— Прекрасно, — сказал Президент футбола, глядя на поле. — Просто прекрасно. Весь мир смотрит.

Президент страны-хозяйки довольно хмыкнул.

— Мир любит большие шоу.

— Особенно когда шоу хорошо организовано.

— Особенно когда мы его организуем.

Они засмеялись.

На поле тем временем началась главная часть церемонии. В центре стадиона поднялась огромная сцена. Из-под неё вырвались фонтаны света. Танцоры выстроились в идеально ровные фигуры. В небо поднялись дроны, складываясь в мяч, кубок, улыбающуюся планету и другие символы всеобщего счастья, заказанные рекламным отделом.

Ведущий кричал в микрофон:

— Добро пожаловать на праздник, который объединяет мир!

Толпа взорвалась аплодисментами.

И в этот момент небо над стадионом потемнело.

Сначала никто не испугался.

Наоборот, многие подняли телефоны. В эпоху больших церемоний люди привыкли, что небо тоже является экраном. Если над стадионом вдруг появляется тень, значит, так задумано. Если облака расходятся слишком быстро, значит, это спецэффект. Если ветер срывает с голов кепки и бросает программки на поле, значит, организаторы действительно постарались.

— Смотри! — закричал мальчик на верхней трибуне. — Дракон!

Толпа ахнула.

Над стадионом, медленно снижаясь сквозь тяжёлые облака и свет прожекторов, появился Змай.

Он не был похож на часть шоу.

Именно поэтому все решили, что он самая дорогая часть шоу.

Огромные крылья закрыли половину неба. Тёмная чешуя переливалась серебром и углём. Золотые глаза спокойно смотрели на стадион, на прожекторы, на людей, на ложи, на экраны, на ложь, упакованную в музыку. Воздух вокруг него дрожал. Дроны, ещё минуту назад изображавшие улыбающуюся планету, в ужасе рассыпались и беспорядочно улетели в разные стороны.

Змай сделал круг над ареной.

Музыка сбилась.

Дирижёр оркестра поднял палочку и застыл.

На экранах сначала попытались показать рекламный ролик, потом изображение мигнуло, расплылось и вдруг переключилось на крупный план дракона.

Толпа решила, что это гениально.

Стадион зааплодировал.

— Что это? — спросил Президент футбола.

Его голос впервые за вечер прозвучал не как голос хозяина праздника, а как голос человека, который внезапно понял: в сценарии есть страница, которую он не утверждал.

Президент страны-хозяйки наклонился вперёд.

— Это ваш номер?

— Нет.

— Тогда чей?

Никто не ответил.

Змай опустился ниже.

И тогда на его спине увидели двух людей.

Луис сидел впереди, держась за кожаную упряжь. Его бордовая рубашка развевалась на ветру, волосы были растрёпаны, лицо сосредоточено. Внизу сиял стадион, гремела толпа, вращались камеры, а он выглядел так, будто всегда знал: однажды придётся явиться на открытие чемпионата мира верхом на драконе.

За ним, чуть выше и величественнее, стояла Наташа.

Она стояла так спокойно, словно дракон был не чудом, а обычным средством передвижения для женщины, которой надоело ходить пешком по чужому лицемерию. Её белое платье с вышивкой развевалось на ветру, золотая плетёная лента сияла в тёмных волосах, а зелёно-серые глаза смотрели не на поле, не на камеры и даже не на толпу.

Она смотрела прямо на ложу, где сидели хозяева мира.

Змай завис над центром стадиона.

На несколько секунд стало тихо.

Так тихо, что весь мир услышал дыхание дракона.

Наташа подняла руку.

Её голос прозвучал без микрофона, но услышали его все: стадион, ложи, журналисты, камеры, миллионы экранов, кухни, бары, площади, квартиры, телефоны в руках людей, которые ещё минуту назад думали, что смотрят обычную церемонию открытия.

— Слушайте, хозяева мира!

Толпа стихла окончательно.

— Организаторы этой фальшивой радости! Строители праздника лицемерия! Те, кто называет футболом то, что давно превратилось в рынок, рекламу и витрину власти!

На поле растерянные танцоры перестали танцевать.

Ведущий открыл рот, но не смог произнести ни слова.

Наташа сделала шаг вперёд по спине Змая, и дракон чуть наклонил голову, будто сам предоставлял ей трибуну.

— Мы бросаем вам вызов. Не на пресс-конференции. Не в ваших кабинетах. Не в ваших закрытых переговорах. Мы вызываем вас на дуэль. На настоящий футбольный матч.

В ложе президент страны-хозяйки резко повернулся к Президенту футбола.

— И эти кто такие?

Президент футбола растерянно вытер лоб платком.

Один из помощников, молодой человек с лицом вечного «я сейчас всё объясню», быстро наклонился к ним.

— Господин президент, по предварительным данным, это… нарушители программы.

— Нарушители программы?

— Проще говоря, портители праздника, сэр.

Президент страны-хозяйки нахмурился.

— Портители праздника?

— Да, сэр.

Президент с жёлтым париком медленно поднялся.

На больших экранах его лицо появилось крупным планом. Толпа тут же загудела. Камеры, ещё не понимая, кого теперь нужно показывать — дракона или президента, — начали метаться между небом и ложей.

Президент страны-хозяйки схватил микрофон.

— Кто смеет прерывать наше великое событие?

Его голос разнёсся над стадионом, тяжёлый и громкий.

Наташа посмотрела на него холодно.

— Те, кому надоело смотреть, как вы называете грабёж праздником.

По трибунам прошёл шорох.

Луис тихо сказал:

— Хорошая фраза.

— Я подготовилась, — ответила Наташа, не отводя взгляда от ложи.

Президент страны-хозяйки побагровел.

— Охрана!

Вокруг поля сразу задвигались люди в форме. На крышах лож появились снайперы. Несколько автоматических турелей, спрятанных среди технического оборудования, повернулись к центру стадиона.

Президент футбола в ужасе схватил президента страны-хозяйки за рукав.

— Это в прямом эфире!

— Тем лучше, — рявкнул тот. — Пусть все увидят, что бывает с теми, кто срывает наше шоу.

Он поднял руку.

— Огонь!

Секунду спустя стадион вздрогнул от вспышек.

Но пули не долетели.

Змай открыл пасть.

Из неё вырвалось пламя — не обычное, не грубое, не разрушительное. Оно было золотым, глубоким, живым. Огонь раскрылся вокруг дракона, Луиса и Наташи, как огромный цветок, и превратился в прозрачный сияющий купол защиты. Пули, лазеры, заряды и маленькие злые вспышки технологий ударялись о купол и осыпались искрами, не причинив никому вреда.

Толпа закричала.

Часть людей бросилась вниз. Часть, наоборот, подняла телефоны ещё выше. Кто-то смеялся от восторга, кто-то плакал, кто-то впервые за многие годы почувствовал, что происходящее на экране не было заранее куплено.

Но Луис, сидевший на спине Змая, вдруг ощутил не только восторг. Он посмотрел вниз, на огромные трибуны, на тысячи лиц, поднятых к небу, и понял неприятную вещь: далеко не все были готовы поддержать Наташу.

Многие смотрели на неё не как на освободительницу, а как на женщину, которая испортила им праздник.

Они пришли на церемонию. Они хотели музыки, света, первого матча, красивого начала, привычного восторга. Они ждали шоу, которое обещали им на экранах, и теперь, когда в это шоу ворвались правда, дракон и вызов хозяевам мира, часть людей была не вдохновлена, а раздражена.

Луис видел это по лицам.

Кто-то кричал от восхищения. Но кто-то недовольно махал рукой. Кто-то показывал на часы. Кто-то требовал продолжать церемонию. Кто-то снимал всё на телефон не потому, что верил Наташе, а потому, что скандал тоже был развлечением.

И Луису стало холодно.

Ему хотелось верить, что достаточно сказать правду — и люди сразу встанут рядом. Но стадион был сложнее. Мир был сложнее. Людей слишком долго учили принимать клетку за праздник, а рекламу — за радость.

Наташа стояла внутри золотого сияния.

Ветер поднимал её волосы. Огонь отражался в её глазах.

— Бесполезно, — сказала она.

И снова её услышали все.

Президент страны-хозяйки замер с открытым ртом.