Ее подруга сверлит нас взглядом, уперев руки в бока, а по обе стороны от нее стоят ее мини-копии с одинаковым презрением на лицах.

— Оливия.

Лив прикрывает рот ладонью и машет второй.

— Прости. Правда. Я стараюсь не смеяться.

— Старайся лучше, — отчитывает ее подруга.

Я не помню ее имени, но точно знаю — она мне не нравится. Мне не нравится никто, кто говорит с Лив таким тоном.

Отзеркалив ее отношение, я выпрямляюсь во весь рост и сверлю ее взглядом. Она не отступает, лишь метает такие острые кинжалы, что мне кажется, они пронзают легкие. Потом, не сказав ни слова, разворачивается и уводит с собой двух своих демонов.

В углу мое внимание привлекает мальчик. Он такой тихий, что я и не заметил, сколько времени он за нами наблюдает. Это не Хаклберри, и, если я правильно помню, у Лив всего один сын. Так кто же это? Куда ни повернись — появляется еще один ребенок. Я машу ему рукой, но он не отвечает. Только настороженно смотрит. Меня уже пнули однажды, так что я приседаю пониже, чтобы представиться и избежать повторения.

— Привет. Я Беккет Лэнгфилд.

Его глаза широко раскрываются, и, клянусь, на лице мелькает тень улыбки.

— Вашей семье принадлежит Boston Bolts.

Я усмехаюсь. Никогда еще не был так рад, что меня связывают с хоккейной командой. Клянусь, впервые за несколько недель меня назвали не «ненавистником детей».

— Да, это так.

Он прищуривается и разглядывает меня с серьезностью, слишком большой для такого малыша. Он реально меня оценивает.

— Ты правда ненавидишь детей? — тихо спрашивает он.

У меня вырывается мягкий смешок, и я качаю головой.

— Нет.

— Но Коллетт сказала…

Я поднимаю руку. Коллетт — значит, одна из близнецов.

— Она ошибается. Я вообще-то люблю детей, — я морщусь и делаю вдох, лихорадочно ища, как переформулировать. Я не люблю врать. — Ну ладно, я их не ненавижу, а ты вроде нормальный парень. Я прав?

Он быстро кивает.

— Скажешь, как тебя зовут?

Он смотрит мимо меня. Я оборачиваюсь и вижу, что у нас есть зрители.

Рядом с Лив стоит ее темноволосая подруга. Почти уверен, ее зовут Шейла.

Выражение лица Лив невозможно прочитать. Она не улыбается, но и не выглядит злой — редкость, когда ее внимание приковано ко мне. Нет, она задумчивая, словно пытается меня понять.

Удачи, жена. Я и сам себя не понимаю.

Я никогда не стараюсь ради кого-то, но вдруг отчаянно хочу произвести впечатление на людей, которые ей дороги.

Кроме близнецов из «Сияния» и их матери. Тут все безнадежно, я сразу вижу.

Шейла кивает мальчику, и я снова смотрю на своего нового знакомого.

— Я Кай, — тихо говорит он.

— Приятно познакомиться, Кай. Может, пойдем поможем с ужином?

Он кивает в ответ, и я выпрямляюсь, с облегчением выдыхая. В этом доме полно людей, а я еще даже не познакомился с двумя детьми Лив.

Шейла перехватывает сына и мягко берет его за плечи.

— Сначала вымоем руки.

Когда они уходят, я поворачиваюсь к Лив. Она снова меня изучает тем самым нечитаемым взглядом.

— Кто следующий? — спрашиваю я.

Ее брови сходятся, темные глаза полны недоумения.

— А?

Я пытаюсь сдержать тяжелый вздох, но он все равно вырывается. Провожу рукой по волосам, оцениваю ее, потом оглядываю темный холл, где мы все еще стоим. Черт, я никогда не нервничаю, но желание произвести на нее впечатление выбивает мне мозги.

Ты не в моем вкусе. Ее слова эхом крутятся в голове, дразнят, пожирают изнутри, пока я не могу думать ни о чем, кроме того, как стать ее вкусом.

— Тебе не обязательно было стаскивать сюда всех подруг. Я не кусаюсь, — бросаю я с насмешкой, пряча за ней задетое самолюбие.

Она знает меня больше десяти лет, но все равно не доверяет настолько, чтобы поужинать со мной и семьей без группы поддержки. Да, ситуация у нас неловкая, но я не монстр — хотя я понимаю, почему ей так кажется, если все, что она видела, — это я на работе.

Мне никогда не было важно, что обо мне думают в офисе. У меня есть задача, и я ее выполняю. Я пытаюсь сделать Revs одной из лучших бейсбольных команд в стране. Если носиться с каждым сотрудником, ни черта не будет сделано.

Она смотрит на меня, губы кривятся набок. Она уже собирается ответить, но не успевает — появляются еще двое детей. Этих я узнаю. Две девочки. Ее старшая и младшая. Наконец-то я познакомлюсь со всеми ее детьми.

— Ты, должно быть, Мишка, — говорю я, протягивая руку старшей дочери.

Она бросает взгляд на маму, но молчит.

Рядом со мной Лив смеется, и, клянусь, это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал.

— Это Винни.

Я улыбаюсь ей, потом ее дочери.

— Значит, Мишка.

Лив фыркает, но без злости.

— Ты не можешь просто так менять имена всем подряд.

Повернувшись к ней, бормочу:

— Но мои лучше, — и улыбаюсь младшей. — А как зовут тебя, малышка?

Карапуз с пухлыми бедрами и широченной улыбкой обхватывает меня за ноги.

Черт. Одно это движение заставляет сердце взмыть вверх.

— По-моему, ей понравился мой вариант имени, — поддразниваю я Лив.

Она хмыкает и кивает в сторону открытого проема.

— Винни, иди помоги тете Дилан с ужином.

Винни не двигается. Она лишь задирает подбородок и долго меня разглядывает.

— Мне нравится Мишка.

Моя широкая ухмылка, адресованная Лив, заставляет ее закатить глаза.

— Это Аделин. Хотя, судя по всему, ты и ее собираешься переименовать?

На самом деле Аделин мне нравится, но дразнить Лив — одно удовольствие. Мне редко выпадает шанс быть с ней таким, так что я продолжаю.

— Да, значит, будет Малышка.

У моих ног девочка тянет ко мне руки, и я подхватываю ее. Как только она устраивается у меня на груди, она прижимается и тихо вздыхает.

— Вау, — шепчет Лив.

— Что? — я не свожу глаз с девочки с хвостиками. Один выше другого, из-за чего они выглядят криво, и это почему-то заставляет меня еще больше симпатизировать Лив. На работе она всегда безупречна, а этот дом и эти дети ясно показывают, что она вовсе не такая. Это делает ее настоящей, такой, будто я почти могу удержать ее в руках. Отстраненная Оливия, всегда готовая к бою, давно меня привлекала, но эта женщина — гипнотизирует. Я легко могу в ней потеряться, если не буду напоминать себе, что она согласилась остаться моей женой только потому, что я ей плачу.

— Единственный, с кем она так себя ведет, — это Лиам.

Я перебираю в голове образы Лиама, но ничего не нахожу.

— Кто?

Она поджимает губы, сдерживая улыбку.

— Тот, кого ты назвал отродьем демона.

Я усмехаюсь.

— Видишь? Тебе нравятся мои прозвища.

Она разворачивается.

— Нет, вообще-то не нравятся. Но я давно поняла, что с тобой либо по-твоему, либо никак. Так что подстроимся. Пойдем, мистер Лэнгфилд, познакомлю тебя с остальными соседями.

По-моему или никак? Это не…

Стоп. Она сказала «соседями»?



Выражение лица Беккета — чистое золото. Когда мы усаживаемся за столы, сдвинутые в столовой, по его лицу пробегает ошеломленная, испуганная растерянность. Обеденного стола на одиннадцать человек у нас пока нет, но в подвале нашлись два карточных стола и целая россыпь складных стульев. Выглядит это не слишком гламурно, зато работает.

Я подумывала посадить Беккета с краю, туда, где сидят дети, чтобы он сполна прочувствовал, во что ввязывается. Но после того как Финн выстрелил в него из Nerf-пистолета, и он рухнул на пол с криком, будто по нему действительно открыли огонь, затем Коллет пнула его по голени, а Фиби выманила у него тысячу долларов, я решила вводить его в курс дела постепенно. В конце концов, работа мне еще нужна.