Нашей.

Я уже называю эту комнату «нашей». Не «его» — «нашей». И не вздрагиваю больше, когда говорю «домой» и имею в виду не общагу, не квартиру отца, а этот холодный стеклянный пентхаус, который стал тёплым.

Он сделал его тёплым. Не отоплением. Собой.

Юрий терпелив. Он не торопит меня, не давит, не напоминает о контракте. Он просто... рядом. Каждое утро завтрак. Каждый вечер ужин. Разговоры ни о чём и обо всём.

— Ты сегодня устала, — замечает он, когда я зеваю за столом.

— Немного, — признаюсь.

— Иди отдыхай. Я догоню.

Он никогда не говорит «ложись спать». Он говорит «иди отдыхай». И я иду. Потому что знаю — он придёт. Обнимет. Поцелует в макушку. И я засну в его объятиях, чувствуя себя в безопасности.

Оказывается, это так приятно.

Он водит меня по выставкам.

Я ничего не понимаю в искусстве, но он объясняет. Терпеливо, спокойно. Рассказывает про импрессионистов, про авангард, про то, почему этот мазок стоит миллион, а этот — ничего.

— Тебе нравится? — спрашивает, глядя на картину, на которой я задержалась дольше обычного.

— Не знаю, — честно отвечаю. — В ней что-то есть. Тоска, наверное. Или одиночество.

Он смотрит на меня. Долго.

— Ты чувствуешь, — говорит. — Это важнее, чем понимать.

В ресторанах он заказывает за меня. Не потому, что я не умею, а потому что запомнил, что я люблю. Рыбу с овощами. Мохито без алкоголя. Тирамису на десерт.

— Откуда ты знаешь? — спросила я в первый раз.

— Я наблюдаю, — ответил он. — Когда человеку нравится, он улыбается. Чуть-чуть. Уголками губ.

Я не знала, что улыбаюсь. Теперь замечаю. Каждый раз, когда он заказывает моё любимое блюдо, мои губы предательски тянутся вверх.

На приёмах и вечерах он держит меня за талию.

Я привыкла. Не вздрагиваю больше от его прикосновений. Не отстраняюсь. Сама ищу его руку, когда чувствую на себе чужие взгляды.

Потому что на меня смотрят.

Я замечаю. Женщины всегда разглядывают моё платье, мои туфли, моё кольцо. Оценивают, завидуют. Мужчины смотрят чуть по-другому, но тоже смотрят.

Я чувствую эти взгляды. И знаю — Юрий чувствует тоже. Его пальцы на моей талии сжимаются чуть сильнее. Он не ревнует открыто — просто напоминает: она моя.

И мне это нравится.

Я не хочу себе в этом признаваться, но это правда. Мне нравится, что он выбрал меня. Что я рядом с ним. Что другие женщины смотрят на него — и не получают ничего, потому что он смотрит только на меня.

Однажды на благотворительном вечере ко мне подходит женщина в красном платье. Красивая. Уверенная. С бриллиантами на шее.

— Вы жена Юрия Сергеевича? — спрашивает, окидывая меня взглядом.

— Да, — отвечаю.

— Счастливица, — она усмехается. — Многие хотели бы быть на вашем месте.

Я не нахожу что ей ответить, коротко киваю, и она уходит. Смотрю ей вслед. Чувствую на талии его руку.

— Кто это? — спрашиваю, вдруг он её знает.

— Неважно, — отвечает он. — Важно, что ты здесь. А она — нет.

И я чувствую гордость. Глупую, нелепую, бабскую гордость. Он выбрал меня.

Всё чаще ловлю себя на мысли: прошло уже полгода.

Полгода с того дня, как я подписала контракт. Полгода с того дня, как я стала его женой. Полгода с той ночи, когда он впустил меня в свою спальню и сказал: «Раздевайся».

Они пролетели как один день.

Оставшиеся полгода пролетят так же. Я знаю.

И от этой мысли у меня сжимается сердце.

Потому что через полгода я буду свободна. Могу просто уйти. Могу вернуться в свою старую жизнь — без него, без его рук, без его голоса, без его защиты.

Хочу ли я этого?

Я не знаю.

Раньше я мечтала о свободе. О дне, когда контракт закончится, и я смогу уйти, хлопнув дверью. Смогу забыть этого человека, который купил меня, который лишил меня выбора.

А теперь... теперь я боюсь этого дня.

Потому что он не покупал меня. Не лишал выбора. Он дал мне выбор — просто я не сразу это поняла.

Я могла уйти в ту первую ночь. Он сам сказал: дверь не была заперта.

Я не ушла.

Я могла не подписывать контракт. Могла найти другой путь — работу, кредит, помощь друзей. Может, не справилась бы. Может, мама не встала бы на ноги. Но я могла попробовать.

Я не попробовала.

Я выбрала его.

С самого начала. Просто не хотела себе признаваться.

Мечусь. Мысли путаются, как нити в старом клубке. Я хочу остаться — и боюсь себе в этом признаться. Хочу уйти — и понимаю, что не смогу.

Мне нужно с кем-то поговорить.

Я достаю телефон. Листаю контакты. Подруга, с которой я училась в универе. Подруга, с которой делила комнату в общаге. Подруга, которая знала меня до Юрия, до контракта, до всего этого. Мы так много времени проводили вместе, она всегда понимала меня и поддерживала, я должна с ней поговорить.

Лена.

Мы не виделись с тех пор, как я окончила универ. Переписывались редко — я в основном отмалчивалась, не знала, что сказать. Как объяснить, что я вышла замуж за друга отца? Что живу в пентхаусе? Что сплю с мужчиной, который купил меня?

Набираю сообщение.

«Привет. Давно не виделись. Может, встретимся? Поболтаем».

Ответ приходит через минуту.

«Конечно! Давай завтра? Я очень соскучилась!»

Я смотрю на экран. Улыбаюсь. Хоть кто-то, кто выслушает, поймёт, посоветует.

— Что ты делаешь? — голос Юрия за спиной.

Я оборачиваюсь. Он стоит в дверях спальни, в рубашке с закатанными рукавами.

— Подруге написала, та с которой я в универе училась, — говорю. — Хочу встретиться.

— Лена?

Я удивлена. Он знает её имя? Откуда?

— Да, она.

— Хорошо, — он кивает. — Конечно, съезди повидаться, развейтесь, поболтайте о своём, о женском. Только водителя возьми.

Кафе, в котором мы договорились встретиться, находится в центре города, Лена уже сидит за столиком у окна. Замечает меня, машет рукой.

— Геля! Иди сюда!

Я подхожу. Она вскакивает, обнимает меня. Крепко, по-дружески. Пахнет её любимыми духами — дешёвыми, приторными. Я раньше не замечала этого запаха. Или он просто перестал казаться привычным?

— Ты такая красивая! — она отстраняется, разглядывает меня. — Волосы, кожа... И это пальто! Дорогое?

— Это подарок, — уклончиво отвечаю я.

— Муж подарил? — она улыбается, но в глазах что-то мелькает. — Рассказывай давай! Я ничего не знаю! Ты вышла замуж? Даже на свадьбу не пригласила, ай-ай-ай. Он что, такой страшный? — шутит она.

Мы садимся. Я заказываю латте, она капучино. Смотрю на неё и не знаю, с чего начать.

— Лен, тут такое... — я замолкаю, подбираю слова. — Я не просто вышла замуж. Это сложная история.

— А я никуда не спешу, — она сжимает мою руку. — Рассказывай.

Я рассказываю.

Не всё. Кое-что оставляю при себе. Говорю про отца, про долги, про маму, про контракт. Про то, что через полгода я свободна. И про то, что не знаю, что мне делать.

Лена слушает. Не перебивает. Кивает в нужных местах. Её лицо остаётся внимательным, сочувствующим. Но что-то в её глазах меняется. Я не могу понять что.

— И ты до сих пор сомневаешься? — она наклоняется ближе. — Геля, ты серьёзно?

— Что ты имеешь в виду?

— Ты сомневаешься в том: уходить или нет, — она качает головой. — Ты сама послушай. Он купил тебя. Как вещь. Как машину. Как квартиру. Это не брак, это сделка.

— Сначала я тоже так думала, — я верчу кружку в руках. — Но он...

— Что — он? — перебивает Лена. — Он купил тебе пальто? Подарил кольцо? Водит по ресторанам? Геля, очнись. Это называется «содержанка». Только с кольцом на пальце.

Я молчу. В её словах есть правда. Та самая, которую я боюсь себе признать.

— Ты не знаешь его, Лен.

— А ты знаешь? — она усмехается. — Полгода — это срок? Ты думаешь, что за полгода можно узнать человека? Богатые мужики — это особый мир, Геля. Они умеют притворяться и отлично манипулируют.