— По добытым им сведениям местных жителей в массовом порядке привлекают на какие -то работы в районе болот. Характер этих работ выяснить не удалось.

— Да, гати они стоят. Гати,через болота. Построят и мигом перебросят все свои танки по ним. Вот вам и внезапность. Мы то думали,что район болот не проходим для бронетехники немцев, и соответственно не ожидали удара оттуда. А они решили рискнуть. Зато в случае успеха, добьются оперативно — тактической внезапности. Как по мне, так игра стоит свеч. Риск конечно не малый,зато в случае успеха полностью оправдывает себя. Есть ещё, что — ни будь от Яковенко? Или это всё?

— Есть ещё кое — что.

— Что именно?

— Согласно добытым группой Яковенко сведениям в деревне Рипшево, размещается штаб какого -то крупного немецкого соединения. В этом районе отмечено движение большого количества легковых автомобилей, перевозящих представителей командного состава противника.

— Рипшево, Рипшево. А где это? Ну — ка давай глянем на карту.

Корнеев показал на карте где находится это самое Рипшево.

— Т-а-а-к -к. Очень интересно. А не подкинуть ли нам немцам ежа за пазуху? И ударить по этому самому Рипшеву?

— Надо полагать, что если там действительно размещён крупный штаб противника, то он надёжно прикрыт, в том числе и средствами ПВО,- ответил мне Корнеев.

— Понятно,что прикрыт. А мы рискнём пожалуй. А, Тарас Федотович? А то немец очень любит наши штабы, да командные пункты шерстить. Пора ему воздать по заслугам. Или мы,что толстовцы — непротивленцы?

Я поднял трубку телефона и сказал в неё:

— Фёдор Георгиевич. А ну ка зайди ко мне.

Через несколько минут в мой кабинет вошёл командующий ВВС фронта генерал — лейтенант Фёдор Георгиевич Мичугин.

— Вызывали, товарищ командующий? — спросил он меня.

— Вызывал, Фёдор Георгиевич, смотри какие интересные сведения на разведка принесла. Как сорока на хвосте. Нет, даже лучше чем сорока. Вот, вот смотри на карту! Видишь деревня Рипшево?

— Вижу и,что? — ответил мне Мичугин.

— А то, уважаемый Фёдор Георгиевич. Что по разведданным в этом населённом пункте размещается штаб какого -то крупного немецкого соединения.

Мичугин хмыкнул в ответ.

— Вы, товарищ командующий, хотите дать задание моим соколам разбомбить этот штаб? Так?

— Именно так, Фёдор Георгиевич, именно так. Надо постараться вдарить по нему так, что бы во все стороны перья полетели! Понимаешь задачу?

Мичугин задумался, а потом сказал:

— Ну днём туда соваться бесполезно. Если в этом самом Рипшеве в самом деле размешается какой -то крупный штаб, то он прикрыт и с земли и с воздуха. Так,что если сунемся днём то напрасно потеряем и людей и технику. Кого «мессеры» не собьют того с земли из зениток достанут. Нет, дневной налёт — это гиблое дело!

— А, ночью, ночью твои соколы справится смогут? — спросил я Мичугина.

— Ночью? Ночью попробовать можно. Есть у меня такие экипажи. Да и в прибывших в наше распоряжение бомбардировочных полках они тоже имеются. Так,что ночью очень даже можно попробовать.

— Ну вот и хорошо. Поручаю это дело вам, Фёдор Георгиевич. Надо вдарить как следует по этому штабу! Да так,что бы от него один дым остался!

Я в своём кабинете работал с Василием Даниловичем Соколовским над планом обороны фронта. Просматривая присланные нам армейские планы с досадой произнёс:

— Никак не могу добиться от Собенникова внятного плана обороны в полосе его армии. А ведь она судя по всему будет находится на направлении главного удара. То,что он прислал нам по сути никуда не годится. Его сосед Ракутин тоже подготовил не Бог весть,что, но то,что выдал Собенников вообще никуда не годится. А времени осталось совсем в обрез. Собенников действует так, как будто у него в запасе минимум месяца три. Кстати, Василий Данилович, а каково ваше мнение о командующем сорок третьей армией?

— Трудно сказать, Иван Степанович, времени с момента включения его армии в состав нашего фронта прошло совсем немного. Но на мой взгляд он какой -то вялый и безынициативный.

— Вот именно, вы совершенно точно охарактеризовали его. Вялый и безынициативный. Вот посмотрите план обороны разработанный в штабе Лукина, посмотрите на предложения Рокоссовского. Да у и Ершакова, с Хоменко всё очень не плохо. Но Собенников! Как он вообще командовал фронтом, хотел бы я знать! Честно говоря возникает мысль вообще заменить его. Останавливает только то,что времени у нас уже по сути нет, да и нужной кандидатуры днём с огнём не сыщешь. Очень я опасаюсь за наше левое крыло! С таким командующим, может случится всё,что угодно. Вроде и сил мы ему предоставляем вполне достаточно, но всё равно неспокойно у меня сердце.

Ракутин тоже хорош,- заметил Соколовский,- очень и очень не охотно передаёт в сорок третью те части которые мы наметили изъять у него и направить в Собенникову для усиления его войск. Особенно это касается артиллерии.

— Вот,что,- сказал я Соколовскому,- хотя и времени у меня в обрез и работы в штабе полным полно, но вижу, свою крайнюю необходимость вновь посетить штабы Ракутина и Собенникова,что бы решить все возникшие проблемы на месте. Иначе эти деятели так и будут тянуть резину до самого начала немецкого наступления!

В этот момент раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнул я.

Дверь отворилась и в кабинет вошёл Корнеев с очень озабоченным лицом.

— Что случилось? — спросил я его,- Тарас Федотович, на вас лица нет!

— Пришла радиограмма от группы Васильева.

— И,что в ней?

— Удалось захватить в плен немецкого офицера. Гауптмана. Он служит в штабе 4-й танковой группы.

— Вот как,- произнёс я.

— Но насколько мне известно никаких данных о переброске частей 4-й танковой группы из под Ленинграда наша разведка не получала,- заметил Соколовский.

— Ну вот теперь они появились, Василий Данилович,- ответил ему я, и обратился к Корнееву.-а какие ни будь ещё подробности в этой радиограмме ещё имеются? При этом гауптмане имелись какие ни будь важные документы?

— Насчёт этого в радиограмме ничего не говорится. Сказано только,что в столкновении с немцами группа потеряла двух человек и имеет одного тяжелораненого. Васильев продвигается к линии фронта, но понятным причинам его движение очень затруднено. Немцы висят у него на хвосте.

— Они далеко от линии фронта?

— Не очень.

— Тарас Федотович, необходимо сделать всё возможное или даже невозможное, для спасения группы Васильева. Ну или по крайней мере для того,что бы доставить пленного немца сюда. В штаб фронта. Вы поняли меня? Сейчас для вас нет задачи важнее.

— Постараюсь сделать всё возможное,- ответил мне Корнеев.

— Так идите и принимайте меры!

— Есть.

Когда Корнеев вышел из кабинета я обратился к Соколовскому.

— Василий Данилович, ты понимаешь,что это означает?

— Как минимум то,что управление 4-й танковой группы переброшено на наше направление.

— Верно. Но не одно же управление. Значит танковые части входящие в состав этой группы или находятся на марше, или уже прибыли в места своей новой дислокации. Всё это приводит к одной мысли. До удара немцев остались считанные дни. Вряд ли они будут мариновать свои дивизии переброшенные с Ленинградского направления.

— Согласен.- ответил мне Соколовский.

— А у нас некоторые командармы не могут поделить войска. Чёрте,что творится. Нет, мне надо немедленно выезжать к Ракутину и Собенникову и решить все их разногласия на месте. Нет, не выезжать, а вылетать. Времени совсем нет.

— Опасно,- заметил Соколовский,- можно на мессер нарваться.

— Ну риск входит в обязанности командующего фронтом. Разумный риск конечно. Я думаю,что в данном случае он вполне разумен и умерен. А главное оправдан.

Командование центральной группы армий Сов.секретно

ОКХ Главный штаб

Оперативный отдел

№1020/41 сов.секретно 26.09. 1941.