Енот.

С ботинком, зажатым в зубах, он приподнимается на задних лапах и поднимает передние — почти как будто сдается. Но затем эти маленькие бусинки-глаза сужаются, ботинок с грохотом падает на пол, а тварь, черт возьми, шипит.

Ну все, игра началась, ублюдок.

Я иду на него, размахивая битой, словно гладиатор. Для пущего эффекта издаю рык — тот самый, который, по словам обитателей этого дома, у меня получается особенно хорошо.

Этот енот сейчас падет.

— Босс! — кричит Хак, внезапно оказываясь рядом.

Не давая ему подойти слишком близко к потенциально бешеному зверю, я бросаю биту и подхватываю его с деревянного пола. Он дергает ногами и отталкивается от меня, и енот принимает это за свой шанс. Снова хватает ботинок и исчезает в вентиляционном отверстии. Решетка, которую он отодвинул, с лязгом падает на пол, когда он проносится мимо.

Умный мелкий засранец.

— Что тут, черт возьми, происходит? — рявкает Медуза.

Все еще держа Хака на руках, я поворачиваюсь навстречу расплате — иначе говоря, очень злым мамам. Они уставились на меня так, будто это я, черт возьми, залез в вентиляцию, предварительно украв ботинок Лив.

Я выставляю вперед Финна — я одет только в боксеры, и все взгляды в этом доме направлены на меня, будто проблема именно во мне.

— У нас грызуны.

Медуза прищуривается.

— Вот поэтому мы и держим тебя здесь. Ты еще не приучен к дому.

Лив толкает ее локтем.

— Настоящие грызуны, Делия. Будь паинькой.

Медуза складывает руки на груди.

— Поэтому ты орал? Тебя мышка напугала?

— Это не мышка, тетя Делия, — напевно тянет Хак. — Это мой питомец.

Все взгляды тут же устремляются на метрового малыша у меня на руках.

— Твой… кто? — спрашиваю я, разворачивая его так, чтобы он был вынужден смотреть на меня.

Лив подходит ближе.

— Финн, что ты наделал?

Хак расплывается в зубастой улыбке.

— Не волнуйтесь. Я его кормлю, как тетя Шейла показывала.

Мы все одновременно оборачиваемся на Шейлу.

Она выглядит не менее озадаченной, чем остальные.

— Я никогда не говорила ему кормить крысу.

— Это не крыса, — говорим мы с Лив в один голос.

— Это мой питомец-енот. Джуниор. — Финн сияет и обнимает меня за шею одной рукой.

Святое дерьмо. Желудок ухает куда-то вниз. У него домашний енот. В доме.

— Енот?! — взвизгивает Шейла, подхватывая Кая и задвигая его себе за спину. — Нам всем нужно провериться. Ты вообще знаешь, какие болезни могут переносить эти твари?

— У моих енотов нет болесней, — хмурится Финн, потом поворачивается ко мне и обхватывает мои щеки своими пухлыми ладонями. — Ты же не будешь ему делать больно, да, Босс? Мы заботимся обо всех. Мы их не обижаем.

Я с трудом подавляю желание уронить голову. Черт. Мальчишка взял и влюбился в енота.

— Мы не будем ему делать больно, Хак.

— Эм, нет, будем, — возражает Медуза. — Я прямо сейчас звоню дезинсектору.

Финн напрягается у меня на руках, глаза наливаются красным.

И от этой реакции я не могу не зарычать:

— С этим чертовым енотом ничего не случится, Медуза.

— Может, просто округлим до чистых пяти тысяч? — предлагает Близнец А. — Похоже, день для тебя будет дорогим, так что считай, я делаю тебе предложение.

Когда в коридоре появляется Лиам, Финн выскальзывает из моих рук и бежит к нему.

— Скажи им, Лиам! Скажи им, что мы хорошо кормим Джуниора. Скажи, что я хороший папа!

Лиаму хватает ума уставиться в пол, когда мы все на него оборачиваемся.

— Черт, — бормочет он, краснея.

Дилан отвешивает ему подзатыльник.

— Енот, Лиам?

Он морщится и осторожно поднимает на нее глаза.

— Вселенная привела его к нам, мам. Что я должен был сделать?

— Это будет доллар, — Близнец Б протягивает руку.

Не раздумывая, Лиам достает кошелек и вкладывает ей в ладонь новенькую купюру в один доллар.

— Эй, погодите. Я думал, было тысяча, — я мрачно смотрю на двух мошенниц.

Они пожимают плечами синхронно.

— Он нам просто больше нравится.

Лив тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу.

— Это уже выходит из-под контроля. Всем выйти, мне нужно поговорить с Финном. Если не начнете двигаться, опоздаете в школу.

Финн тянет Лиама за руку, дергая наушники у него на шее.

— Не давай им звонить экспериментатору.

Лиам в замешательстве морщит лицо.

— Дезинсектору, — поправляю я, затем опускаюсь на уровень Финна. — Никто не будет обижать твоего питомца. Но и бегать по дому ему нельзя. Нам нужно проверить его на бешенство.

— Он не кролик, глупый Босс, — Финн тыкает меня пальцем в нос.

Господи, этот ребенок. Как тут не рассмеяться?

— Не кролик, точно. Но можно я все равно его проверю?

— Только если я буду рядом, когда придут доктора. — Он скрещивает руки на груди и расправляет плечи. — Мама всегда держит меня за руку у врачей, чтобы мне не было страшно.

— Это уже за гранью, — стонет Медуза. — Пойдемте, девочки. Вы уже насмотрелись на глупости этим утром.

Когда в комнате остаются только Лив и Финн, я иду искать инструменты, чтобы закрыть вентиляционное отверстие.

Домашний енот. Какого черта я вообще во все это ввязался?

Только после ужина мы понимаем, что Финн имел в виду, когда сказал, что кормит Джуниора так же хорошо, как Шей. Сегодня готовит Дилан, но гарнир, который Шей настояла сделать сама — тот самый, который мы все возим вилками по тарелке, делая вид, что едим, — по словам Финна, любимое блюдо Джуниора.

— Он за мной ходит, — говорит он.

И как за чертовым Крысоловом, вся компания послушно тянется следом. Мы идем за Финном к камину, где он ставит тарелку с едой.

Ничего не происходит. Уверенный, что он просто играет, я треплю его по волосам и улыбаюсь снисходительно. И только когда спустя какое-то время мы уже все смотрим «Тора», появляется этот чертов енот. Он хватает еду и исчезает обратно в дымоходе.

Я быстро набираю сообщение подрядчикам, с которыми встречался сегодня, требуя первым делом завтра заколотить камин. У них и так длинный список. Комната Адди и крыша — на самом верху, а теперь, оказывается, туда добавилась еще и комната для чертова енота.

— Я его обожаю, — воркует Дилан, устраиваясь на подлокотнике дивана рядом с Лиамом.

— Енота? — спрашиваю я, откидываясь назад.

Она закатывает глаза и смеется.

— Нет, Тора.

— Мы знаем, мам, ты это каждый раз говоришь, когда мы его смотрим. Вот если бы Крис Хемсворт был бейсболистом, — бормочет Лиам.

— Не Крис Хемсворт. Тор. Он в гармонии со Вселенной — с такой-то шевелюрой.

— Боже, мне так плохо, что хоть помирай, — стонет Медуза, плюхаясь в кресло в углу.

— Аналогично, — бормочет Шей, притягивая Кая к себе и закрывая ему глаза, когда на экране появляется Тор.

— Мам, — ноет Кай. — Я этот фильм раз пять видел.

Она что-то бурчит себе под нос. Наверняка про дурное влияние этих фильмов.

Дилан оживляется.

— Может, мне кристаллы принести? Они помогают от спазмов. У меня из-за них боли гораздо слабее.

Спазмы? Ох, черт. У меня все внутри обрывается, когда я перевожу взгляд с одной женщины на другую, потом на третью.

Лив фыркает и толкает меня плечом.

— Прости, — беззвучно шепчет она.

Зловещая улыбка Медузы заставляет кожу покрыться мурашками.

— Ну что, рад, что взял на себя стирку, Босс?

— А?

— Два слова, — шепчет она. — Менструальные трусы.

— Все! — я вскакиваю с дивана и направляюсь в прихожую. — Мне нужен свежий воздух.

Пока я натягиваю обувь, Лив одергивает.

— Оставьте бедного мужчину в покое.

Я: Чертовы менструальные трусы. Домашние еноты. Слишком много чертовых женщин. Мне срочно нужен кто-нибудь, кто оттащит меня от края пропасти.

Гэвин: Боюсь спрашивать.