Фан вздохнул.

      - Я... Ах, черт. Просто закончи, чтобы мы могли заказать ужин, пупсик. Мне нужно подумать. - Он звучал устало, словно вся энергия, что была у него десять минут назад, испарилась.

      Ной улыбнулся Фану еще раз.

      - Хорошо, - сказал он, наконец, и вернулся к работе. Закрепление креста к стене не заняло у него много времени.

      Внизу Фан заказал пиццу и долго смотрел на телефон.

      - Он не сказал, когда вернется? - Наконец, спросил он.

      - Нет, он сказал, что у него было много вызовов. - Ною было жаль Фана, но будь он проклят, если снова поднимет эту тему. - Спасибо, что заказал пиццу. Умираю с голоду.

      - Доставят примерно через двадцать минут, - рассеянно сказал Фан. - Я приму душ. Только не ешь шпинат, ладно?

      - Терпеть не могу шпинат. Только не израсходуй всю горячую воду. - Ной вздохнул и посмотрел вслед уходящему Фану.

      Теперь, сидя в гостиной в полном одиночестве, дом показался ему большим. Он встал, посмотрел в окно, а затем немного побродил внизу из комнаты в комнату под предлогом, что нужно еще распаковать вещи, но себя не обманывал. Он беспокоился о Фане, о том, что ему рассказал, о том, что затеял глупый спор из-за пустяков… и о том, что с тех пор полностью игнорирует этот вопрос. Наверное, ему следовало извиниться.

      Он был погружен в свои мысли, прислонившись к дверному косяку столовой, когда раздался звонок в дверь. Это был грандиозный, громкий, музыкальный звон, и он до смерти его напугал.

      - Что это, блядь, было? - практически выкрикнул он, прежде чем направиться к двери. Он заплатил за пиццу и забрал ее у разносчика, но не удержался, высунулся за дверь и снова нажал на кнопку дверного звонка. Затейливые колокольчики прозвенели так громко, что показалось, будто их прихожая превратилась в Часовню Благодати. - О, с этим пора кончать, - пробормотал он, направляясь на кухню.

      Едва он расправился с первым ломтиком, как появился Фан.

      - Кто, черт возьми, установил эти колокола? - Спросил Фан, широко раскрыв глаза. - От них нужно избавиться.

      - Не знаю, Либераче^[1]? Эта чертова штука напугала меня до смерти. - Ной указал на коробки с пиццей. - Твоя, естественно, снизу, чтобы не остыла.

      - О, ням! - Фан набросился на коробку, схватил и открыл ее. - Итак, звонят страшные колокола. Мы договорились. Мы едины против дверного звонка смерти. Это как в церкви, а я не очень-то ладил с церковью.

      Фан болтал без умолку, что было его способом занять рот и не говорить о том, о чем он не хотел говорить. Ной видел это уже десятки раз, и почему Фан думал, что это его одурачит, понять не мог. Но факт оставался фактом: он тоже не хотел об этом говорить.

      - Извращенцы не ладят с церковью, - сказал он, беря в руки второй ломтик.

      - Думаю, Элизабет любила ходить в церковь. Но, с другой стороны, ей, возможно, просто нравилось петь. И она не была извращенкой, просто... непредубежденной. - Наконец, Фан сел и приступил к еде. Он съел один ломтик, затем другой, не поднимая глаз, пока не приступил к третьему. - Прости, - тихо сказал он.

      Ной фыркнул.

      - Нет, это ты прости. - Ладно, вот оно, он это сказал. - Твои реакции были искренними, а мои - защитными.

      - Ты тоже был искренним, Ной, - сказал Фан, по-прежнему тихо. - Ты поделился со мной чем-то действительно важным и особенным, а я был в шоке. Тебе позволено защищаться.

       - Тебе позволено быть в шоке. Черт, я сам был в шоке.

      Фан пожал плечами.

      - Ты был в этом замешан. Твой шок был заслуженным. Мой был... реакционным и эгоистичным. Почему мы спорим о том, кто должен извиняться?

      - Потому что оба чувствуем себя дерьмово. Извинения приняты, так лучше? - Он улыбнулся. - Я думаю, что честную реакцию, эгоистичную или нет, нужно обсудить.

      - Да. Но, похоже, мне трудно добраться до сути, - признался Фан. - Возможно, нужно еще подумать.

      - Вполне справедливо. Ты же знаешь, я выслушаю, когда будешь готов поговорить об этом. - Комок в животе, казалось, спал, и на его месте образовалось большое пустое место, в котором хватило бы места еще для нескольких ломтиков. Он встал, чтобы наполнить свою тарелку.

      - Уверен, что не хочешь попробовать шпинат? - Предложил Фан с ухмылкой. - О, и пропала моя коробка. Маркеры и всякая ерунда. Она случайно не попала в твою комнату?

      - На коробке случайно нет надписи «разноцветные штучки»?

      - Хм, да. Хотя, возможно, там есть кое-какой секрет.

      - О-о-о. Раскрой мне секрет, и я скажу, где коробка. - Ной озорно улыбнулся.

      - Сопляк.

      - Отлично. Найди сам. - Ной взял пиццу и откусил кусочек.

      Фан сердито посмотрел на него.

      - Мне нельзя находиться в твоей комнате одному.

      Ной ничего не сказал, просто ел свою пиццу, ухмыляясь.

      Фан выглядел так, будто собирался снова возразить, но на самом деле он сам поднял этот вопрос, так что Ной знал, тот хочет поделиться. Он просто хотел, чтобы его заставили поделиться.

      - Контрабанда, - драматично прошептал он.

      Ной поднял глаза, все еще улыбаясь.

      - Мне придется тебя арестовать?

      - Нет. Но одного из нас могут выпороть.

      Ной улыбнулся еще шире.

      - Вообще-то коробка в столовой, я только что видел ее.

      - Ублюдок! - Фан вскочил и бросился в столовую, крича, когда нашел коробку. - Малышка! Моя сладкая крошка!

      - Принеси мне контрабанду, мальчик, - приказал Ной, нарочито строгим тоном.

      Появился Фан, сжимая в руках свою коробку.

      - Нет, - сказал он, высунув язык. - Ты меня обманул.

      - Я не обманывал! Я никогда не говорил тебе, что коробка в моей комнате. Ты предположил! - Ной встал со стула.

      - Угу. Обман. А потом строгий тон. Плохой Ной. Сладкого тебе не будет, - сказал Фан, отступая.

      - У тебя там сладости? - Ной подкрался к нему.

      - Там… э-э… Нет?

      - Шоколад или конфеты? Признавайся, я знаю, ты боишься щекотки.