— Опять обжоры, сэр?

— Да. Хотел я зелень обкатать в более спокойной обстановке, но уже как сложилось. Новички — постарайтесь не лезть в самое пекло, там вас мгновенно на атомы распустят. Щипайте их с края. Все пошли!

Судно дрогнуло — это завязалась перестрелка между судами эскадр, и шальные болванки, разогнанные электромагнитными стволами, прорвались к «Эстер». Шальные, потому, что авианосец стоит на дежурстве по всем правилам — прикрытый более толстой бортовой броней старших товарищей. Так что сюда прорываются только случайные подарки, проскочившие мимо основных целей во время маневрирования.

И еще раз. Но только теперь огонь противника тут ни при чем, это пошли вниз стартовые столы, опускающие истребители на впп[1], расположенную под полом ангара. Там «Рокот» разгонит специальная катапульта и движки самого истребителя. Последнее, что я увидел, это расчеты борьбы за живучесть корабля, шустрой рысцой занимающие посты, положенные по боевому расписанию. А затем краткий миг темноты, бешенное ускорение, выплюнувшее меня из недр авианосца, и свет тысяч звезд открытого космоса.

Как они прокрались так близко? Как обманули автоматические следящие станции, их же натыкано за пределами системы сверх всякой меры?

Но в следующую секунду мне стало не до этих риторических вопросов и отвлеченных переживаний, ответ на которые весьма прост — смогли. Может система маскировки новая, более продвинутая, а может быть обычная человеческая халатность наших операторов слежения.

Плевать. Сейчас я четко осознал другое. Вот он реальный бой. Никакой учебной краски, пушки заряжены боевыми снарядами, а ракеты не подают сигнал подрыва — они в хлам разносят неудачника, что не отвел их от себя. Руки мелко задрожали, а спина покрылась липким, холодным потом. На глаза упала серая пелена.

— … ак! Мрак! Драть тебя в душу против шерсти!

— Да, Птаха.

— Ты уснул там? Или обосрался⁈

— Я в норме.

— Тогда командуй!!

Я сверился с показаниями бортовой сети и вычленил главное — цель, назначенную бк «Рокота».

— Наша метка тридцать три-шестнадцать.

— Принято. Три, три — один, шесть. Работаем «Щипцы»?

— Да, на счет. И… спасибо Кира.

— Нашел время. Не за что.

— Раз, два… делай!

Наши машинки разошлись. Я рванул вверх и чуть вправо, а напарник вниз и слегка левее, чтобы через несколько мгновений диаметрально изменить курсы и зажать истребитель противника между двух огней.

Пилот противника наш маневр если и разгадал, то своевременно отреагировать на него не успел. Так что элементы его пассивной брони весьма шустро полетели в стороны. Жаль не долго, из-под огня он вывернулся довольно быстро. Но хвост в виде меня не сбросил.

Одновременно следить за обстановкой вокруг, отстреливать очереди по «свинье» и вести его самого, не давая оторваться — та еще задачка. И моего опыта реальных боев явно на все не хватает. Пришлось перевести истребитель в режим огня по готовности — делегировав это ии машины. А самому сосредоточиться на маневрировании.

— Ракетная атака — заскрипел бк.

— Отстрел ПРС.

— Отстрел произведен.

Жертву пришлось бросить, спустив ему вдогонку парами сразу четыре ракеты — чтобы повертелся, засранец. И самому тоже начать противоракетный маневр. Надежды на ПРС далеко не всегда оправдываются, как показывает практика.

Цепные псы противника потерялись в облаке шашек, но бургер не дремал.

— Захват системой наведения

— Вижу — крякнул я, рывком уходя от очереди в борт

— Птаха, ты где?

— В полной жопе, Лат — голос напарника звенел от напряжения

— По-о-оня-ял — растягивая гласные от навалившихся перегрузок, выдавил я из себя.

Очередной вираж вывел меня в хвост седока Киры и бк незамедлительно отстучал по нему злую очередь. Развороченный борт и три из четырех движков, наемники «Крафт Фьюжен Фуд Инкорпорейтед» летают на однотипных с нами машинах, заставили его резко дернуться в сторону, вывалиться из боя и вообще ковылять на свой носитель. А в догонку ему рванули сразу три «пса».

— Интересно, мне зачтут его как сбитый?

Ничего личного, только бизнес — мстительно подумал я, видя, что пилот подранка катапультируется из обреченной машины. Теперь точно звездочка на борт и первые кредиты сверх оклада.

О! Да я втягиваюсь, похоже! Но несвоевременные мысли прервал дробный перестук и вибрация уже моего «Рокота».

— Повреждения? — рявкнул, закручивая бочку.

— Ноль три процента.

Шальная очередь. Повезло — краску только поцарапали, да пару элементов пассивной брони сорвали. А могли и колпак раскрошить — злобно добавил, чтобы не расслабляться.

— Эскадрилья — в дом!

Это лидер вытаскивает нас из боя. Только сейчас я заметил на радаре приближающиеся к схватке зеленые метки второй волны. Это хорошо, а то я уже почти пустой.

— Птаха, ты как?

— Бывало и лучше. Вовремя нас домой завернули, у меня расход боеприпасов девяносто процентов, а картридж ПРС уже давно дном сверкает.

— У меня примерно так же.

— А классно ты моего наездника отделал. Считай первую звездочку на борт заработал — с тебя простава!

— Это да. Только меня самого дважды чуть со звездным ветром не смешали. Опять же, разбор и утверждение сбитых будут после окончания боевых действий.

— Но проставиться тебе все равно придется! И чем раньше — тем лучше.

— И то верно.

Нервное напряжение боя схлынуло. В этот раз удалось разминуться с костлявой. Но руки снова задрожали, да так сильно, что возникли опасения, что машину придется заводить в ячейку автопилотом, как зеленому сопляку. Но обошлось, и «Рокот» я посадил самостоятельно.

— Сколько? — поинтересовался у Дока, с благодарностью принимая чашку горячего кофе.

— Семь двадцать четыре.

— Серьезно? Мне казалось, что мы там вертелись целую вечность.

— Сам потом на разборе в записи увидишь. Как машина?

— Все отлично, Юра.

— Вон там присядь, отдохни.

— Спасибо.

Кривая пластиковая табуретка, вся в пятнах машинного масла и затертых потеках других реагентов, указанная моим старшим техником, неожиданно показалась самым уютным местом на корабле, и я мгновенно вырубился.

[1] Взлетно-посадочная полоса

Легкое дрожание палубы оповестило меня о том, что мы, наконец-то, встали на глиссаду разгона и погружения в подпространство. В который уже раз задумался над странностями терминологии. Обозначение данного маневра берет свое начало с прародины человечества — Земли. Наемники в своем репертуаре. Но, как всегда, есть нюансы.

Если верить справке из ВГС, изначально, глиссада — это траектория атмосферного летательного аппарата, по которой он снижается, в том числе перед посадкой. В случае же космического пространства, все несколько иначе. Никуда садиться «Эстер» не собирается, наоборот — вовсю наращивает скорость. А понятие снижения, в бездонном вакууме вообще вещь сугубо относительная. Но, как бы то ни было, процесс, когда корабль вначале выходит на прямую, потом разгоняется до необходимой скорости, и затем, в определенной точке пространства, уходит в гипер — называется выходом на глиссаду. И да, точка перехода в каждой системе ни одна и располагаются они на разной «высоте», если смотреть по плоскости эклиптики. Ученые обзывают это склонением. Та еще заумь, без которой, правда, нечего даже думать стать пилотом.

Что-то я отвлекся. А, между тем, до закрытия бара осталось не так много времени. Раз мы уже встали на глиссаду, значит, через два часа нырнем, и лучше бы мне к тому времени лежать в противоперегрузочном коконе своей койки, иначе букет непередаваемых ощущений обеспечен. Ну, нафиг! Впрочем, еще на полчаса можно задержаться.

Как-то незаметно, за полтора года службы, бар во второй релаксационной зоне шестой палубы, стал моим излюбленным местом отдыха. Да, есть еще первая и даже третья зоны отдыха. Пятый флот рассчитан на длительное базирование вне населенных систем. Авианосец второй эскадры и «Див», по совместительству, самые здоровые его лоханки, являются еще и штатными местами отдыха экипажей. Так что после окончания рейда, мы каждый раз возвращаемся к основному составу, и минимум на месяц глушим маршевые движки. Чтобы озверевшие наемники с других эскадр получили краткое увольнение «на берег» — приоткрыть вентиль спуска накопившегося пара. Плюс раз в два года флот вставал на плановое трехмесячное техобслуживание у станции «Нархат». В это время командование проводило плановую ротацию кадров на отдых и хозяйственные работы. Сейчас мы направляемся как раз к станции, так что впереди меня ждет заслуженный отпуск. Который, фактически, уже начался, ибо пилотов москитного флота на перегонах никто не нагружает — нечем. Вот я и забрался в любимый бар, чтобы за кружечкой дрянного, но холодного пива, покорпеть над давно вылизываемой до блеска затее — «камуфляже» моего «Рокота».