— Могу поклясться в этом.

— А вы, Ла Флокке — вы, разумеется, пытались утаить это от меня, не так ли? Что ж, вы все еще хотите уйти отсюда. А ведь в Долине мы можем, Ла Флокке, жить вечно! Коротышка сплюнул в сердцах.

— Зачем поднимать такой шум из-за э-ого? Да на кой жить здесь, как растения, вечно прозябать и никогда не выходить за пределы этих гор, так и не выяснив, что же находится по другую сторону этой речки? Как по мне, так уж лучше прожить десять лет на свободе, чем десять тысяч лет в этой тюрьме, Мак-Кэй! Он рассердился не на шутку и, свирепо глядя на Торнхилла, бросил ему обвинительным тоном:

— Это вы сказали ему об этом!

— А разве не все ли равно кто? — отпарировал Торнхилл. — Раньше или позже это повторилось бы. К чему тогда скрывать это от всех? Он окинул взглядом окружавшие их горные вершины.

— Значит, у Стража есть свои способы сохранять нам жизнь. Ни тебе убийств, ни самоубийств… Ни выхода наружу.

— Выход наружу существует! — упрямо настаивал Ла Флокке. — Через перевал в горах. Я уверен в этом. Мы с Веллерсом завтра же отправимся на разведку. Пойдем, Веллерс? Здоровяк пожал плечами.

— Чувствую себя вполне сносно.

— Вы же не хотите остаться здесь навсегда, Веллерс? Что хорошего в бессмертии, если это бессмертие узников пожизненного заточениями Завтра мы пойдем осматривать горы, Веллерс.

В интонациях голоса Ла Флокке, в том, что он как-то заискивающе глядел на Веллерса, Торнхиллу почудилось, что он как бы умолял Веллерса поддержать его, что он почему-то опасался пойти в горы в одиночку. Мысль о том, что Ла Флокке кого-то или чего-то боится, была трудна для понимания, но у Торнхилла сложилось именно такое впечатление.

— Нам следует, как я полагаю, сначала обсудить этот вопрос, — произнес Торнхилл, взглянув на Веллерса, затем на Ла Флокке. — Нас девятеро, Мак-Кэй и мисс Хардин определенно желают остаться в Долине, мисс Феллис и я еще не пришли к какому-либо решению, но в любом случае мы не гротмв того, чтобы провести здесь некоторое время. Таким образом, если считать пока только людей, то расклад таков: четверо против двоих. Что же касается инопланетян…

— Я голосую в поддержку Ла Флокке, — невозмутимо заявил альдебаранец.

— Снаружи меня ждет одно очень важное дело. «Смутьян», — отметил про себя Торнхилл, а вслух сказал:

— Четверо против троих, остается только выслушать мнение уроженцев Регула и Спики, но мы вряд ли это узнаем, так как не владеем их языками.

— Я говорю на языке Регула, — добровольно вызвался альдебаранец и, не дождавшись каких-либо комментариев на сей счет, обернулся к существу с пухлым подбородком и обменялся с ним тремя-четырьмя быстро произнесенными фразами, затем, снова развернувшись лицом к людям, объявил: — Наш друг голосует за то, чтобы покинуть Долину, счет становится, как я полагаю, ничейным.

— Сенундочку, — с пылом признес Торнхилл. — А как мы можем проверить, что сн сказал на самом деле? Предположим… Маска исчезла с лица гуманоида.

— Предположим что? — спросил он резко, делая ужарение на последнем слсве. — Если вы, Торнхилл, намерены бросить тень на мою честность… Он оставил суждение надоконченным.

— Драться на дуэли здесь совершенно не имеет никакого смысла, — произнес Торнхилл, — если только таким образом мы способны защитить свою честь. Вы не сможете убить меня надолго. Вероятно, что вас вполне утешит и моя временная смерть, но давайте лучше не будем развивать эту тему. Я принимаю на веру то, что вы перевели. Нас ровно по четыре тех, кто хотят остаться и тех, кто желает вырваться отсюда.

— Очень любезно с вашей стороны, Торнхилл, что вы не поленились провести это маленькое голосование, — вмешался Ла Флокке. — Но этот попрос не является предметом голосования. Каждый из нас существо со своей индивидуальностью, а не коллективное целое, и я не намерен оставаться здесь до тех пор, пока у меня не исчерпаются все шансы на то, чтобы уйти отсюда, сколь бы ничтожными не казались другим эти шансы. Коротышка демонстративио развернулся на одних пятках и побрел прочь от остальных.

— Нужно каким-то образом остановить его, — сказал МакКэй. — Если он вырвется отсюда… Торнхилл покачал головой.

— Это совсем не так легко. А как он предполагает покинуть эту планету, если даже ему удастся пересечь хребет?

— Вы меня неправильно поняли, — возразил Мак-Кэй. Страж сказал просто: если один из нас покинет эту Долину, а не планету, то покинуть ее придется и всем остальным. И если Ла Флокке это удастся, то это равнозначно моей смерти.

— Весьма вероятно, что мы уже мертвы, — высказала предположение Марга, впервые за долгое время вступив в разговор. — Предположим, что каждый из нас — вы в споем звеэдолете, а я — в обсерватории, — умерли в каксе-то мгновекче и вот очутились эдесь. Что если… Небо потемнело, но все уже знали, что это является предвестнкком Стража.

— Вот и спроси у него, — предложил Торнхилл. — Пусть все объяснит. Темное облако спустилось на Долину. «Вы не умерли, — пришел беззвучный ответ на еще не заданный вопрос. — Хотя некоторые из вас и умрут, если барьер будет преодолен». Торнхилл вновь ощутил холодное присутствие бесформенного неизвестного существа.

— Кто выл — закричал он. — И что вы от нас хотите?

— Я — Страж.

— И чего вы от нас хотите? — повторил Торнхилл. «Я — Страж», — последовал все тот же непреклонный ответ. Волоконца, из которых было образовано облако, стали рассыпаться в разные стороны, и через нескольно мгновений небо снова стало чистым. Торнхилл тяжело опустился на валун и посмотрел на Маргу.

— Он приходит и уходит, когда ему вздумается, кормит нас, предохраняет нас от того, чтобы мы не поубивали друг друга — ну, форменный зоопарк, Марга! А мы — главные экспонаты! К ним, ковыляя, подошли Ла Флокке и Веллерс.

— Вы удовлетворены ответами на ваши вопросы? — требовательным тоном спросил Ла Флокке. — И вы все еще хотите провести остаток своей жизни здесь? Торнхилл ухмыльнулся.

— Дерзайте, Ла Флокке. Карабкайтесь на гору. Я снимаю свой голос против вас. Теперь счет пять — три в пользу ухода из Долины.

— А мне казалось, что вы за меня, — произнес Мак-Кэй. Торнхилл не обратил внимания на это замечание.

— Идите, Ла Флокке. Залезайте на эту гору вместе с Веллерсом. Выбирайтесь из Долины — если удастся.

— Присоединяйтесь к нам, — предложил Ла Флокке.

— Благодарю. Я лучше пока останусь здесь. Но я не стану возражать, если вы уйдете. Ла Флокке кинуд мимолетный взгляд в сторону барьера, напоминавшего гигантский зуб, который блокировал выход из Долины, и Торнхиллу показалось, что тень страха скользнула по лицу этого человека. Но Ла Флокке только крепче сцепил челюсти и сквозь сомкнутые зубы процедил:

— Веллерс, вы со мной? Здоровяк дружелюбно пожал плечами.

— Думаю, вреда не будет, если глянем разок…

— Тогда в путь — твердо произнес Ла Флокке, бросив прощальный исполненный гнева, взгляд на Торнхилла, и быстро зашагал к тропе, которая вела к подножию горы. Когда он оказался на таком расстоянии, что уже не мог слышать, о чем говорят внизу, Марга спросила у Торнхилла:

— Сэм, почему вы так поступили?

— Мне хотелось посмотреть, как он отреагирует! И я увидел то, что хотел. Мак-Кэй капризно дернул его за руку.

— Я умру, если мы оставим эту Долину! Разве вам это непонятно, Торнхилл? На что Торнхилл, тяжело вздохнув, ответил:

— Я понимаю ваше положение. Но пусть вас не очень тревожет поведение Ла Флокке. Он довольно скоро вернется.

Торнкилл про себя отметил, что время в Долине течет очень медленно. Прошло несколько часов, красное солнце давно уже скрылось за горизонтом, оставив заботы об обогреве Долины удаленному голубому. По часам Торнхилла было уже больше десяти часов вечера — почти двенадцать часов с тех пор, как он взошел на борт лайнера в Юринале, и более четырех часов с того времени, когда он должен был по расписанию совершить посадку в космопорту главного города Венгамена. Сейчас его, наверное, безуспешно разыскивают и удивляются тому, как мог совершенно бесследно исчезнуть человек из салона звездолета во время его полета через гипериространство. Вся наибольшая группа узников Долины собралась вместе на берегу реки. Уроженец Спики теперь полностью перешел в свою коричневато-красную фазу и восседал невозмутимо, как причудливая сова, возвещающая гибель вселенной. Двое другик инопланетян держались столь же замкнуто. Говорить было практически не о чем. Мак-Кэй весь сьежился, обхватив себя руками, и напоминал скорее бесформенный тюк, состоящий из одних безжизненных конечностей. Он напряженно вглядывался в сторону горы, как бы наделсь увидеть Ла Флокке и Веллерса. Торнхиллу было понятно выражение его лица. Мак-Кэй отдавал себе отчет в том, что если Ла Флокке удастся выбраться из Долины, то именно он своей жизнью заплатит как за это, так и за свое двухкратное воскресение, и поэтому теперь напоминал человека, сидящего под занесенным над его головой мечом. Сьм Торнхилл тоже молча посматривал на гору, строя догадки о том, где в данный момент находятая двое ушедших, как далеко они заберутся, прежде чем страх, таившийся где-то внутри Ла Флокке, вынудит его повернуть вспять. У него не было сомнений в том, что Ла Флокке побаивается гор, — в противном случае он бы давно уже предпринял попытку, а не занимался бы зьпугиванием остальных. Сейчас только подстрекательство Торнхилла вынудило его пойти в горы, но будет ли ему сопутствовать успех? Скорее всего, нет. Он хоть и смелый человек, но вряд ли сможет перебороть этот глубоко укоренившийся в нем страк перед горами. Торнхиллу даже в некотором роде было чуточку жалко Ла Флокке, ибо бойцовому петуху придется униженно возвращаться, как бы ни пытался он оттянуть наступление этого момента.