Преследование неприятеля на участке 2-й армии и танковой группировки проходит весьма успешно. Нами взяты Прилуки. В остальном — затишье.

Пишу Гальдеру жалобу на то,что меня вынуждают размениваться на мелочи на северном фланге и передачу сил в моё распоряжение из других групп армий так и не соизволили начать.

— Интересно, почему он представился майором,- подумал я,- смерив Яковенко взглядом сверху вниз,- насколько я понимаю,звание капитана государственной безопасности соответствует армейскому подполковнику. Хотя, кто знает эту спецуру. Не исключено,что он вполне мог явится ко мне и со знаками различия лейтенанта. В принципе мне нет до этого никакого дела.

Хозяин барин. Хочет шпалы себе на петлицы цепляет — хочет кубики. Главное,что бы от этого самого Яковенко была польза. Меня лично, количество шпал или кубиков на его петлицах не волнует.

— Проходите, майор,- сказал я ему, и Яковенко неторопливо вошёл вслед за мной, в кабинет.

— Садитесь, майор, сказал я, указав Яковенко на свободный стул.

Когда он уселся, я ещё раз оглядел его. Нд-а, Яковенко был типичным амбалом, здоровым и мускулистым

— Ручищи то какие,- подумал я,- не исключено,что он ими подковы гнёт, да гвозди из дубовой доски выдёргивает! Здоровый чёрт!

— Вот,что, товарищ майор, — обратился я к нему,- ваши люди прибыли с вами?

— Пока нет, товарищ генерал — полковник,- ответил мне Яковенко, — вверенное мне подразделение пока находится на марше. Я немного опередил своих ребят и приехал прямо к вам. Но скоро, в самые ближайшие часы, мои ребята прибудут на место новой дислокации.

— Ну,что же тем лучше. Задачу которую вам предстоит решать в полосе вверенного мне фронта до вас довели?

— В самых общих чертах.

— Ну,что же я постараюсь обрисовать её, как можно более подробно. Вот давайте глянем на карту.

Я расстелил на столе карту.

— Вот смотри, майор, штаб фронта ожидает, переход немцев в наступление причём в самое ближайшее время. Где -то через две недели. Сосредоточение ударных группировок мы предполагаем здесь и здесь,- и я указал Яковенко на район Ярцева и Рославля.

— Понятно, товарищ генерал — полковник, — ответил мне он.

— Задача твоего подразделения,- продолжал я,- вести тщательную разведку на этих направлениях. На правом крыле фронта особое внимание уделить стыку 30-й и 19-й армий. Вот район деревни Шелепы. Здесь я ожидаю сосредоточение немцами своей ударной группировки. Здесь имеется полоса танкодоступной местности. Позади её имеются болота, но не исключено, что немцы настелят через них гати для переброски по ним своей бронетехники. Что же касается района Рославля, то тут ожидается появление танковых частей из состава 4-й танковой группы, которая сейчас действует на Ленинградском направлении. Полагаю,что на этом направлении, свои главные силы противник будет сосредотачивать на стыке 43 -й и 50-й армий. Задача ясна?

— Ясна, товарищ генерал — полковник.

— Людей хватит?

— Хватит.

— Справишься?

— Постараюсь.

— Надо сделать всё возможное и невозможное. Понимаешь это? От сведений, которые добудешь ты и твои люди, будет зависит будет очень многое.

— Понял, товарищ генерал — полковник, вы не сомневайтесь. Ребята у меня боевые. Почти все обстрелянные. С Дальнего Востока, некоторые со Средней Азии, есть ещё такие, которые басмачей ловили. Ну и имеются и те, кто уже с немцем повоевать успел. Я специально самых подготовленных и проверенных отбирал. Согласно указанию.

Мне сразу стало понятно от кого исходило это указание. Конечно от Лаврентия Павловича Берия. Сдержал своё слово нарком внутренних дел (впрочем я и не сомневался в этом).

— Далее, — продолжил я,- подчинятся ты и твоё подразделение будет лично мне, как командующему фронтом. Понял?

Яковенко в ответ кивнул головой.

— Теперь пойдёшь к начальнику тыла генералу Виноградову, я напишу ему записку, он срочно поставит твоих людей на довольствие. И вот ещё, что, сейчас штаб фронта начал передислокацию в другое место, так, что учитывай этот факт. Впрочем здесь на какое -то время останется группа операторов. Так,что совсем это место мы не бросаем.

— Всё понятно, товарищ генерал — полковник,- ответил мне Яковенко.

— Ну раз понятно, то действуй майор. Надеюсь получить от тебя, причём в самое ближайшее время хорошие новости.

— Яковенко поднялся со стула и произнёс:

— Разрешите идти, товарищ генерал — полковник?

— Иди, майор.

Яковенко вышел, а посмотрев ему в след подумал:

— Производит впечатление дельного и боевого командира. Надеюсь, что польза от него будет и причём в самое ближайшее время. Сведения о немцах и их намерениях мне нужны как воздух. А то, похоже в Ставке всё ещё сомневаются в истинности моих предположений о их ближайших намерениях. Мне, как воздух нужны сведения, которые бы позволили окончательно рассеять все сомнения Сталина. Причём так,что бы это не было поздно.

Назавтра в семь часов утра я вместе с Никодимовым, уселся в свой ЗИС — 101 и выехав из расположения штаба фронта, направился в 30-ю армию которой командовал генерал Хоменко. Пора было начинать объезд вверенных мне войск и непосредственное знакомство с их командирами. Тем более,что подлинный Иван Степанович Конев, насколько мне было известно, очень любил поездки в войска и проводил в них немало времени. Да и вообще командующий, по моему мнению, не должен ограничиваться только работой в штабе. Регулярный выезд в войска и знакомство с обстановкой, что называется на месте, так же составляет важную часть его работы, без которой невозможно эффективное управление вверенными ему войсками. К такому мнению я пришёл ещё будучи совсем зелёным лейтенантом.

Погода стояла хорошая, на улице царило самое настоящее «бабье лето» и машина быстро бежала по дороге. Обстановка в воздухе тоже была спокойной, немецких самолётов в небе видно не было и поэтому никаких пауз в в пути не было (по крайней мере пока).

Я как всегда сидел на заднем сиденье, а Никодимов опять разместился впереди рядом с водителем.

— Слушай,Игорь.- обратился я к нему,- ты письма из дома получаешь?

— Здесь ещё нет,- ответил мне Никодимов,- я в штабе фронта служу совсем недавно.

— А так,часто пишут?

— Мама каждую неделю. Сестры тоже. Отец пореже. Но он вообще письма не очень писать любит. А когда в прошлом году я в Ленинграде лежал в госпитале с ранением, мама ко мне приезжала.

— А куда ты был ранен?

— В плечо. Осколком.

— А когда?

— Девятого марта. Под Выборгом. За два дня до перемирия! Не повезло. Впрочем ранение оказалось не особенно тяжёлым.

— А воевал долго?

— С начала февраля.

Да финская, как сказал Твардовский, не знаменитая война! Действительно это война полностью была не знаменитой и я бы даже сказал неизвестной.

Финская война стала своего рода холодным душем, как для высшего командования Красной Армии, так и для всего политического руководства СССР, твёрдо уверенного в силе и готовности Красной Армии одолеть любого противника. И тут вдруг Финляндия! Страна с населением в три миллиона человек, очень немногочисленной армией, на вооружение которой не имелось целой прорвы танков, самолётов и артиллерии. В начале было решено, что для того, что бы справится с Финляндией хватит сил одного Ленинградского военного округа. Наверху царило оптимистическое отношение, считалось, что с Финляндией долго возится не придётся, уже готово было альтернативное правительство Финляндии во главе с Отто Вильгельмовичем Куусиненом.

Однако в реальности всё получилось иначе. Финские рабочие не восстали, а финская армия неожиданно оказалась твёрдым орешком. Войска Ленинградского округа в течении декабря месяца 1939 года с трудом сумели преодолеть предполье «Линии Маннергейма» и остановились перед основной полосой финских укреплений. Стало ясно выделенных для операции сил явно не хватает. Потери частей Красной Армии, участвующих в операции оказались неожиданно высокими. Две наших дивизии вообще попали в окружение и понесли огромные потери, как в живой силе, так и в технике и вооружении.