Прежде всего бросается в глаза изобилие помещений, хотя южная часть дома и очень сильно разрушена при хищнической выборке камня в новое время. Однако и сейчас можно насчитать не менее 20 комнат в нижнем этаже, а вместе с помещениями второго этажа общее число их могло достигать 35-40. Вход, по-видимому, был только один — из обширного цементированного двора 63 в проходной зал 64. Обрамленный антами дверной проем был украшен двумя деревянными колоннами, стоявшими на каменных базах. Поверхность каждой колонны покрывали 64 желобка. Внутреннее убранство зала 64 отличалось пышностью. Пол этого обширного (7*10 м) помещения был покрыт прочным цементным раствором, стены оштукатурены.[532] По тонкозернистой штукатурке шла роспись: внизу полоса под мрамор, выше тянулся фриз из фигур собак в натуральную величину;[533] а еще выше была изображена батальная сцена: воин в шлеме из кабаньих клыков стоит среди изогнутых тел мертвых воинов.[534] Почти в центре зала 64 на каменном основании стояла колонна, поддерживавшая потолок. Из этого помещения дверной проем шириной около 2 м вел в больший по размерам зал 65. В нем справа от входа сохранилось слегка приподнятое, покрытое штукатуркой возвышение — место для слуги или стража. Здесь же находится на своем месте каменная база одной из четырех колонн, поддерживавших потолок зала. Посредине этих колонн, по мнению Блегена, должен был находиться центральный очаг.[535] Стены зала 65 были также украшены расписной штукатуркой.
Помещения 64 и 65, имевшие явно парадное назначение, бесспорно могут быть названы приемным и тронным залами в этой ранней резиденции царя. Сравнивая особенности их планировки с очертаниями аналогичных помещений в других ахейских дворцах XIII в., Блеген отметил гораздо большие размеры, чем обычно, у переднего зала 64 и поворот налево при проходе из приемного зала[536] в тронный зал 65. Обе черты Блеген склонен объяснять как проявление строительной традиции, предшествующей каноническим очертаниям ахейского дворца XIII в.
В вопросе о соотношении размеров переднего зала и тронного зала Блеген, очевидно, прав, поскольку именно в XIII в. могли усилиться тенденции к расширению тронного зала в ущерб проходному помещению. Что касается принципа поворота, то этот прием, встречающийся в дворцовых ансамблях Микен и Тиринфа, мог быть применен в юго-западном корпусе из-за необходимости увязать направление входа в этот корпус с входом в главный дворец.
Южное крыло юго-западного корпуса сохранилось так плохо, что ни количество, ни характер находившихся там помещений не поддаются определению. Гораздо лучше удалось исследовать северную часть здания. Здесь открыто около 15 комнат, имевших жилое или хозяйственное назначение. Доступ в них шел только через один вход — дверной проем шириной немногим более метра, расположенный в северо-западной стене зала 64, прямо против его входа с двумя колоннами. Переступив порог, вошедший оказывался в коридорчике 66, из которого налево, по лестнице 69, можно было пройти на второй этаж,[537] а прямо и направо шел ряд больших или маленьких комнат, соединенных небольшими переходами (№ 68-81). Каково было их первоначальное назначение — решить трудно. Так как в комнате 78, имевшей цементный пол, в северо-западной стене была проведена каменная труба для стока воды, то можно с уверенностью говорить о том, что часть этих помещений первоначально была жилыми апартаментами, возле которых находилась и ванная. О характере помещений второго этажа вообще ничего не известно. Вероятно все же, что там располагались и жилые и хозяйственные комнаты.
Заканчивая описание юго-западного корпуса, следует отметить высокое качество его постройки. Ровные линии массивных стен поражают своей прямизной. Сложенные из рваного камня и оштукатуренные изнутри, стены с внешней стороны облицованы тесаными каменными плитами. Особенно интересен прием строителей, возведших наружные стены здания гораздо более толстыми, чем внутренние. Благодаря этому выходящие к обрыву западные стены имеют массивные очертания, а северо-западный и юго-западный углы здания напоминают башни.
Общий облик изучаемого флигеля таков, что он вполне мог бы быть самостоятельным дворцовым зданием, если бы не был оттеснен к краю возвышенности. Последнее обстоятельство заставляет сопоставить его с Г-образным зданием на акрополе Гла, также отодвинутым к обрыву. Видимо, подобное расположение одного из подсобных корпусов в ахейских дворцовых ансамблях считалось целесообразным.
В последние годы своего существования «старший» корпус был превращен в подсобный флигель, где работали дворцовые слуги и хранились предметы домашнего обихода. Ко времени катастрофической гибели пилосского дворца[538] ряд комнат юго-западного корпуса использовался для хозяйственных целей. Так, маленькая комната 68 служила кладовой,[539] в которой находилось около 300 предметов простой керамической посуды, Здесь были сосуды на трех ножках, жаровни, двуручные кувшины,[540] а также другие горшки. Следует особо упомянуть две неглубокие круглые миски или тазы. Все сосуды были аккуратно расставлены по группам в зависимости от формы. Большие экземпляры стояли на полу, вверх дном, параллельными рядами. В комнате 72 также хранились какие-то материальные ценности: на каменном пороге здесь нашли фрагменты пяти исписанных глиняных табличек, очень сильно пострадавших от огня. В просторной комнате 71 с хорошим цементным полом найден толстый диск из необожженной глины диаметром около 0,41 м, служивший, вероятно, крышкой большому сосуду типа пифоса. Большой сосуд обнаружен и в комнате 73, также имевшей цементный пол. Из других находок в юго-западном флигеле следует отметить несколько глиняных ткацких грузил, стеатитовое пряслице, довольно много кусков бронзы, бронзовые иглы и долотообразное орудие, а также обломок терракотовой фигурки псиобразной формы.[541] Отсутствие дорогих изделий в обиходе последних жителей юго-западного флигеля говорит о том, что проживавшие здесь царские домочадцы принадлежали к наименее привилегированному разряду обитателей пилосского акрополя.[542] Занятие прядением и ткачеством было, конечно, уделом невольниц, которыми руководили женщины из царской семьи. Возможно, что лучшие комнаты юго-западного корпуса были заняты родственниками царя, а в худших помещениях содержали рабов и рабынь.
Итак, в XIII в. юго-западный флигель играл второстепенную роль, жилище царя находилось тогда в Главном корпусе, занимавшем центральное место во всем пилосском ансамбле. Именно это здание отвечало всем требованиям, которые предъявлял к своему дому владыка Пилоса, правивший во второй половине XIII в.
Главный корпус имеет длину свыше 50 м, ширину — около 32 м. Основное ядро здания составляет типичный «мегарон классического материкового типа», как определил его Блеген.[543] Пилосский мегарон сходен с тиринфским и — менее — с микенским тронными залами. Элементы сходства дворцовых зданий Микен, Тиринфа и Пилоса можно заметить и во второстепенных узлах этих комплексов.
Вход в Главный корпус был расположен с юго-востока, где перед зданием находился открытый цементированный двор. Доступ во дворец шел через крытые пропилеи,[544] состоявшие из двух боковых стенок с одной колонной по каждому фасаду. Колонны были из дерева, ствол каждой покрывали 64 вертикальных желобка. На каменных базах колонн сохранились декоративные обводные валики из алебастровой штукатурки, украшавшие низ колонн. Эти обводные муфты были окрашены в красный цвет, причем красную краску возобновляли пять раз, когда наносили новый слой штукатурки. Наличие только одной колонны отличает фасад пилосских пропилеи от дистильных фасадов аналогичных сооружений в Микенах и Тиринфе. Эта особенность, по мнению Блегена, обязана личной выдумке архитектора, строившего дворец в Пилосе.
