Далеко зашедший процесс консолидации и укрепления верховной власти в ахейских царствах XV—XIII вв. получил отражение в величественном и монументальном облике жилищ царей. Расположенные на акрополях и высоко вознесшиеся над домами знати и простого народа, царские резиденции того времени представляли обширные и благоустроенные комплексы, объединявшие многочисленные парадные, жилые и хозяйственные помещения. Дворцы Пелопоннеса (Микены, Тиринф, Пилос), Средней Греции (Афины, Фивы, Гла), Северной Греции (Иолк) и на островах (Кеос) позволяют представить все великолепие царского быта. Несомненно, что в дальнейшем перечень дворцов будет расширен — ведь еще неизвестны хоромы владык, погребенных в фолосах Каковатоса, Перистерии, Амикл, Орхомена и других мест.

Ахейские дворцы XIII в. поражают не только своими размерами пли мастерством решения сложных архитектурных задач. Примечательно то единство архитектурной традиции, которое заметно в дворцовых ансамблях Фессалии, Беотия, Арголиды или Мессении. Оно говорит о том, что практика строительства дворцов прошла в Греции достаточно долгий путь развития. Вместе с тем это единство указывает на непрерывную общность строительных приемов в самых различных областях Греции.

Характер резиденций ахейских царей в 1300—1200 гг. лучше всего можно представить по остаткам дворца в мессенском Пилосе, где раскопки акрополя были произведены очень тщательно. Результаты этих работ позволили понять многие неясные факты в истории других ахейских городищ.

Впервые археологические изыскания в районе Пилоса производил греческий ученый К. Куруниотис, который в 1912 г. на западном берегу Мессении к северу от Наваринской бухты обследовал два фолоса. В 1938 г. для изучения Западной Мессении была организована совместная греко-американская экспедиция, во главе которой стояли К. Куруниотис (Греция) и К. Блеген (США). Разведывательные работы этой экспедиции показали, что из всех городищ II тысячелетия наиболее крупное в данном районе расположено на холме Эпано-Энглианос. Раскопки, начатые 4 апреля 1939 г., уже в первую кампанию привели к открытию развалин обширного дворца и многочисленных мелких предметов, среди которых особенно важной была находка более чем 600 глиняных табличек, написанных слоговым письмом В. Прерванные началом второй мировой войны работы в Пилосе возобновлены в 1952 г. и ведутся до настоящего времени.

Урочище Эпано-Энглианос расположено посредине между нынешними поселениями Хора и Корифасий, в 17 км к северу от современного города Пилос. Холм, на котором лежал дворец, представляет собой плоское плато, наибольшая длина которого 170 м, наибольшая ширина — менее 90 м. Оно тянется с северо-востока на юго-запад, края его круто возвышаются над окружающей местностью на высоту от 4 до 7 м и только у восточного края понижаются.

Весь дворцовый комплекс погиб во время пожара в конце XIII в. В дальнейшем жизнь здесь не возобновлялась, и последующие поколения ничего не знали об этом акрополе. Поэтому уже во времена Страбона вопрос о местонахождении Пилоса, которым некогда правил мудрый Нестор, вызывал разногласия.

Сведения[522] о заселении плато Эпано-Энглианос в древнейшие времена очень ограниченны, так как ранние напластования были покрыты культурным слоем XIII в. или срыты при строительстве после 1300 г. Несомненно, что уже на рубеже III и II тысячелетий здесь существовало поселение.[523]

Возведенный в начале XVI в. ранний пилосский фолос подтверждает, что уже тогда здесь находилась резиденция местных правителей.[524] Несколько позднее, во второй половине XVI в., пилосские династы обнесли акрополь оборонительной стеной, от которой сохранились небольшие участки и ворота в северо-восточном конце плато.[525] Плохое состояние этих сооружений не позволяет сказать о них много. Ворота были фланкированы двумя башнями, ширина прохода между ними превышала 3,50 м. Судя по тому, что вход в ворота шел по ступенькам, они были рассчитаны лишь на пешеходов. И ворота и стены сложены из грубо обработанных камней средних размеров. Толщина оборонительной стены не была определена, так как сохранилась лишь ее часть, достигающая ширины 1,50 м. Подавляющее большинство фрагментов керамики, относящейся к пилосским укреплениям, датируется позднеэлладским I периодом (1550—1500 гг.), некоторые обломки могут принадлежать позднеэлладскому II периоду, охватывающему уже XV в.

Монументальность оборонительной линии свидетельствует о могуществе Пилоса. Очевидно, это был большой и густонаселенный центр, У главного дворцового корпуса были найдены обломки высококачественной керамики, в том числе и расписных сосудов позднеэлладского I периода, причем многие фрагменты указывают на контакты с критским керамическим производством того времени.[526] Уже тогда акрополь не мог вместить всех обитателей Пилоса: на южных склонах холма были обнаружены стены домов с сопровождающей их керамикой от позднего СЭ до ПЭ I и II периодов,[527] что подтверждает существование здесь жилищ в XVI—XV вв.

Несколько позднее, в XV—XIV вв., в северо-восточной части акрополя была проведена улица.[528] Остатки строительства обнаружены и в других местах плато, правда очень невыразительные.[529] Наличие верхних и нижних кварталов уже в XVI в. позволяет предполагать, что тогда на акрополе жила наиболее богатая и знатная часть пилосского населения. Жилые кварталы на акрополе говорят о том, что приблизительно до конца XIV в. владыки Пилоса жили рядом со своими подданными, пусть даже самыми знатными. Затем приблизительно на рубеже XIII в. на пилосском вышгороде произошли большие изменения. Были снесены частные дома, и здесь стали возводить лишь постройки, принадлежавшие царскому жилищу.[530] Видимо, это отражает какие-то сдвиги в идеологической и политической жизни общества; теперь царское достоинство требовало предоставления правителю всего акрополя. Право исключительного обитания на акрополе, присвоенное отныне пилосскими владыками, свидетельствует о значительном росте монархических идей в ахейском обществе, о том, что представления о превосходстве царя над остальным населением получили новую силу.

Между 1300—1200 гг. на пилосском акрополе было возведено несколько корпусов (схема 5) дворцового ансамбля,[531] погибших одновременно при пожаре около 1200 г. Каждый из корпусов имел специальное назначение, являясь в то же время органической частью всего дворцового ансамбля. Столь совершенное сочетание могло быть достигнуто лишь при условии сооружения главных корпусов по единому плану. Единовременная перепланировка акрополя и постройка нового дворцового комплекса могли быть осуществлены лишь при накоплении больших материальных средств. Это еще раз заставляет обратить внимание на огромный экономический потенциал пилосской династии в конце XIV в.

Не только архитектурный замысел, но и метод его претворения в жизнь свидетельствуют о высоком мастерстве пилосских зодчих начала XIII в. Так, сооружение дворцовых корпусов было начато с крайнего юго-западного здания. По наблюдениям Блегена, это самый древний элемент комплекса на акрополе, что обеспечивало наиболее рациональные условия работы не только при сооружении юго-западного здания, но и при возведении главного корпуса.

Первоочередность постройки юго-западного корпуса определила его весьма своеобразную планировку: это достаточно обширное двухэтажное здание, включавшее не только жилые и хозяйственные помещения, но и парадные залы с мегароном. Очевидно, здание должно было служить жилищем царю на то время, пока шло строительство главного дворцового корпуса. Архитектор, проектировавший юго-западный («старший») корпус, не забывал о том, что основное назначение здания — быть вспомогательным корпусом при большом дворце. Поэтому расположение комнат нижнего этажа, в том числе и мегарона, носит ярко выраженный характер зависимости от планировки будущего «главного» корпуса. Поскольку юго-западный корпус возведен несколько раньше «главного», то целесообразно рассмотреть его в первую очередь. В этом здании воплощены идеи, появившиеся еще в конце XIV в.