— Так мы можем, получается, постараться назначить свадьбу на ту дату, когда Павел сможет ко мне на Сицилию приехать? — радостно спросил он.

— Да, все верно ты понял. Думаю, твой друг обрадуется тому, что на твоей свадьбе побывал. Павел очень хорошо к тебе относится, — подтвердил Фирдаус его догадку.

— Ну что же, — улыбнулся Альфредо весьма довольно. — Давай тогда согласуем даты, когда он сможет ко мне на Сицилию приехать. А я сразу же дяде позвоню, чтобы он именно на эту дату торжество и назначил.

Москва, квартира Ивлевых

Да уж, поспать получилось совсем ничего, но не буду же сейчас снова ложиться. Да и Тузика на прогулку вести надо. Так что, проводив Галию и поприветствовав Валентину Никаноровну, пошел в ванную, сполоснул лицо холодной водой. Затем оделся, как обычно в последние дни одеваюсь на прогулку с Тузиком и параллельную пробежку. Выглянув в окно, правда, перед тем как выйти, удивился.

Ночью неожиданно похолодало. Снега сантиметров десять накидало.

Ну вот, а я уже думал, что таять он продолжит…

Если так и дальше дело пойдет, то будет у нас шанс и в это воскресенье тоже на лыжах с Сатчанами покататься. Лыжные прогулки все же — это вещь великолепная. И мышцы потом гудят натруженные приятно так. И прогуливаешься среди деревьев, что, как я прекрасно знал из будущего, очень полезно для снятия стресса. Да и Сатчаны — люди приятные. Разбиваемся большую часть прогулки по двое. Мы с Сатчаном о своем болтаем, девушки — о своем. Все довольны жизнью.

Взгляд в окно заставил только обувь подкорректировать. Вместо туфель спортивных, что мне Диана привезла, надел бурки, еще из Святославля, изрядно поношенные. Неспортивная, конечно, обувь, тем более для бега не очень подходит. А что еще делать? Сезон такой. Что у тебя есть, в том и бегаешь.

Уличный холод приятно освежил. После пробежки совсем взбодрился. Да и Тузик чувствовал себя на вид превосходно. За пожухлой травой больше не охотился. Петлял по снегу, как заяц-русак. Да, только здоровая собака себя так будет вести. Окончательно успокоился по поводу его недавней болезни. Вот что значит дворняга — живучесть у пса повышенная.

Вернулся домой, а мне Валентина Никаноровна говорит, что мне пару минут только как звонил товарищ Межуев. Просил перезвонить. Ага, ну вот, наконец, подвижки и по Межуеву тоже пошли. — обрадовался я. А то неприятно себя ощущать в каком-то подвешенном состоянии. Принес же ему свои предложения еще перед поездкой в Японию. И с каждым днем все больше переживал из-за того, что никакой реакции с его стороны не имеется.

Перезвонив, наткнулся на Таисию Григорьевну, его секретаршу. Та, услышав, что меня Межуев просил набрать его, поздоровалась со мной неожиданно ласково. Даже Павликом назвала, чем привела меня в полное изумление. Так и сказала:

— Сейчас, Павлик, я вас соединю. Он только недавно разговор закончил, должен быть доступен.

Я аж головой покачал. Вот же непонятная женщина. То строить меня пытается и, наверняка, обижается, когда я отпор даю, то я у нее уже Павлик. Но что обещала сделать, сделала, соединила меня с Межуевым.

— Паша, здравствуй, — сказал Владимир Лазоревич. — По поводу той нашей встречи есть у меня для тебя интересное продолжение. Жду тебя у себя завтра с самого утра, если тебе удобно.

— Полностью удобно, Владимир Лазоревич, — подтвердил я.

— Ну все, давай, тогда подходи. Тебя ко мне сразу проведут.

— До свидания, Владимир Лазоревич, — сказал я и положил трубку.

Ну вот, похоже, у меня все же будет новая работа. Совершенно однозначно нужно понимать то, что Межуев мне сейчас сказал. Явно какое-то одно из моих двух предложений его точно устроило.

Сел поработать над пьесой. Нравилось мне то, что у меня получалось, все больше и больше. Так заработался, что когда на часы посмотрел, сразу поспешил на выход из квартиры. С кураторами мне встречи пришлось отложить по их просьбе, это верно, но сегодня мне надо на комбинат ЖБИ ехать. Там же я сам куратор, и мой проект по модернизации нуждается в регулярном присмотре. Так что я еще в пятницу с Пигоревым договорился, что сегодня подъеду.

Захаров по моей просьбе поменял местами главного инженера с директором, и теперь я очень надеялся, что Пигорев мои ожидания, как новый директор, оправдает. Баклашов все же очень инертен, из него главный инженер, по идее, намного лучше будет, чем директор. Но сегодня на встрече с ними и узнаю, так это или нет…

На проходной меня встречал заместитель директора, Томский. А в кабинете меня уже ждали и Пигорев, и Баклашов.

Поздоровался со всеми за руки и спросил:

— Ну, товарищи, чем меня порадуете? Как успехи с новым цехом? Как продвигается его оснащение?

— А он уже работать начал, Павел Тарасович, — улыбнувшись, ответил мне Пигорев.

Ай, молодец! — подумал я. — Не ошибся я в нем. Есть в нем кипучая энергия, которая на новой должности получила возможность для применения.

— Так быстро справились! — покачал головой я. — Просто приятно поражен, Дмитрий Иванович! Может быть, вы меня тогда сразу и на экскурсию туда проведете?

— Конечно, Павел Тарасович! А пока ходить будем, нам тут стол накроют, чтобы могли потом посидеть и обсудить то, что вы увидите.

Ну, возражать я по обоим пунктам не стал, конечно. И то, что я не голоден, и спиртное тоже пить не буду, не является основанием для отказа. У нас же как — если проверяющий с тобой за один стол не сел, то чем-то недоволен. Либо, что тоже плохо будет воспринято, брезгует. Зачем мне настраивать против себя руководство комбината, которое раньше намеченных сроков модернизационный проект внедрило? Захарова порадую при следующей встрече, потому что у нас с ним очень грандиозные, почти что наполеоновские планы на новую плитку. Главное, чтобы она качественной была, конечно, учитывая, что мы ее на отделку пешеходных дорожек Кремля планируем запустить. Но руководство комбината тоже в курсе об этом, так что, по идее, глупостей делать не должны.

Проследовали всей компанией в новый цех. Красиво сделали и добротно. Окна большие, что неплохо для экономии электроэнергии, да и для глаз работников естественный свет полезнее. Да и как вспомню, как эти лампы дневного света постоянно моргают, что невероятно бесит… Так что чем больше времени можно без них работать, тем лучше.

Станки все импортные стояли, в том числе и пресс. Молодцы немцы, как и обещали, быстро все привезли. Вот что значат личные связи и взаимообмен. Я Берлину помог с новенькими красивыми площадками для детей, а они мне с дефицитными в СССР станками.

Показали мне и плитку. Ну что сказать — в точности как та, к которой я в XXI веке привык. И что приятно, в разной цветовой гамме, аж шесть цветов.

— Что по прочности? — тут же задал главный вопрос я.

— Не сразу, но к заданным параметрам прочности уверенно приблизились, — заверил меня Пигорев.

— Значит, могу уже звонить, чтобы первую партию повезли в Кремль, дорожки мостить? — посмотрел я на него.

— А и везите! — рубанул рукой воздух он. — Хорошо будет плитка лежать, долго. Гарантирую!

Баклашов и Томский выглядели, когда этот вопрос услышали и ответ своего шефа, правда, не очень уверенно. Но их я уже успел оценить — люди они малоинициативные и боязливые. Такие ничего не будут делать просто на всякий случай, как бы чего плохого не вышло. Так что буду ориентироваться на Пигорева. Сделал уже ставку на него, значит, надо надеяться, что я в нем не ошибся.

Эх, здорово-то как, что плитка теперь современная появилась! Что там Кремль? С него бонусы будет Захаров получать. Ясно, что едва хоть несколько дорожек там замостят, как все члены Политбюро начнут справки наводить, кто это такое полезное и красивое дело затеял. Захарову виднее, правда, на себя эту ответственность и лавры полагающиеся принимать или и с Гришиным поделиться. Скорее всего, по второму сценарию пойдёт, я так понимаю, чтобы еще больше укрепить добрые отношения с первым секретарем Москвы…