Открытие В. Георгиевым индоевропейского языка, на котором говорило население Эллады до греков, было следующим важным шагом в уяснении этнической принадлежности древнейших обитателей страны. Пеласгский язык, как назвал его Георгиев, получил широкое признание лингвистов.[130] Теперь оказывается, что слова с суффиксами -νθ, -ισσ, -ησσ и некоторыми другими могли быть только пеласгского происхождения. Археологи, исследовавшие культуру Эллады III тысячелетия, обычно объясняют появление характерной для эпохи ранней бронзы посуды тем, что ее принесли е собой «переселенцы». Но следует заметить, что до настоящего времени в Греции известно очень мало селищ раннеэлладского времени с четко выраженной последовательностью слоев позднего неолита и ранней бронзы. В восточных областях лучше всего известна судьба поздненеолитического поселения в Лерне (Лерна-II), покинутого жителями и остававшегося необитаемым несколько столетий.[131] В Коринфе отложения неолитического и раннеэлладского времени обнаружены перемешанными; то же явление наблюдалось, по мнению Вейнберга, и в Гонии.[132]

Более ясная картина на западе — в Мессении. Раскопки в Мальти на месте античного Дориона показали, что между неолитическим и раннеэлладским поселениями не было полного разрыва, новые типы посуды и домов уживались со старыми. Выводы Валмина[133] важны тем, что ему удалось установить наличие контактов неолитических обитателей Дориона-I с племенами Южной Италии.

Приведенных материалов достаточно, чтобы утверждать, что археологических следов вселения новой этнической группы в Грецию в начале эпохи бронзы до сих пор нет. Что касается появления новых типов посуды в Греции раннеэлладского времени, то объяснение этому, видимо, нужно искать в дальнейшем развитии керамического производства, связанного с общим прогрессом культуры.

Приведенные выше данные дают возможность считать, что исконное неолитическое население Греции, говорившее на пеласгском языке, оставалось в стране и в первой половине III тысячелетия. Проникновение в Элладу протогреческих племен из областей позднейшей Македонии должно было происходить на протяжении многих столетий. Слиянию пришельцев и аборигенов способствовало то, что общественное развитие пеласгов и протогреческих племен было в основном сходным: у тех и у других родоплеменная организация достигла своего наибольшего развития. Дальнейшее развитие хозяйства в условиях начавшегося распространения металла привело к глубоким социальным изменениям, которые происходили в течение очень длительного времени.[134] Подобный процесс имел место и в Греции. Начало распада родоплеменной организации и превращения родовых общин в сельские или территориальные можно заметить уже во второй половине III тысячелетия.

Период с XXV по XX вв. был ознаменован большими событиями в Восточном Средиземноморье. На юге небывалого расцвета достиг Египет Древнего царства. Мелкие царства сирийского побережья к концу III тысячелетия подпадали под египетское влияние. В Малой Азии складывалось государство хеттов. Островной мир Эгейского моря в изучаемое время создал яркую локальную культуру, получившую наименование Кикладской. На Лемносе[135] развивается ранняя городская культура, о чем свидетельствуют остатки поселений Полиохни-III и Полиохни-IV, датируемые 2500—2300 гг. Город Полиохни-IV, превосходящий вдвое Трою-II, был обнесен мощной оборонительной стеной, внутри которой стояли дома различных размеров. Здания с мегаронами, внутренними дворами и многочисленными жилыми комнатами и кладовыми свидетельствуют о далеко зашедшей имущественной дифференциации населения. О том же говорит и клад золотых изделий. Общий характер Полиохни-IV, погибшего от землетрясения около 2300 г. до н. э., допускает предположение, что в нем уже складывались те отношения, которые в дальнейшем приводили к возникновению государства. Еще дальше ушел в своем развитии Крит, где отделение ремесла от земледелия, рост индивидуальной собственности и другие явления в социальной жизни завершились возвышением небольших царств с дворцами в Кноссе, Маллии и Фесте.[136]

Жители прибрежных областей Греции, находившиеся в более благоприятных условиях, в XXIII—XIX вв. уже вступили на путь распада родоплеменных отношений. Свидетельства этому доставляют несколько центров раннеэлладской культуры в Средней и Южной Греции.

Поселение Лерна на берегу Арголидского залива является пока уникальным памятником того времени. Сильная крепость Лерна-III с двойным кольцом стен, башнями и воротами[137] заключала пространное жилище правителя — «Дом черепиц»,[138] — имевшее площадь около 12*25 м (см. схему 1). Строительная деятельность лернейских владык восходит к более раннему времени, так как под «Домом черепиц» обнаружено здание BG, также имевшее ширину 12 м. Уровень развития производства в Лерне допускает предположение, что там появлялось уже раннегосударственное образование, в котором полномочия племенного вождя перерождались в царскую власть, а развитие строительной техники и медно-бронзовой металлургии убедительно свидетельствует об отделении ремесла от земледелия. То обстоятельство, что в Лерне-IV впервые на территории Эллады появляется медленно вращающийся гончарный круг,[139] лишь дополняет уже ясную картину: крепость в Лерне свидетельствует о движении населения Эллады от родовых установлений к классовому обществу. Известия о существовании укреплений того же времени в Рафине и Аскетарионе показывают, что и в прибрежных землях Аттики происходил подобный исторический процесс.

Но особенно важны раскопки на западном побережье Аттики — в Агиос-Космасе. Там открыты два последовательно сменившихся поселения — Агиос-Космас-I (ок. 2300—2100 гг. до н. э.) и Агиос-Космас-II (ок. 2100—1900 гг.), которые относятся к интересующей нас эпохе.

От поселения Агиос-Космас-I осталось довольно мало, наиболее характерная его черта — наличие многочисленных бофров (ям), служивших, как правильно отметил Милонас, для хранения зерна.[140] Вырубка в скале таких больших хранилищ показывает, что население Агиос-Космаса-I, как и жители других поселений материковой Эллады того времени (бофры найдены в Орхомене, Евтресисе, Кораку, Гонии, Зигуриесе, Асине и Лерне), имели достаточное количество зерна, чтобы создавать его большие запасы.

Около 2100—1900 гг. земледельческое поселение в Агиос-Космасе достигает большого расцвета.[141] Жители его обитали в изолированных домах, составляющих группы строений со смежными глухими стенами. Такой блок представлял собой почти прямоугольный квартал, отделенный неширокими мощеными улицами от других. Однако встречаются и совсем изолированные дома. Характер раскопанных в слое Агиос-Космас-II домов говорит о том, что это было жилье отдельной довольно большой семьи; площадь некоторых домов достигает 100 кв.м. Строение состояло обычно из двух-четырех комнат и имело внутренний дворик.

Рассматривая инвентарь и утварь обитателей, можно отметить, что имущественная дифференциация здесь проявляется еще не очень резко, масса селян жила в основном в сходных условиях. Однако признаки начавшегося расслоения уже есть. Пространный и стоявший изолированно дом, который Милонас считает жилищем должностного лица,[142] видимо, принадлежал более зажиточному земледельцу. Обитатели дома имели вещи, привезенные в деревню, возможно, с Крита, — серпентиновую печать и стеатитовый амулет в виде ноги. Эти скудные данные показывают, что достатки разных домовладельцев в изучаемой деревне были неодинаковы.