Да что с этой женщиной не так?

— Медуза, — рычу я, — это мои братья, Гэвин и Брукс. Они пришли помочь мне с переездом.

Ответный нервный тик ее глаза меня успокаивает. У нас война характеров, и если уж она все равно меня не полюбит, я хотя бы получу удовольствие, зля ее.

— Босс, у тебя есть братья? — восхищенный голос Хаклберри заставляет обоих рядом со мной рассмеяться.

— Еще какие, — говорит Гэвин. — Я Гэвин, а это Брукс.

Хаклберри тычет пальцем в Брукса.

— Я видел тебя в трусиках.

Мы втроем разражаемся смехом. Да, Брукс красуется на куче билбордов в одном нижнем белье. И мне, к сожалению, известно, что туда ничего не подкладывают, чтобы он выглядел так, как выглядит.

Брукс опускается на уровень Хаклберри и отбивает ему кулачок.

— Приятно познакомиться, малыш. Как тебя зовут?

Хаклберри показывает большим пальцем в мою сторону.

— Босс зовет меня Хаклбеви, а вообще я Финн.

— Хаклберри. Надо поработать над буквой «р», дружище, — смеюсь я.

— Уже имена ее детям раздаешь? — Гэвин одаривает меня понимающей ухмылкой.

Я отвечаю ему мрачным взглядом.

У всех моих братьев и сестер в детстве были прозвища. Сейчас я их не использую, но это мое. С детьми Лив я делал так, чтобы не запоминать настоящие имена и не привязываться. Ничего это не значит.

— Ты собираешься нас впустить? — спрашиваю я Медузу, которая все еще загораживает проход, уперев руки в бока. Ее светлые волосы стянуты в такой тугой хвост, что даже он выглядит злым.

— Их — возможно, — говорит она, указывая на моих братьев. — Тебя — точно нет.

— О, еще горячие мужчины! — радуется Дилан, появляясь в полутемном холле за спиной Медузы.

Двое есть. Где остальные?

Ее рыжие кудри подпрыгивают, браслеты на запястьях звенят, когда она машет нам, приглашая войти.

— О, мне нравятся цвета у этого, — шепчет она Медузе, когда Брукс переступает порог и выходит на фанерный пол. — Бекс, ты не говорил, что твои братья тоже переезжают.

Гэвин смотрит на меня и беззвучно спрашивает:

— Бекс?

— Беккет, — рычу я.

Она прикусывает губу, будто сдерживает улыбку.

— Мы не будем начинать это снова. Привет, мальчики. Я Дилан, а для моего лучшего друга Бекса — Диппи Ду. У нас своя тема.

— У нас нет никакой темы, — бурчу я.

Она лишь бросает на меня осуждающий взгляд.

— Ладно, — вздыхаю я. — У нас есть тема.

— Какая еще тема? — спрашивает Шейла.

— Серьезно, сколько людей вообще может влезть в этот холл и где, черт возьми, моя Лив?

Рядом со мной Брукс хлопает меня по животу и давится смехом.

Гэвин бормочет:

— Моя Лив. Ты мне должен пятьдесят долларов, Брукс. Я говорил, что он уже сорвался.

Я прочищаю горло.

— Лив. Где Лив?

— Иду, — доносится откуда-то из глубины дома.

Наверное, мое лицо выдает что-то неприличное, потому что Гэвин толкает Брукса локтем в ребра, и мой младший брат сгибается пополам от смеха. Когда Лив появляется с Аделиной на бедре, у меня перехватывает сердце. На ней легинсы для йоги и свободная черная футболка, сползающая с плеча. Волосы собраны в небрежный пучок, лицо без макияжа. От одного ее вида у меня внутри все перестраивается. Я не люблю суету и толпы, но рядом с ней меня всегда накрывает волной облегчения, и я странным образом успокаиваюсь.

— О, привет, ребята, — говорит она и краснеет. Свободной рукой касается щеки, будто стесняется того, что не в своей привычной юбке с жакетом, идеальном макияже и пучке. Опустив руку, она смотрит на меня строго — я расцениваю это как угрозу моей жизни. — Я не знала, что вы все придете.

Шейла тянется к Аделине, а Дилан распевает:

— День переезда. Он привел грузчиков!

Лив прикусывает губу.

— Точно. Проходите.

Я подхожу к Медузе и смотрю на нее, пока она не отступает, затем приближаюсь к Лив. Выбора у меня особо нет — мне все равно нужно пройти мимо нее, чтобы войти, — но я бы солгал, сказав, что не хочу к ней прикоснуться. К тому же мы же должны изображать счастливый брак перед моей семьей, верно?

И как раз когда я иду к ней, готовый притянуть ее ближе, пусть даже просто провести рукой по оголенному плечу — а может, и прижаться туда губами, — Хаклберри дергает меня за штанину.

— Ты переезжаешь к нам?

Смотря на него сверху вниз, я вспоминаю правила Лив. Дети не должны знать.

— Прости, — мягко говорит Лив. — Я хотела усадить всех и поговорить до вашего прихода, но Аделина решила, что мне пойдет ее завтрак, так что… — она смущенно пожимает плечом. — У нас тут иногда бывает безумно.

— Иногда? — бурчит Медуза. — Да всегда. Тебе бы бежать. И подальше.

Не обращая внимания на ее спектакль, я приседаю так, чтобы оказаться с приятелем на одном уровне. Он все еще ждет моего внимания.

— Можешь собрать всех детей и мам в гостиной? Нам нужно провести собрание команды.

— Собрание команды, — фыркает Медуза.

Рядом со мной Брукс потирает ладони.

— Ох, как же я скучал по собраниям команды Беккета.

Гэвин подпрыгивает на носках своих кроссовок от Gucci.

— Я не видел его таким уже много лет.

Выпрямляясь, я хмыкаю, сдерживая смех.

Оба брата смотрят на меня с удивлением и весельем. Я редко смеюсь или улыбаюсь, особенно при таком количестве людей. Ночи покера с Джеем Хэнсоном? Там невозможно не смеяться над этим придурком. Но само пребывание в этом доме делает меня легче.

И это не имеет никакого смысла, потому что здесь полный хаос — полная противоположность тому, что обычно меня успокаивает.

Но когда карие глаза Лив встречаются с моими, тело наполняется теплом, а постоянный гул в ушах и тревога исчезают.

Наверное, мне стоит с кем-то это обсудить. Не сегодня и точно не в ближайшее время, а потом, когда ее не будет в моей повседневной жизни…

Нет. Я быстро захлопываю эти мысли. Я не могу думать о том, что будет, когда эта договоренность закончится. К тому же она все равно будет работать на меня, даже когда перестанет быть моей женой. Все будет нормально. Все обязательно будет нормально.

Или ты можешь просто оставить ее себе.

— Ты вроде говорил про собрание команды? — ухмыляется Гэвин.

Этот черт точно знает, на что я смотрю и о чем думаю.

Опускаясь на колени, я смотрю Хаклберри в глаза.

— Как лучше всего привлечь внимание всех сразу?

Он улыбается.

— В гостиной.

Я киваю большим пальцем за спину, приглашая, и без всяких объяснений он понимает меня. Запрыгивает мне на спину и немного подпрыгивает, пока не устраивается поудобнее. Поднимаясь, я подмигиваю Лив.

Она внимательно наблюдала за нами. Я не пропускаю, как ее нижняя губа дергается от удивления. Мне хочется, проходя мимо, приподнять ее подбородок, но я соблюдаю правила. Никаких прикосновений к Лив в этом доме.

Так даже лучше. Если я к ней прикоснусь, мне захочется продолжать. Именно поэтому вчера вечером я выбрал кабинку, а не свой обычный стол. Если бы мы были у всех на виду, я бы усилил показную нежность — так, как мы и должны были. Но прикосновения к Лив, даже самые невинные, заставят меня хотеть большего.

И, возможно, мне просто хотелось немного ее полного внимания. Чтобы каждые пять минут нас не отвлекал ребенок или коллега. Два часа ужина в угловой кабинке с Лив — это было как сорвать джекпот. Слава богу, она согласилась на правило пятничных свиданий. Значит, вчерашний вечер не был разовой акцией.

Идиот. Мне правда не стоит быть таким отчаянным.

— Пряма здеся, — Хаклберри показывает в угол, когда мы доходим до гостиной.

— Здесь? — уточняю я, оглядывая пустое пространство.

Он тянет меня за ворот рубашки, подводя ближе к стене, и стучит по облупившейся штукатурке.

— Если крикнуть в вентиляцию, все услышат.

Парнишка меня еще ни разу не подводил, так что я наклоняюсь к углу и кричу:

— Собрание команды. Всем в гостиную. Немедленно.

В ту же секунду дом наполняется звуком, будто по нему несется стадо слонов.