Сергей ушел, оставив артисту сотню.

Алмаз был очень доволен своим выступлением перед ним.

Все же я хороший актер, — удовлетворенно подумал он. — Однозначно я смог его убедить в том, что рассказал.

Авось заодно этот рассказ и Ивлеву поможет. Но самое главное, чтобы он моему брату помог. Эх, уговорить бы еще этого балбеса, когда он из колонии выйдет, начать нормальную жизнь вести по моему примеру. Кто его знает… Может, и получится?

Москва

Приехали домой от Комарцевых. Вроде как и все хорошо, но мне один момент покоя не давал. Вот укачу я в Италию на полторы недели. А вдруг за это время, учитывая, что уже середина марта скоро, сильное потепление случится, и снег весь в деревне стает, после чего нынешняя защита моего сокровища в руинах пропадет… Запросто кто-нибудь по весне может пойти кирпичей набрать для своих нужд. И ящик мой там под ними достаточно просто обнаружит с сокровищами.

Мысль малоприятная, честно говоря.

Но тут у меня надежда появилась, что может быть, Жуков в Городне все же уже разобрался полностью с нашими личными хранилищами для ценностей? Задача такая перед ним же ставилась, в том числе и мной. В ситуации, когда дома или в других известных местах хранить что-то серьезное не могу, хранилище очень бы выручило. А у Жукова вон как вьетнамцы хорошо работают, могли уже с задачей и справиться.

Учитывая, что сегодня последний рабочий день, взял Тузика погулять и московскую квартиру Жукова с городского телефона набрал. Правильно рассчитал. Он уже домой из Городни приехал.

Поздоровавшись, спросил его, как там дела на объекте, намекнув, что больше всего меня интересует нижний уровень. Намек он понял, и ответ его мне очень понравился:

— С нижним уровнем, Павел, полный порядок. Я еще просто сам не успел об этом сообщить завтра. В понедельник планировал этим заняться, учитывая, что длинные выходные.

Ну вот, благие вести.

— Я тогда, Семеныч, в понедельник поутру и появлюсь у тебя в Городне, посмотрю все там, — сказал я бригадиру.

Первая мысль была поехать в субботу с женой и детьми в деревню с ночевкой. А ночью сундук свой вытащить и в багажнике припрятать. Но тогда бы пришлось его во дворе потом бросить в машине после того, как мы с дачи бы приехали. Так себе вариант такие ценности в багажнике машины держать даже под окном. Не буду же я там всю ночь ходить и караулить? Доставить же сокровища надо в понедельник в рабочее время в Городню, чтобы мне Жуков там все показал, что к чему.

Значит, получается, что более разумно мне часа в три ночи с воскресенья на понедельник прикатить, никому ничего не говоря, в деревню. Клад свой изъять, а потом сразу же из Коростово в Городню поехать, чтобы к началу рабочего дня там уже с ящиком с этим и появиться. Разместить его там в хранилище, да обратно уехать.

В принципе, если в воскресенье вечером поспать, то можно без большого надрыва и сильного переутомления все это и выполнить. Днем уже в понедельник домой в Москву вернусь тогда.

Да, решил, что, наверное, так и сделаю.

Но, кстати говоря, это не означает, что в субботу, если погода будет хорошая, мы с Галией и детьми не можем снова в деревню съездить. Тем более бабушек поздравить надо с восьмым мартом. Просто потом отдельно смотаюсь за своим сокровищем…

В пятницу мы вроде как и выходные были с Галией, но вечером же к нам гости придут. Так что с утра на базар съездил за мясом и овощами, потом неспешно готовили, да с детьми возились.

Вечером мама пришла с детьми нашими сидеть, а я повез Галию прическу делать. Прямо на дом к той ее сотруднице из ССОД, что так хорошо ей волосы укладывала, когда на дипломатические приемы ходили. Ну а оттуда уже и на день рождения к Миронову отправились в «Россию».

Ехали мы туда, конечно, с некоторой опаской. Ясно, что, учитывая, чей это день рождения, ожидали там увидеть достаточно большое количество известных актеров. Ну и, само собой, было понятно, что все они между собой прекрасно ладят. А тут мы придем, свежая кровь, как говорится. Ну и, опять же, мало ли, гости Миронова будут зазнаваться, что они такие маститые все. Особенно Галия по этому поводу переживала. Как мог ее успокаивал, говоря, что не съедят же нас эти артисты…

Приехали буквально за несколько минут до начала мероприятия для того, чтобы со своим чемоданом не сильно выделяться. Рассчитывал на то, что актеры все же люди творческие, так что чуть ли не половина опоздает.

Когда подходили к швейцару на входе в ресторан, Галия с гордостью сказала, что мы на день рождения к Андрею Миронову. Тот тут же очень уважительно нас внутрь запустил. Ну да, решил, наверное, что мы тоже из каких-то известных актеров, просто что он по какой-то причине нас еще не знает.

Со своими ожиданиями, что большинство припоздает, я угадал. Где-то без двух минут шесть мы вошли в небольшой зал, в котором собрали и накрыли один стол, окружив его двумя десятками стульев.

В нем был Андрей Миронов с матерью. Сразу ее узнал. Рядом с ними стоял Марк Захаров, и как же его не узнать? Ширвиндт и Державин, тоже без проблем. А вот еще человека три там были, которых я не смог припомнить.

На нас, конечно, с некоторым изумлением посмотрели. Заходим, понимаешь, никому, кроме самого Миронова, неизвестные, да еще и с чемоданом. Такое впечатление складывалось у гостей, скорее всего, что мы просто ошиблись залом. Но Миронов, прекрасно понимая и сам, что ситуация специфическая, тут же к нам навстречу направился, громко говоря на ходу:

— Павел, Галия, очень рад, что смогли найти возможность посетить мой день рождения.

Ну, ясно, что любопытство остальных собравшихся от этого сильно не уменьшилось. Стало понятно, что мы вроде как и свои, но кто же мы это такие, свои?

Я тут же Миронову чемодан вручил, чтобы обратно к гостям он уже сам его катил, сказав, что внутри есть немного еще подарков, помимо самого чемодана.

Поблагодарив за подарок, Миронов, как интеллигентный человек, подвел нас к остальным гостям и представил:

— Это мои хорошие друзья, Павел Ивлев и Галия Ивлева. Мы с ними на одном из дипломатических приемов познакомились, уже не помню на каком именно. А с Павлом мы недавно ездили в Японию. Он как раз и является автором той самой пьесы, в которой я сейчас главную роль играю в «Ромэне».

— Не, ну а что? Хорошие друзья, — тут же сказал Ширвиндт. — Подарки целыми чемоданами дарят. Это же замечательно. Где бы мне таких друзей найти? Ну что, Павел, может быть, ты и со мной тоже подружишься?

Да, возможно, со стороны это для кого-то и фамильярно бы прозвучало. Но это же, блин, люди, тесно вовлеченные в деятельность Театра сатиры. Что, они должны с чопорным выражением лица с теми, кто в гости к Миронову пришли, общаться? Да и, тем более, вполне может быть, это проверка на то, есть ли у нас чувство юмора, или мы люди душные и чопорные. Так что, улыбнувшись в ответ Ширвиндту, я сказал:

— Конечно, Александр. Надеюсь, однажды у нас с вами дойдет дело до того, что и на вашу улицу прикатится чемодан с подарками.

— Есть такая вероятность, — улыбнувшись, подхватил Миронов. — Тем более, что я точно видел, что у Паши есть два таких чемодана. У него и сестра за рубежом живет большую часть времени. Так что с чемоданами у него все точно хорошо, причем самыми лучшими в Москве.

Мы тем временем пожали с Ширвиндтом друг другу руки. И, вроде бы, по выражению его лица я понял, что первичную проверку я прошел, душным он меня не считает. Тут и Державин ко мне подошел, за руку поздоровался, а Галие руку галантно поцеловал, после чего сказал:

— С такой красивой молодой парой готов дружить и без чемодана.

— Все правильно, — улыбнулся, подходя к нам, Марк Захаров. — Один чемодан, который Миронов у нашего гостя видел, уже у него. На второй уже Ширвиндт подписался. Значит, Миша, все, что тебе остается, — это дружить с товарищем Ивлевым без чемодана.

— Жизнь — это боль, — согласился с ним я.