С детьми все иначе. Тут никакого «постепенно» не получится — невозможно мягко сообщить, что к вам переезжает мужчина. Я никогда не представляла, что буду знакомить детей с партнером — настоящим или притворным.

Честно говоря, я думала, что эта часть моей жизни осталась позади. И пусть на самом деле, скорее всего, так и есть, это не меняет того факта, что сейчас я представляю им Беккета.

Весь день я переживала, что они расстроятся из-за того, что мама идет дальше. Хотя, с другой стороны, они нормально пережили, когда дальше пошел Дрейк… правда, он ушел к нашей няне, так что никого знакомить не пришлось.

Что со мной не так? Я всерьез оправдываю измену мужа с няней тем, что так было проще для детей?

— Тебе что-нибудь налить? — спрашиваю я Беккета, сообразив, что на столе у нас только вино и сок.

Эта мысль тут же уносит меня к воспоминаниям о том, что случилось в прошлый раз с вином, и внезапно перед глазами возникает его голая задница. А потом — вспышка: он обхватывает мое лицо ладонями и наклоняется ближе после того, как Элвис объявил нас мужем и женой, и тихо говорит: «Черт, ты не представляешь, как давно я хотел это сделать».

Сердце вдруг начинает колотиться, и я внимательно смотрю на мужчину напротив, выискивая хоть тень того, кто произнес эти слова. Но он просто смотрит на меня как обычно — холодным взглядом и с легкой тенью хмурости.

— Ладно. А виски у тебя найдется?

Стул Делии со скрежетом едет по старому паркету, когда она отодвигается и складывает руки на груди.

— Что, думаешь, она теперь будет тебя обслуживать, раз согласилась на фа…

— Делия, — одергиваю я.

Она переводит свирепый взгляд на меня.

— А как же чертов контракт, Оливия? — она нарочно тянет мое имя, вбивая мысль поглубже.

Кажется, мое лицо сейчас раскалено до тысячи градусов. Я ее убью.

— Мам, этот тофу какой-то странный на вкус, — перебивает Кай.

Все головы поворачиваются к ребенку, который обычно едва выдавливает из себя больше пары слов.

— Это не тофу! — визжит Шейла. — Это переработанное мясо!

Она вскакивает и хлопком выбивает еду из руки сына, прежде чем он успевает откусить еще, и я с ужасом смотрю, как кусок переработанного мяса летит через стол и шлепается Беккету прямо в лоб.

— Драка едой! — орет Лиам, и через несколько секунд мой фальшивый муж, и вполне настоящий начальник, оказывается весь в нашем ужине. На другом конце стола Делия по-прежнему отодвинута назад и самодовольно улыбается.

— Прости за одежду, я отдам ее в химчистку, — предлагаю я, провожая Беккета к двери.

После битвы едой мы заказали пиццу, а я дала Беккету одну из своих белых футболок, потому что его была вся в пятнах. И, к моему ужасу, она ему подошла — в обтяжку, но подошла. А значит, последний час я была вынуждена пялиться на его дурацкие грудные мышцы сквозь тонкий хлопок. Никогда еще я не любила и не ненавидела кусок ткани одновременно так сильно.

Все стало еще хуже, когда Финн попросил его остаться на чаепитие. Беккет сидел на полу, по-турецки, рядом с моим сыном, который все еще носил юбку поверх камуфляжа, с Аделиной у него на коленях. Винни разливала чай, а Беккет чокался с Хаком, Мишкой и Малышкой. Потом он стукнул своей чашкой о чашку Финна — с отставленным мизинцем, как положено.

Даже близнецы заинтересовались всем этим действом — обычно они после ужина предпочитают смотреть «Свою игру» с Делией, а не участвовать в чаепитиях. Делия говорит, что это полезно для мозга. Честно говоря, этим детям и так ума хватает — их интриги меня уже пугают.

Пожалуй, Беккет был прав, когда назвал их близнецами из «Сияния».

Разумеется, я их люблю — это дочери моей лучшей подруги. Но вещи нужно называть своими именами.

— Не переживай, — отвечает Беккет и, клянусь, окидывает меня одобрительным взглядом. — Хотя, если честно, я не ожидал такой толпы на ужин. Думал, будем только мы. Ну, знаешь, вечер «знакомства с семьей». Чтобы я мог узнать детей и помочь им почувствовать себя спокойно.

Он внимательно наблюдает за мной, словно пытается меня разгадать. Не знаю, что именно он надеется найти. Он уже заглянул за кулисы и сорвал маску. Моя жизнь — сплошной хаос. Годами я изображала собранного профессионала перед этим мужчиной, но сегодня фасад рухнул, и обратно этого уже не вернуть.

— Это и было знакомство с семьей, — говорю я, и пульс у меня слегка учащается, потому что до меня вдруг доходит: он еще не понял. Придется объяснять. — Девочки, Шей, Делия и Дилан… они все живут здесь.

Его глаза округляются, и он давится воздухом.

— Все?

Я прикусываю нижнюю губу и киваю.

У него дергается кадык, он пару раз моргает, будто все еще переваривает услышанное.

— И их дети?

Я не могу сдержать улыбку.

— Ага.

— Даже Близнецы из «Сияния» и Медуза?

Я не выдерживаю и смеюсь.

— Да, даже они.

— Черт, — шепчет он, проводя рукой по лицу. Через секунду он выпрямляется, как по стойке смирно, и его взгляд мечется из стороны в сторону. — Значит, мне придется носить с собой куда больше наличных, да?

— Беккет, мы не обязаны это делать. Тебе не обязательно переезжать. Просто скажи своей семье правду.

— Нет.

Его зеленые глаза искрятся, и на лице снова появляется улыбка.

Клянусь, сегодня я видела, как этот мужчина улыбается, больше раз, чем за предыдущее десятилетие. Не знаю, с чего он так счастлив — я только что сообщила ему, что его ждет полный дурдом, если мы доведем это до конца.

— Тебе нравится жестокое и необычное наказание? — смеюсь я.

Беккет наклоняется ближе, и я перестаю дышать. Щетина на его челюсти сладко царапает мне щеку, теплое дыхание касается шеи.

— Нет. Но мне слишком нравится называть тебя своей женой.

Прежде чем слова успевают дойти до сознания, он прижимается губами к чувствительной точке под моим ухом. Из меня вырывается тихий звук — не то всхлип, не то стон.

— А еще мне очень нравится звук, который ты издаешь, миссис Лэнгфилд… Очень нравится.

Он отстраняется на несколько сантиметров и ловит мой взгляд. От искры желания в его глазах у меня сердце подпрыгивает к горлу. Не говоря больше ни слова, он подмигивает и направляется к машине.

Делия возникает из ниоткуда и орет:

— Не забудь, завтра ты сидишь с детьми, придурок!

— Это тысяча долларов, Медуза! Я прослежу, чтобы близнецы добавили их к счету! — кричит он в ответ, махнув рукой.

А потом он исчезает — ныряет в машину и уезжает вниз по улице.

С крыльца смеется Дилан.

— О, это будет очень весело.



— Ты правда не придешь на покер? — ноет Гэвин в трубку.

— Скажи ему, что я в городе всего на выходные! — орет на фоне наш лучший друг Джей.

Черт, как же я по нему скучал. Год назад он переехал в Париж, и теперь они с женой снимают шоу о модной линии моей сестры. Никто не заслуживает счастья больше, чем Джей. Пусть он и давит на чувство вины, все это по-доброму. По интонации ясно: он сейчас ухмыляется во весь рот. Этот засранец получил все, о чем мечтал — вернул свою первую и единственную любовь и узнал, что у него есть дочь. Везучий ублюдок.

— Извините, парни. Я сегодня нянька, — усмехаюсь я.

Когда мы подъезжаем к дому ужасов, я не выхожу сразу. Мне нужна минута, чтобы морально подготовиться.

— Нам пора, — поддевает брат. — Я бы заплатил, чтобы посмотреть, как ты сидишь с детьми Лив.

— Я бы тоже заплатил, если бы дело было только в них, — бормочу себе под нос.

Я все еще не могу уложить в голове, что Лив съехалась с тремя подругами и не сказала мне, во что именно я вписываюсь. Я не врал, когда говорил, что не отступлюсь, но, черт возьми, как бы я хотел жить только с ней и ее детьми. Младшая — просто чудо, старшая тихая и воспитанная, а потом есть Хаклберри. Этот пацан станет моим корешем. Ему четыре, а он уже точно знает, кто он такой — носит пачку поверх камуфляжа. Большинству взрослых стоило бы поучиться у него уверенности в себе. Черт, он потрясающий.