Василевский застыл над картой, подумал, подумал, а потом внимательно посмотрел на меня.

— Не пойму я тебя, Иван Степанович, ты ли это? Честно говоря таких выводов от тебя я не ожидал. А предположение твоё в самом деле очень интересное. Надо его обмозговать на досуге.

— Обмозгуй, конечно обмозгуй. Только не долго. А то смотри Гудериан опять опередит вас. Ну,а что у нас под Ленинградом?

Василевский в ответ скривился как от зубной боли.

— Плохо всё под Ленинградом. С восьмого числа все сухопутные коммуникации города со всей остальной страной прерваны. Немцы ведут энергичное наступление. Фактически они вышли уже на городские окраины. Есть опасение,что Ленинград может пасть со дня на день.

— А ты уверен,что немцы будут штурмовать Ленинград?

— Ну, а сейчас,что они делают?

— А попробуй посмотреть на это под другим углом зрения. Город немцы плотно блокировали. По крайней мере они сейчас думают именно так. Согласен с этим?

— Согласен. Ну и, что из этого следует? — с нетерпением в голосе произнёс Василевский.

— А то,что с их точки зрения он как промышленный и политический центр по сути больше не существует. Далее. Зачем штурмовать по факту обречённый город, тратить на это время, ресурсы, когда достаточно просто держать его в кольце блокады и дожидаться капитуляции. В Ленинграде проживает два миллиона человек. Прибавь к этому личный состав Ленинградского фронта и Балтийского флота. Долго такая прорва народа сумеет просуществовать без устойчивого снабжения? Теперь другой фактор. С точки зрения Гитлера Ленинград сейчас зрелый плод, который вот вот упадёт ему в руки. Достаточно не допустить его деблокады. А главное для него,сейчас что? Москва! Пока он не захватил Москву ни о какой победе в войне не может идти речи. Ни Киев, ни Ленинград не смогут компенсировать неудачу на главном, московском направлении. Поэтому он неизбежно, в самое ближайшее время должен сосредоточить все свои усилия именно на московском направлении. Для этого ему требуется кардинально усилить группу армий «Центр». А за счёт чего он сможет провести такое усиление? Только за счёт своих фланговых группировок. В том числе и группы армий «Север». Так,что по моему разумению в самое ближайшее время следует ожидать начала переброски 4-й танковой группы на Московское направление. Как и передачи обратно в 3-ю танковую группу тех соединений,что в августе были изъяты из её состава и переброшены на Ленинградское направление. Нет, конечно Гитлер наверное хочет захватить Ленинград. Но он прекрасно понимает,что штурм города обойдётся ему слишком дорого, а главное сожрёт массу времени. А скоро зима. Если фашисты чуть промедлят им так и придётся зимовать под Смоленском. Так,что волей не волей им придётся отказаться от штурма Ленинграда, и сосредоточится на его блокаде. Как тебе, Александр Михайлович, ход моей мысли?

— Очень логично., — ответил мне Василевский,- слушай, а ты у нас в Генштабе послужить не хочешь?

— Нет. Моё место в войсках. Мы уж на земле как — ни будь,а вы здесь.

— Ну ты был же во время гражданской политработником, а потом в строевые перешёл. Может и сейчас из войск, в штабные.

— Ну это когда было. Я теперь из строевых никуда. Привык! А над моими предположениями ты подумай, крепко подумай.

Без десяти шесть, я вошёл в приёмную Сталина. Сидевший за столом расположенным рядом с дверью ведущей в сталинский кабинет, невысокий, лысый человек во френче, поздоровался со мной и указав рукою на дверь сказал:

— Товарищ Сталин, ожидает вас.

Я открыл дверь, сделанную из тёмного дуба,сделал шаг вперёд, переступил порог и оказался в просторной комнате, посреди которой находился длинный стол. За ним сидело несколько человек. Остановившись на входе я произнёс чётким голосом:

— Здравия желаю, товарищ Сталин, здравия желаю товарищи.

— Проходите, товарищ Конев,- послышался голос с грузинским акцентом и сидевший во главе стола человек встал со своего места и подойдя к стоявшему по левую руку от него ближайшему стулу, выдвинул его и указав на него рукой, повторил: — Садитесь вот сюда.

Я подошёл к указанному мне стулу и уселся на него, бросив быстрый взгляд на Сталина.

Увидел пожилого человека, с осунувшимся, усталым лицом, возле которого стояла хрустальная пепельница и лежала трубка.

Кроме Сталина, за столом, прямо напротив меня сидел человек в пенсне, в военной форме и со знаками различия Генерального комиссара государственной безопасности. Я сразу узнал главу НКВД Лаврентия Павловича Берия, кроме него в кабинете находились маршал Шапошников и Молотов.

Сталин поднялся из-за стола и спросил меня:

— Как доехали, товарищ Конев?

— Спасибо, товарищ Сталин, доехал хорошо.

— А у него не такой и сильный грузинский акцент,- вдруг подумалось мне.- во всяком случае многочисленные актёры и пародисты, пытавшиеся изобразить его в моё время ни разу не попали в точку. В их исполнении акцент получался каким -то утрированным, что ли.

— Как успели принять хозяйство после Тимошенко? — вновь спросил меня он.

— Принимаю, товарищ Сталин.

— К сожалению, обстановка на Юго — Западном фронте осложнилась настолько, что товарищ Тимошенко вынужден был срочно отбыть к новому месту службы. Но я думаю,что вы справитесь. Тем более, что весь его штаб остался на месте.

— Справлюсь,- коротко ответил я.

— Ну и хорошо. Ну, а теперь доложите нам об обстановке на вверенном вам фронте.

Я открыл свой портфель, вытащил из него карту, папку с документами, расстелил карту на столе и начал докладывать.

Мой доклад не занял много времени. Сталин внимательно, не перебивая выслушал его. Конечно он прекрасно знал какая обстановка сложилась на данный момент на Западном фронте, тем более,что на нём царило сейчас относительное затишье. Очевидно он хотел узнать то, как новый командующий фронтом владеет обстановкой, умеет её оценивать и вообще как строит свой доклад перед лицом столь высокого начальства.

Очевидно всё же он остался доволен моим докладом. По его окончании он задал мне несколько вопросов, а затем перешёл к к тому,что видимо считал главным на данный момент.

— Хорошо, товарищ Конев, я конечно понимаю, что вы командуете фронтом без году неделя, но тем не менее возможно у вас есть какие -то соображения насчёт того, как в самое ближайшее время будут действовать противостоящие вам войска группы армий «Центр»?

— Да, товарищ Сталин, такие соображения у меня имеются.

— Мы бы с удовольствием выслушали их.

Я взял крошечную паузу, а по окончании её начал:

— Как известно, войска группы армий «Центр» с конца июля месяца перешли на Московском направлении к обороне. В течении августа и начала сентября, части Западного и Резервного фронтов предприняли ряд наступательных операций, добившись в их ходе определённых успехов тактического плана, нанеся при этом противнику чувствительные потери. В тоже время германское командование вынуждено было перебросить ряд соединений из состава группы армий «Центр» на другие направления. Так против правого фланга Юго — Западного фронта до сего момента задействована вторая танковая группа и вторая полевая армия. Из состава третьей танковой группы на Ленинградское направление так же был переброшен целый ряд частей. Всё это привело к значительному снижению наступательного потенциала противника действующего на Западном направлении фронта. Я пришёл к выводу,что сейчас он не способен организовать сколь — ни будь значительную наступательную операцию против войск моего фронта.

— Хорошо, мы вас поняли. Сейчас нет. А в самое ближайшее время у него не могут появится такие возможности, как вы думаете? — спросил меня Сталин.

— Считаю, что если исходить из положения дел на всём советско — германском фронте, противник в самое ближайшее время будет просто обязан подготовить на Западном направлении большую наступательную операцию,- произнёс я чётким голосом.