Лишь после месячной паузы, перебросив на Карельский перешеек значительные подкрепления, командование Красной Армии возобновило наступательные действия. Заодно произошла и смена командующего, вместо Мерецкова, боевыми действиями теперь руководил Тимошенко. В конце концов в течении февраля месяца удалось прорвать «линию Маннергейма» и принудить финнов принять советские предложения. От планов советизации Финляндии (которые судя по всему существовали с начала) пришлось тихо отказаться.

Потери в этой войне были огромными. Собственно говоря их точно не подсчитали даже спустя восемьдесят лет после её окончания. Всему миру стало ясно,что у Красной Армии имеются очень ощутимые проблемы с боеспособностью, с подготовкой, как командного так и рядового состава. Нарком обороны маршал Ворошилов по итогам финской кампании был снят с должности и заменён Тимошенко. Он начал навёрстывать упущенное, пытаясь ликвидировать наиболее вопиющие пробелы в подготовке войск, но до 22 июня успел сделать немногое. Красная Армия вступила в войну с Германией по прежнему страдая целым рядом недостатков имевших системный характер. И преодолевать их теперь пришлось в ходе схватки с опасным и очень умелым противником.

Товарищ генерал — полковник, а товарищ генерал — полковник,- отвлёк меня от размышлений голос старшины — водителя.

— Что? Что случилось старшина? — произнёс я недовольным голосом.

— Кажись самолёты германские впереди!- сказал он тревожным голосом и затормозил.

Я хмыкнул, открыл дверь машины и вышел на улицу. Вглядевшись вперёд я и в самом деле заметил три быстро приближающиеся точки.

— Правда самолёты! Так старшина, видишь слева рощицу? Давай дуй туда. Сейчас мы от этих самолётов там спрячемся.

В этот момент рядом с нами затормозила, немного отставшая машина с охраной. Я махнул рукой её водителю и крикнул:

Воздух!

Мы успели спрятаться в роще в самый последний момент. Не успели мы спрятаться между деревьев как высоко в небе, как практически над нами высоко в небе проплыли три немецких самолёта.

Вот черти, летают ничего не боятся!,- сказал мой водитель и сплюнул на землю.

Наконец мы оказались в расположении штаба 30-й армии. Мой «ЗИС» затормозил возле рубленной избы в которой размещался КП генерала Хоменко. Выйдя из машины я огляделся по сторонам и поморщился. Меры маскировки на мой взгляд соблюдались так себе. Могли бы и значительно лучше.

Закрыв дверь автомобиля я пошёл по направлению к генералу Хоменко, который уже ожидал меня, стоя на крыльце.

Командующий 30-й армией генерал — майор Василий Афанасьевич Хоменко в на КП которого я только,что прибыл сумеет избежать гибели или пленения в Вяземском котле, хотя как раз на участке его армии сумеют прорваться части 3-й танковой группы генерала Германа Гота. Он проживёт ещё два года и погибнет в ноябре 1943 года под Никополем, будучи командующим 44 -й армией, по случайности заехав в расположении противника. Этот случай вызовет приступ гнева у Сталина, по приказанию которого будет расформировано всё управление 44-й армией, а Ставка издаст грозную директиву посвящённую как раз произошедшему трагическому инциденту…

Но сейчас Хоменко был жив и здоров и встречал меня на крыльце дома в котором размещался его КП.

— Поздоровавшись с ним, я сказал:

— Василий Афанасьевич, ты мой приказ о совершенствовании мер по маскировке штабов и командных пунктов читал?

— Читал, товарищ — генерал полковник.

— А если читал, то почему не принимаешь меры? На мой взгляд расположение твоего КП прекрасно заметно не только с неба, но и с земли. Ты,что дожидаешься,что бы немцы разбомбили его,? Или не дай Бог устроили нападение? Немедленно слышишь немедленно прими все меры для исправления ситуации. Сам понимать должен, не маленький. Штабы и КП лакомая цель для авиации противника. Или ты служишь первый год?

— Никак нет, товарищ генерал -полковник, не первый.

— Ну, а почему тогда не исполняешь приказы командующего фронтом? Вот скажи, ты так же спокойно относишься к тем своим подчинённым которые забивают на твои приказы и распоряжения? Или всё — таки принимаешь в отношении их меры дисциплинарного характера?

Про нападение я отнюдь не шутил. Немецкие диверсанты из полка Бранденбург −800 отличались и лихостью и дерзостью, вкупе с отличной выучкой и знанием своего диверсионного ремесла. Ни,что не мешало им устроить засаду,где ни будь поблизости от КП 30-й армии и захватить какого — нибудь информированного командира из штаба Хоменко. В свете тех контрмер которые я планировал и разрабатывал с целью отражения, готовящегося немецкого наступления, такое событие было бы крайне не желательной вещью, что бы не сказать сильнее.

— В общем принимай срочные меры по исправлению сложившейся ситуации,- подытожил я, — а лучше всего вообще перенеси свой КП куда — ни будь в другое место. И запомни одно- лучше тебя учить буду я, нежели противник. Три месяца воюем, а всё никак не избавимся от привычек мирного времени. Всё чешемся и чешемся. Только когда нам немцы вставят очередного фитиля, то только после этого начинаем хоть, что -то делать. Запомни, противник, самый суровый проверяющий, куда суровее меня. Ошибок он не прощает. И цена таких ошибок человеческие жизни. В том числе может быть и твоя.

Говоря это я держал в уме обстоятельства будущей гибели генерала Хоменко. За рулём того Джипа, который так нелепо заехал в расположение противника находился он сам. От предупреждений своей охраны он легкомысленно отмахнулся. Результатом была гибель как самого командарма так и сопровождающих его людей. Вот какой ценой на войне обходятся непродуманные и легкомысленные решения.

Хоменко внимательным образом выслушал меня (чуть ли не вытянувшись по стойке «смирно»), а когда я закончил произнёс:

— Товарищ генерал — полковник, может отобедаем, а уж потом начнём осматривать моё хозяйство?

Я смерил взглядом Хоменко с головы до ног и сказал:

— Некогда обедать, Василий Афанасьевич, время не ждёт. Вот моих людей накорми пока мы с тобой об обстановке побеседуем.

Обстановка в полосе 30-й армии, согласно докладу генерал — майора Хоменко, была спокойной, в общем и целом царило полное затишье.

— Как себя ведёт противник?- спросил я выслушав его краткий доклад,- ничего подозрительного в его ближнем тылу не замечено? Появление новых частей, в том числе танковых и моторизованных не отмечено?

— Нет,- ответил мне Хоменко,- ничего такого. Против моей армии стоят все те же части, что и прежде. Одна пехота.

— А артиллерии у них не прибавилось? Твоя инструментальная разведка не фиксирует появления в расположении противника новых батарей?

Сказав про артиллерийскую инструментальную разведку, я не выдержал и поморщился. В первый период войны данные подразделения Красной Армии работали, как правило просто на просто отвратительно, в отличии от Вермахта,где они осуществляли огромный объём работы. Приносящий неизмеримую пользу своим войскам.

Немцы ещё во время Первой Мировой войны научились проводить артиллерийскую подготовку своей атаки без предварительной пристрелки целей, которая во- первых, вела к большому расходу боеприпасов, а во — вторых, неизбежно позволяла противнику зафиксировать появление на том или ином участке фронта, новых крупных сил артиллерии, что могло свидетельствовать о подготовке наступления на данном направлении. Такой метод, позволял немцам до самого последнего момента держать в секрете от противника, осуществляемое развёртывание крупных артиллерийских сил. Противная сторона узнавала об этом, как правило только после начала артиллерийской подготовки. Немцы, с успехом пользовались этим методом и во Вторую Мировую войну. Постоянно повышая при этом качество артиллерийской стрельбы.