— Ладно. Удачи с переездом. Скажи, если понадобится помощь, — он подмигивает брату, потом поворачивается ко мне с ухмылкой. — Не терпится услышать, как пройдет его первая ночь.

Как только он выходит и перестает нас слышать, я разворачиваюсь к Беккету и шиплю:

— Ты сказал, что ничего не изменится!

Скривившись, он отступает на шаг.

— Я знаю. За семейным ужином все немного вышло из-под контроля.

— Немного? — я зажимаю переносицу, зажмуриваюсь и пытаюсь утихомирить клокочущую во мне ярость. — Ты не можешь переехать ко мне.

— Это не конец света, — этот идиот пожимает плечами так, будто и правда верит в ту чушь, которую несет. — Из меня выйдет отличный сосед.

У меня вырывается резкий смешок.

— Когда ты в последний раз с кем-то жил?

Он молчит, и я громко фыркаю.

— Вот именно.

— Ты права. Я давно живу один, но я могу быть хорошим соседом. У тебя ведь есть свободная спальня, где я мог бы перекантоваться, пока мы во всем не разберемся?

— Беккет, — ною я, сжимая кулаки по бокам.

В ответ он только улыбается. Ублюдок. Мужчина, который обычно только хмурится, решает улыбаться именно сейчас?

Скрестив руки на груди, я стиснула зубы.

— Почему ты улыбаешься?

— Ты впервые назвала меня по имени.

Я стону. Он серьезно ненормальный̆.

Беккет берет меня за запястье и тянет, пока я не опускаю руки.

— Послушай, — говорит он, перехватывая мою ладонь и сжимая, — я знаю, что это больше, чем ты рассчитывала получить, но я все компенсирую. Я увеличу выплату. Сколько ты хочешь?

Я опускаю голову и смотрю на наши руки. Его ладони теплые и мягкие, и меня на мгновение выбивает из колеи то, как его большой палец медленно скользит по тыльной стороне моей ладони. Кажется, это первый раз, когда он касается меня намеренно — по крайней мере, из того, что я помню. Мне отчаянно нужно вернуть воспоминания, потому что есть чертовски высокая вероятность, что я спала с этим мужчиной.

Я выдергиваю руку.

— Нам нужны правила.

На его губах появляется едва заметная улыбка.

— Правила?

— Да. Никаких прикосновений. Это будет прописано в договоре.

Он смеется и выпрямляется.

— В договоре?

— Да, мой адвокат подготовил для нас договор.

Наклонив голову и нахмурившись, он долго меня разглядывает, словно пытается понять. Да, приятель, я и сама пытаюсь.

— Ладно, это хорошая идея. Давай я попрошу своего адвоката посмотреть его, и мы согласуем остальные важные детали.

Вот именно. Его адвокат. Мой адвокат. Видите? Это деловые отношения. Никаких глупых чувств и никаких мыслей о том, как эти теплые руки ощущались бы в других местах.

— Отлично. Но ты ведь не всерьез хочешь переехать ко мне, пока мы все это провернем?

Беккет проводит одной из этих теплых рук по подбородку и задумчиво смотрит на город за окном. Наконец он вздыхает и оборачивается ко мне.

— Я не вижу другого выхода. Моя семья в это не поверит, если мы не продадим им эту историю по-настоящему. Я знаю, что это неидеально, но клянусь, я буду образцовым джентльменом. С учетом всех моих поездок меня и так почти не будет дома.

— Мне нужно еще одно условие, — возражаю я, с трудом сдерживая улыбку. Это мигом отобьет у него всякое желание продолжать.

Беккет кивает.

— Любое.

— Ты соглашаешься сидеть со всеми детьми один раз в неделю, — я сжимаю губы, уверенная, что теперь-то он точно сбежит. Он ни за что не станет продолжать этот фарс с браком, если ему придется нянчиться.

Беккет может говорить, что любит детей, но это наглая ложь. Он никогда их не хотел, как сам и говорил раньше. Именно поэтому он не женат на женщине, которой, очевидно, был предназначен судьбой.

Он берет фотографию с моего стола — ту самую, которую держал в руках, когда я застала его здесь на прошлой неделе, — и внимательно ее рассматривает.

Молча я считаю про себя, ожидая отказа, в котором ни секунды не сомневаюсь.

Когда он поднимает на меня взгляд, его зеленые глаза загораются.

— Ты умеешь торговаться, Лив.

— Я понимаю, — улыбаюсь я, сдерживая ехидное «ага». — Мы найдем тебе другую жену.

Беккет хмурится.

— Ты думаешь, я не справлюсь с парой детей один вечер в неделю?

Живот снова сводит узлом. Черт.

— Серьезно?

Он расправляет плечи и смотрит мне прямо в глаза.

— Я справлюсь, Лив.

Я пожимаю плечами.

— Как скажешь. Это твои похороны. — Он и понятия не имеет, во что ввязывается. — Я вышлю тебе адрес. Но потом не говори, что я не предупреждала.



Я трижды сверяю адрес, потом оборачиваюсь к водителю.

— Ты уверен, что это правильное место?

Лив точно надо мной издевается. И правильно делает — за то, что я втянул ее в этот идиотский план. Я и сам толком не понимаю, зачем это делаю. Она права: я мог бы нанять женщину с детьми и заплатить куда меньше, чем пообещал ей. Или просто послать отца к черту и придумать другую пиар-стратегию.

Хотя нет. Я знаю, зачем это делаю. Просто никогда в этом не признаюсь.

— Чарли, ты правда видишь Лив живущей здесь?

Он переводит взгляд с меня на дом в конце улицы.

Дом по соседству? Пожалуй. В это я бы поверил. Но этот? Он просто… нет.

— Выглядит подозрительно, — соглашается Чарли, хмурясь. — Но это адрес, который она прислала. Я проверил данные, которые ты скинул.

Ясно. Я киваю дому, будто мы с ним о чем-то договорились. Я не буду его судить, если он не засосет меня внутрь и не оставит там навсегда. Звучит драматично, знаю. Но вот в чем дело. На крыльце — какие-то призраки. На окне прилеплена табличка «Счастливого… дня», и я даже не уверен, какого именно. К облупленной входной двери прицеплен пасхальный заяц. Повсюду мертвые растения. С одной стороны двери стоит табличка «Будь благодарен», с другой — кривой куст, украшенный гирляндой. Это похоже на дом Безумного Шляпника… или, скорее, на сумасшедший дом.

Я никак не могу понять, что здесь вообще происходит.

Лив надо мной прикалывается.

Другого объяснения нет.

Бросив на Чарли последний взгляд, я решительно поднимаюсь по ступенькам — и в этот момент слышу визг. Потом крики. Я запрокидываю голову и смотрю вверх, туда, откуда доносятся звуки. Не успеваю даже среагировать, как мне в лицо врезается снаряд, и из горла вырывается звук, которым я совсем не горжусь — подозрительно похожий на высокий визг.

Закрывая голову руками, я валюсь на тротуар и делаю резкий вдох.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Чарли, хотя не решаюсь поднять голову.

Скрип открывающихся и закрывающихся дверей и взрыв хихиканья заставляют меня приподняться. С моего ракурса я вижу только пару блестящих черных туфель.

Сверху Чарли похлопывает меня по плечу.

— Все нормально, босс. Это был Nerf.

Я вытягиваю шею и вижу Лив на ступеньках этого демонического дома. Рядом с ней — мальчишка примерно ее роста, рыжий, в веснушках, и он откровенно ржет надо мной. С другой стороны — маленький мальчик с Nerf-пистолетом. На нем розовая пачка поверх армейских штанов и мрачное выражение лица.

Лив выхватывает у него пистолет и сжимает губы, явно изо всех сил стараясь не рассмеяться.

— Финн! — наконец одергивает она. — Мы не стреляем в гостей.

Рыжий протягивает кулак малышу для «бро».

— Круто вышло.

Позади них появляется безумная подруга Лив — Дилан. Я познакомился с ней, когда Лив привозила ее и еще пару подруг ко мне на Кисс прошлой осенью. Я окрестил эту особу Хиппи-Диппи, потому что она полная психопатка. Она творила какую-то чревовещательскую дичь и жутко меня пугала, притворяясь духом моей мертвой бабушки, когда я думал, что один.