыми большими мозгами, из-за которых мне не по себе.

— Мы будем так богаты, — визжит один из них.

Животное бросается в угол, и как раз в тот момент, когда Лив вкладывает мне в руку биту, Хак распахивает дверь и орет:

— Не трогай Джуниора!

Испуганный зверь замирает и поворачивает на меня свои черные, в кольцах, глаза.