А вот Близнецы из «Сияния» и Адское Отродье? Скажем так, работы у меня будет выше крыши.

— Я отличный бебиситтер, — говорю я себе.

Глубоко вдохнув, я открываю дверь машины и выбираюсь наружу.

Чарли я дал выходной. Мне ни к чему лишние свидетели моего унижения. Я все равно не переживу этот вечер, не оказавшись на заднице или не держась за нее после удара одного из Сияющих Близнецов.

— Ты взрослый, они не могут так с тобой обращаться, — напоминаю я себе.

— Он что, сам с собой разговаривает? — смеется Брукс.

Черт. Я смотрю на телефон, забыв, что все еще держу его в руке.

— Отстаньте от него, — вмешивается Джей, и следом слышится возня. Потом его голос становится громче. — Эй, Бек, не давай парням тебя доставать. Я был таким же, когда пытался завоевать Хлою.

Хлоя — дочь, о существовании которой он не знал до ее двенадцати лет. Шок — мягко сказано, но он справился, и теперь они ближе, чем любые отец и дочь, которых я знаю.

— И как ты вообще ее завоевал? — спрашиваю я, направляясь к двери.

Джей хмыкает.

— Брат дал мне худший совет на свете, но в итоге я ему последовал и это сработало.

— И что за совет?

— Быть собой.

Я не сдерживаю хохот.

— Ну да, самодовольный сукин сын. И как это для тебя кончилось?

— Пришлось, конечно, спуститься на ее уровень, но дети куда проницательнее, чем многие думают. Они как маленькие взрослые, так что просто относись к ним, как к новым деловым знакомым. Найди с каждым что-то общее и от этого отталкивайся. Ты справишься.

Я киваю, хотя он меня не видит. В бизнесе я постоянно делаю именно это. Я справлюсь.

— Спасибо, Джей. Покатаемся в эти выходные?

— Суббота утром подойдет?

— Буду.

После коротких прощаний я убираю телефон в карман и бегу вверх по ступенькам.

Поднимаю руку, собираясь постучать, но дверь распахивается раньше.

На пороге появляется Дилан и тут же закрывает дверь за собой. Улыбка на ее лице, как всегда, ослепительная.

— Эм… привет, — говорю я, не понимая, почему она не пускает меня внутрь.

Улыбка Дилан становится только шире. Она добрая, светлая — и при этом почему-то жутко меня напрягает. Что там, по ту сторону двери?

— Привет, Бекс!

— Беккет, — бурчу я.

Она склоняет голову набок, разглядывает меня и вздыхает.

— Мы это уже проходили. Я зову тебя Бекс, ты зовешь меня Диппи Ду. У нас так принято.

— У нас ничего не принято.

Она оживляется, почти подпрыгивая на месте.

— Еще как принято. И ты сейчас будешь этому очень рад, потому что я собираюсь тебе помочь.

Я прищуриваюсь, оценивая ее, пытаясь понять, к чему она клонит.

— Да ну?

— Ага, — с гордостью выстреливает она согласную.

Ладно, клюну. Трудно не заинтересоваться, когда она так сияет от предвкушения.

— Ну, давай, Диппи Ду, — говорю я.

То, как она ухмыляется, услышав сокращенное прозвище, заставляет меня опустить голову и фыркнуть. Это вообще-то должно было быть оскорблением.

— И что за план?

— Ну, — говорит она, делая шаг ближе, словно собирается посвятить меня в великую тайну, — план состоит из двух частей.

— Из двух?

— Ага. Из двух.

— Только не говори, что там фигурирует моя покойная бабушка. Кстати, бабушка у меня вполне себе жива.

Она фыркает.

— Как скажешь. Клянусь, она со мной разговаривала.

— Через тебя, Диппи.

Ее ослепительная улыбка бьет по мне, как полуденное солнце.

— Боже мой! Ты только посмотри на нас и наши сокращенные прозвища. У нас правда что-то есть.

— Говори, — бурчу я.

— Ладно, значит, план такой…

Женщины исчезают с улыбками — ну, почти все, кроме Медузы. Я еще ни разу не видел на ее лице даже намека на дружелюбие. Она злобно смотрит в мою сторону, потом что-то шепчет Сияющим Близнецам и уже громче добавляет:

— Тема — плюсы и минусы капитализма. Завтра за завтраком жду разбор трех лучших аргументов.

Я хмурюсь. Какого хрена?

Пока женщины спускаются вниз и устраиваются в офисе Шейлы, Лиам рядом со мной ухмыляется, будто слышит мои мысли.

— Каждый вечер за ужином тетя Делия задает девочкам тему для спора между собой.

— Сколько им лет?

— Им… им только что исполнилось восемь, — говорит Кай с другой стороны.

Я протягиваю ему руку для удара кулаками и улыбаюсь, удивленный, что он вообще подал голос.

— Спасибо, Айсмен.

Его глаза загораются.

— Айсмен?

Я улыбаюсь.

— Ага. Ты помогаешь мне ориентироваться в этой компании, а я свожу тебя познакомиться с парнями из хоккейной команды. По рукам?

Лиам фыркает и закатывает глаза.

— Тетя Шейла никогда не разрешит.

И, не осознавая, какой урон нанес, исчезает, натягивая наушники.

Я подмигиваю поникшему Каю.

— Предоставь это мне.

— Он прав, — пожимает он плечами. — Но я все равно помогу. Только не садись рядом с близнецами. Тетя Делия сказала им пнуть тебя, если подойдешь слишком близко.

Я громко смеюсь над шуткой ребенка. Не думал, что он на такое способен. Но он просто молча смотрит на меня снизу вверх, и я захлопываю рот. Черт, он серьезно.

Чертовa Медуза. Я еще не понял, как мне жить со всеми этими детьми, не говоря уже о том, чтобы терпеть ее каждый день.

Отмахнувшись от тревоги, я глубоко вдыхаю и показываю на кухню.

— Ладно, Айсмен, идем есть.

Переход от почти полного отсутствия детей в жизни к ужину с семерыми — тот еще культурный шок. Во-первых, странная еда на наших тарелках, которую, как выясняется, приготовила Шейла. Кай объяснил, что именно это такое, но я не уверен, что разобрал названия, и дело не в том, что он говорит почти шепотом. Я слишком боюсь уточнять. Мишка, Хаклберри и Адское Отродье ковыряются в еде, словно полностью разделяя мое мнение.

Малышке повезло. По словам Лив, она привередлива, так что перед ней стоит тарелка с куриными наггетсами.

Сияющие Близнецы слишком заняты спором о капитализме, чтобы вообще замечать, что едят. От этого невозможно оторваться, как от крушения поезда. Одна откусывает кусок и внимательно слушает, как вторая спокойно излагает аргументы. Потом первая методично разбирает все, что только что сказала вторая.

Это одновременно жутко и впечатляюще. Честно говоря, они вполне могли бы кое-чему научить совет директоров Langfield Corp.

Хотя у большинства тарелки так и остаются почти полными, дети по очереди просят их отпустить. Мишка и Айсмен — очевидно, мои любимчики на данный момент — предлагают помыть посуду. С Малышкой на руках я иду в гостиную, где Хаклберри просит устроить чаепитие.

Когда через полчаса раздается звонок в дверь и мужчина на пороге поднимает две огромные сырные пиццы, я изображаю удивление, но слежу, чтобы дети, не осилившие монструозное блюдо Шейлы, не остались голодными.

Это обходится мне еще в лишнюю сотню — Адское Отродье моему «удивлению» не верит, — но оно того стоит, когда улыбаются Хаклберри, Айсмен и Мишка.

И да, я дико голоден. В сочетании с хаосом в этом доме это начинало сводить меня с ума.

Братья подшучивают, что я люблю, когда все по полочкам, но это не прихоть — это необходимость. Мне нужен порядок. Когда вокруг бардак, мысли путаются, ноги не находят себе места, а сердце колотится. Таблетки могли бы помочь, и раньше помогали, но несколько лет детства я злоупотреблял лекарствами и с тех пор понял: мне лучше всего, когда я сам контролирую среду.

К моему удивлению, Адское Отродье предлагает уложить Малышку спать. Она прижимается к нему, сонно улыбаясь, и я соглашаюсь. А к моей искренней радости Айсмен спрашивает, можно ли включить хоккей. Когда трансляция начинается, я сажусь на пол рядом с Хаклберри и отпиваю из пустой чайной чашки, пока Мишка рисует в углу на блокноте. Близнецы довольно быстро нас бросают и уходят в спальню решать задачи по математике.

Когда телефон начинает настойчиво вибрировать в кармане, я еще до того, как достаю его, знаю — это общий чат.