— Она была пугающе хороша в этом.

Я удерживаю его взгляд, утопая в глубине изумрудных глаз.

— Он пришел ко мне в комнату. Был в ужасе и спросил, можно ли ему там поспать.

Гэвин толкает Беккета локтем.

— Бро, это уморительно.

Я облизываю губы. Меня уже не остановить.

— Сказал, что не может уснуть, когда бабушка не перестает с ним разговаривать, и что он забыл свою любимую мягкую игрушку…

Гэвин хлопает в ладони, издав звук где-то между смехом и ругательством.

— Ты до сих пор спишь с Блу?

Я фыркаю. Этого я точно не ожидала.

— О да. Он без него не засыпает.

Челюсть Беккета напрягается, когда он сверлит меня взглядом.

— Теперь могу. Потому что у меня есть ты.

Я закатываю глаза, но от того, с какой силой он смотрит на меня, по коже бегут мурашки, а сердце ускоряет ритм.

— Просто ночью он приносит его в постель.

— Эта штука, наверное, уже разваливается, — говорит Монро. — Мне приходилось зашивать ее столько раз, сколько и не сосчитать, когда он был мальчишкой. Он с ней никогда не расставался.

Я киваю.

— Нам тоже пару раз приходилось делать операцию. Руки никак не хотят держаться. Наверное, из-за того, как крепко он ее сжимает. Или потому что трет ее о губу, когда успокаивается перед сном.

Беккет качает головой, но сквозь его невозмутимость прорывается намек на улыбку.

Брукс, Эйден и Сара смеются так сильно, что буквально трясутся.

Джилл лишь таращится.

— Подождите. То есть ты испугался того, кого там явно не было, и всерьез попросился спать в комнате своей ассистентки? Она могла подать на тебя в суд.

Я чувствую себя легче, чем за последние дни, и ухмыляюсь.

— Не-а. Он выглядел таким напуганным и беспомощным, да еще и без своей игрушки…

— И ты была в той синей пижаме, — поддразнивает Беккет.

Я пожимаю плечами.

— Судьба.

Он качает головой и быстро отворачивается, но не раньше, чем я успеваю заметить полноценную улыбку. Он снова бросает на меня взгляд, но тут же отводит глаза, так что я не могу разобрать выражение его лица. Почему-то мне кажется, что ему нужно отвернуться, будто если он этого не сделает, то просто подойдет и снова меня поцелует.

И самое страшное?

Я ужасно хочу, чтобы он это сделал.



В понедельник Беккет улетает в Аризону. И я солгу, если скажу, что это плохо. Ужин с его семьей получился слишком уютным, слишком веселым, слишком идеальным — не для отношений со сроком годности.

Я убеждаю себя, что та легкость, которую я чувствовала, естественна. Я знаю его семью уже много лет. Мы с Гэвином давно друзья. А Сара, хоть и относительно недавно в городе и в команде, сразу нашла со мной общий язык. Родители Беккета чудесные, а Брукс и Эйден — сплошное удовольствие.

Но стоит мне подумать о нашем будущем разводе, как желудок сжимается. Не разрушит ли этот фарс все мои отношения с ними? Я совсем не подумала о последствиях нашей маленькой договоренности, прежде чем на нее согласиться, и теперь все это обрушивается на меня разом.

И дело не только в детях, которые могут привязаться. В нашу фиктивную семью вложились все Лэнгфилды, да и мои друзья тоже — ну, кроме Делии, которая в восторге от того, что Беккета не будет в городе целых три дня.

В четверг я просыпаюсь с тревогой, не понимая толком, что именно скрутило мне живот узлом. Потому что Беккет возвращается сегодня? Или из-за ежегодного визита к гинекологу?

Я ненавижу ходить к врачам. Не потому, что боюсь проблем со здоровьем. Нет. Я ненавижу вставать на весы. Тот момент, когда медсестра просит снять обувь, всегда вгоняет меня в панику. Я бы предпочла оставить ее на ногах — тогда можно было бы списать лишние пятнадцать фунтов на одежду и почти невесомые балетки.

Глупо, что эта тревога изводит меня часами ради одной-единственной минуты каждого приема. Но контролировать ее невозможно. Потому что за этой минутой следует строгий взгляд врача и лекция о том, что формально я страдаю ожирением и мне стоит подумать о спорте и правильном питании. Он обязательно напомнит, что с возрастом за этим нужно следить особенно внимательно.

Дело в том, что врач не говорит мне ничего нового. Просто после таких визитов я чувствую себя отвратительно.

Собираясь, я мечусь по комнате в поисках хотя бы одной пары одинаковых туфель.

— Ни одна не совпадает, — бурчу я. — Делия!

Под цокот каблуков и с зачесанными в хвост светлыми волосами появляется подруга. Как всегда безупречная.

— Что случилось?

— Ты случайно не находила мои туфли в комнате девочек?

— А? — она застегивает сережку в левом ухе. — У тебя опять пропали?

Я указываю на шкаф. На полу лежит одна черная лодочка, вторая — тоже черная, но с меньшим каблуком, и одна коричневая.

— Я еще раз спрошу, но они клянутся, что это не они.

Плечи опускаются. Я вздыхаю, потому что времени у меня нет, а теперь придется надевать балетки.

— Ладно. В выходные обыщу весь дом. Это точно кто-то из детей. Сами по себе туфли уйти не могли.

— Странно, — говорит она, следуя за мной вниз по лестнице.

Через несколько часов я плетусь в офис, чувствуя себя паршиво. Как и ожидалось, я вышла от врача с рекомендациями следить за питанием, больше ходить пешком и «подумать о групповых занятиях вроде зумбы».

У меня трое детей, шестидесятичасовая рабочая неделя и начальник, который считает меня своей личной секретаршей. Когда, интересно, я должна успеть на зумбу?

Разбитая и выжатая еще до начала рабочего дня, меньше всего я хочу видеть Сабрину — бывшую девушку Беккета.

Ну конечно. День просто чудесный.

— Оливия! — тянет она своим фальшиво-дружелюбным тоном, откидывая за ухо темные волосы, уложенные мягкими волнами. — Как раз тебя я и хотела увидеть!

Собрав остатки сил, я выдавливаю улыбку.

— Рада видеть. Могу чем-то помочь?

Я не останавливаюсь, надеясь, что вопрос будет быстрым, но, увы, она идет следом.

— Нет, я встречаюсь с Беккетом на обед. Но должна сказать, пиар ты провернула блестяще. Быстро сообразила — прикрыть его женой и детьми.

Мои шаги замирают вместе с сердцем у двери кабинета.

— Что?

Она останавливается рядом и кладет руку мне на плечо — как ей, должно быть, кажется, успокаивающе.

— Не переживай. Мы с Беккетом будем осторожны. Очевидно, нельзя, чтобы его видели с девушкой сразу после объявления о браке.

Она легко смеется, будто мы с ней в одном заговоре.

Я еще не успеваю осмыслить ее слова, как из-за угла появляется Беккет. Он тоже замедляет шаг, увидев нас вместе.

— О, привет, — говорит он, окидывая взглядом Сабрину, потом меня. Лицо непроницаемое.

Сдержаться и не устроить сцену почти невозможно.

Он рассказал Сабрине о нашей договоренности? Он все еще с ней встречается? А я-то позволила себе поверить, что в его прикосновениях и добрых словах есть что-то большее.

— Лив, мы можем обсудить проблему с Питерсом? — спрашивает Сара, входя в мой кабинет с другой стороны, где у нас общая дверь.

Спасение в лице ассистентки.

Я киваю с чрезмерным энтузиазмом, потому что, если честно, мне отчаянно нужна пауза.

— Д-да, — я прочищаю горло. — Можем пойти и поговорить? Мне нужно срочно убраться подальше от этих людей, прежде чем я себя выдам.

Ключ к управлению пиаром — тянуть время и планировать. Вот я и собираюсь это сделать. Выиграть себе пару минут, чтобы подавить естественную реакцию, прежде чем я выцарапаю Сабрине глаза. Или расплачусь. Сейчас возможно и то и другое.

Я коротко киваю Беккету через плечо, не поднимая на него глаз.