Сразу после прогулки с Сатчанами мы на рынок заехали, так что и мяса у нас тоже было.

Попраздновали очень неплохо. Провел и традиционную лекцию в бане. Разбирал со своими «студентами», чем маркетологи от рекламщиков отличаются. Важная тема, кстати, если учесть опыт девяностых. Смешно вспомнить, как на многих предприятиях просто красивые таблички на кабинетах вешали, и нанимали на эти должности кого попало. Почерк у тебя красивый — значит, будешь рекламщиком. Язык хорошо подвешен — будешь маркетологом. Вот как-то на примерно таком вот уровне персонал и подбирали…

Чтобы по темноте обратно не ехать, еще и переночевали. Днем уже обратно в город поехали.

Приехали домой, и где-то через часик телефонный звонок раздался. Я сразу как-то вспомнил про этого Семена из Ленкома, с которым договорились на выходных созвониться. Он и оказался. Договорились, что в среду с супругами посидим в ресторане «Гавана». Он обещал столик заказать на шесть вечера.

Вечером удивил жену, и спать улегся в семь вечера. Она испугалась, не заболел ли я. Сказал, что в ночь надо будет выехать по важному делу от Захарова, так что надо выспаться как следует. Галия уже у меня привыкла, что я всех своих дел с ней не обсуждаю, так что расспрашивать не стала.

Вроде как и соврал, а вроде как и нет. Все же без доходов от группировки Захарова прятать мне пришлось бы только золотой телефон от Тарека…

Заснул легко и ровно, и даже крики игравших детей меня не будили. После армии проблем с засыпанием у меня не было. Разве что когда за пятьдесят в той жизни перевалило, стало посложнее. Но сейчас-то я снова молодой…

Погода благоприятствовала. Снег пару дней не выпадал. Был небольшой минус. Дороги раскатанные. Так что в четыре часа ночи я был уже в деревне около руин. По деревне ехал, не включая фар. Нечего мне фарами в окна домов светить, людей будить и внимание к себе привлекать. В деревне, собственно говоря, было две дороги. Выбрал ту, на которой меньше всего домов стоит и собак там тоже поменьше. Значит, и вероятность будет ниже, что чьё-то внимание лишнее привлеку.

Перед въездом в деревню остановился и тряпками номера завесил. Мало ли, потом кто-то по моим следам из любопытства пройдет, и увидит, что рылся кто-то в руинах. Да вообразит, что что-то ценное оттуда там кто-то приехавший нашел и утащил. Дальше начнут деревенские друг друга опрашивать. Узнают, что ночью какая-то машина по селу проезжала. Номера оставить открытыми, так кто-то вполне может выглянуть, да номер и запомнить на всякий случай. А дальше уже ко мне милицию направят выяснять, что я делал в четыре часа ночи в этой деревне и что оттуда ценное увез. Оно мне надо? Ясно, что нет.

Одна только беда была в моей конспирации — что марка машины у меня редкая. Но авось в темнотках за «Победу» примут…

Притормозил на дороге около развалин. Вырубив мотор, минут пятнадцать в полной тишине постоял. Если кто, бессонницей страдая, машиной моей заинтересовался, то уже за это время сюда бы пришлепал с вопросами, однозначно. Но в деревне было тихо, собаки, которые разгавкались, когда я проезжал, быстро успокоились. И я решил, что пора приступать. Ломик у меня при себе был, так что тут же, зажав его в правой руке, резво почесал в развалины.

Ломик я предусмотрительно обмотал толстой тряпкой. Это не означало, что шума теперь совсем не было, но все же его уровень значительно понизился. Совсем не тот звук, когда металлическим ломиком кирпич примерзший поддеваешь. Лязга металлического уже совсем не было.

Расчистив сверху снег и кирпичи, добрался до ящика. Но не стал его сразу доставать, а вышел вначале из развалин и внимательно осмотрелся. Тихо, спокойно. Никто не бежит, никто не орет, никто вроде не подкрадывается. Вернувшись, достал ящик. Отнес его к машине, положил в багажник. Хотелось сразу уехать, но все же решил вернуться и яму снегом и кирпичами заложить, чтобы меня никто и не искал потом. Быстренько с этим делом справился, еще и потоптался сверху немножко, разравнивая. Вышел из развалин спокойно, сел за руль и поехал обратно на кольцевую дорогу.

Главная опасность, конечно, на милицию нарваться на дороге. Мало ли, любопытно ГАИ станет, кто посреди ночи катается по дорогам около столицы. Ящик я поэтому тряпками в багажнике как следует закидал.

К счастью, у меня при себе вполне солидное кремлевское удостоверение. Что-то сомневаюсь, что после его предъявления найдется милиционер, которому захочется обыск в моей машине устраивать и заставлять меня открывать багажник. А так, не было бы такой корочки, конечно, не решился бы я ночью с ящиком с такими ценностями в багажнике разъезжать. Чревато огромными проблемами… Тут и никакого обыска в квартире не надо бояться, который могут по наущению моих врагов устроить. Сам попадусь с кучей золота на дороге, и начнется свистопляска…

Но ничего страшного не произошло, никто меня по дороге не тормозил. Патрули видел, но проезжал мимо них так, словно на черной «Чайке» еду, и останавливать меня чревато. То ли это работало, то ли опытные гаишники понимали, что машина у меня иностранная и на всякий случай связываться не хотели.

В Городню приехал, конечно, слишком рано. Дороги-то пустые. Но я примерно так все и рассчитал. Нельзя мне было в пять утра в деревню ехать. Темно еще, конечно, было бы, но деревенские рано просыпаются. Четыре утра — это крайнее время, когда в марте люди в деревне еще спят.

А с другой стороны, кто мне мешает часика полтора посидеть, отдохнуть, подождать, когда Жуков появится? Никто не мешает.

Так я и сделал. В сон, конечно, тянуло страшно, но я книжку с собой притащил и мужественно ее читал. Несколько раз, конечно, ронял ее на колени, но от этого заодно сразу и просыпался. Специально повыше ее поднимал, чтобы, когда падала, подскакивать тут же.

Дождался, в общем, когда рабочий день начался, и вьетнамцы забегали, направляясь на свои рабочие места. И Жуков на своей машине к началу рабочего дня подъехал. Завидев меня, сразу ко мне подошел. Поздоровались, повел меня в здание ресторана. Зайдя внутрь, увидел, что первый этаж практически готов. На втором еще активно отделкой занимались.

К одному из кабинетов Жуков и направился. Открыв его, я зашел внутрь. Кабинет как кабинет, квадратов на двадцать. Разве что в торце еще одна дверь имеется. Жуков ее открыл. Там были ступеньки вниз. Пока что все по проекту было.

Я с собой фонарик привез, включил. И у Жукова при себе фонарик был. Но, как оказалось, нужды в нем не было. Жуков щелкнул выключателем, и свет внизу загорелся.

Вниз спустились метра на четыре и двинулись по подземному туннелю, прекрасно, кстати говоря, освещенному. Лампы дневного света были вмонтированы в потолок через каждые четыре метра. Когда шли, шаги считал. Ресторан у нас был в сотне метров от замка. Когда насчитал сто шестьдесят шагов, коридор привел нас к большой, темной нише.

Коридор я тоже, кстати, очень внимательно осматривал, пока шли. Никаких потеков или плесени на штукатурке стен и потолка не было. Значит, гидроизоляцию на уровне сделали…

Жуков щелкнул очередным выключателем. Я увидел то, что раньше только на схемах видел. Коридор, за которым в ряд шли толстые металлические двери.

— Тут же решетки должны были быть… — удивился я.

— Виктор Павлович передумал, — махнул рукой Жуков. — Вызвал к себе и велел сплошные сделать камеры. Без всяких решеток со всех сторон. Пять миллиметров толщиной металл.

Ну что же, почему бы и нет, — подумал я. — Может, и нечего светить друг перед другом своими сокровищами…

В каждой из дверец было по три замка. Из всех них ключи торчали.

Жуков предложил мне выбрать свою будущую ячейку. Я, будучи человеком скромным, взял ячейку с последним номером, девятым. Первую, я думаю, Захаров себе выберет, а уж дальше пусть люди сами решают, какой номер кому будет удобнее. Интересно, не обидится ли Бортко, если кто-то раньше него номер два возьмет, бросив ему тем самым вызов в нашей иерархии? Улыбнувшись, махнул рукой. Если так и будет, то пусть сами между собой разбираются. Я из-за порядкового номера точно не готов переживать…