— Но разве не стоило кого-нибудь из них оставить в живых? Ведь вон, водитель сказал про Смельцова, а тут… — я взглянул на отца.

— А тут обращение через посредников, Елисей. Сумма была огромной, раз смогли заказать Воинов. И хоть с каждого наёмника шкуру сорви, засыпь солью и обратно надень — всё одно не смогут назвать имя заказчика.

— Отец, — я повернулся к Святославу Васильевичу. — Если за этим стоит кто-то высокого уровня, то они поймут, что силовые методы в лоб против нас не работают. Они изменят тактику. Начнут бить исподтишка.

— Я знаю, Елисей. Именно поэтому с сегодняшнего дня мы переходим в режим максимальной готовности по всем фронтам, — отец поднялся с кресла, поправляя манжеты. — Завод отбит. Производство не остановится. Но теперь нам нужно нанести ответный удар. Вот только кому? Смельцову? Если по нему ударить, то вряд ли мы выйдем на главного заказчика. Поэтому мы…

— Ваша Милость! Ваша Милость! — к нам подбежал Гордей. — Водитель сбежал!

— Как сбежал? — поднял бровь Святослав Васильевич. — С отягощением или без?

— Как вы и просили, — улыбнулся Гордей. — Оснащён в лучшем виде!

— Что же, тогда остаётся только ждать! — кивнул отец. — Прослушивать каждый его вздох, каждый писк.

— Будет исполнено! — тут же ответил Гордей. — Разрешите идти?

— Разрешаю. Да и вы, ребята, шли бы спать, — посмотрел на нас отец. — Вряд ли тут будет что-то интересное. А отдохнуть и выспаться сейчас не помешает.

Яромир хлопнул меня по спине, довольно скалясь.

— Всё так! Пошли, братуха, пару часиков поспим, а завтра я тебя на татами так загоняю, что ты сам будешь у меня пощады просить!

Мы вышли из командного центра и оставили за спиной мерцающие экраны, на которых бойцы деловито стаскивали трупы наемников в огромные, дымящиеся кучи.

Утро началось с того, что меня соскребла с кровати неугомонная Матрёшка.

— Боярич, боярич! Пирожки стынут! Да боярич же! Ну чего развалился? В Академию проспишь!

После посылания на фиг, а также угроз натянуть ей глаз на одно место, она всё-таки смогла заставить меня подняться и пойти умываться. Потом кое-как позавтракал и залез в машину.

Тело гудело так, словно по мне всю ночь ездил асфальтоукладчик, причем за рулем сидел пьяный садист. Мышцы налились свинцом, в затылке пульсировала тупая, тягучая боль. Я зевал всю дорогу, чуть ли не вывихивая челюсть, так как ночью долго не мог уснуть.

Ух, как бы молод я ни был, но не спать всю ночь и при этом заниматься сексом с двумя служанками… Это хоть и редкое удовольствие, но за него приходится расплачиваться. В эту ночь на меня как будто напало неистовство! Я был неутомим. На мне явно сказалась близость смерти, от которой у тела появилась одна только цель — оставить как можно больше потомства.

Да и к слову сказать — спать-то не особо хотелось.

Стоило только закрыть глаза, как перед мысленным взором начинали плясать багровые вспышки взрывов, а в ушах снова и снова звенели истошные крики заживо горящих наемников на уральском заводе. Голова норовила сама взорваться от количества мыслей, вот и пришлось спасаться таким образом…

Опасные земли, интриги, предательства, взрывчатка под днищем…

Мой внутренний ведарь, привыкший к честной резне с оборотнями, откровенно охреневал от столичных боярских многоходовочек.

Ехали мы в тяжелом, неповоротливом бронированном «Тигре» из гаража службы безопасности.

Гордей, сидевший на переднем сиденье в полном обвесе, то и дело поглядывал на меня в зеркало заднего вида. В его суровом лице читалось такое сочувствие, что мне аж тошно становилось. Я, конечно, выглядел помятым и разбитым, но хоронить меня было еще рановато.

На этот раз с нами в машине трясся и Яромир. Отец врубил режим параноика на максималках и настоял, чтобы мы передвигались исключительно под усиленной охраной. Брат по этому поводу откровенно злился. Он сидел, скрестив на груди руки, и сверлил мрачным взглядом тонированное окно. Окно не думало сверлиться и вообще оставалось глухим к его потугам.

— Ну вот что за подстава? — глухо ворчал Ярик, пиная спинку переднего кресла. — У меня на это утро были такие грандиозные планы! Лидочка обещала показать мне свою новую… коллекцию редких бабочек. В неглиже! А вместо этого я трясусь в этом бронированном ящике, как арестант. Ещё и под присмотром десятка хмурых лбов с автоматами. Батя вообще берега попутал со своей гиперопекой. Мы что, кисейные барышни?

Я хмыкнул в ответ и помассировал ноющие виски.

— Радуйся, что вообще живой едешь, Казанова недоделанный! Бабочки твои никуда не улетят. Неглиже не распустится. А вот если бы вчера под задницу в мотоцикл направленную мину прилепили, то собирали бы мы тебя сейчас по всей парковке в пластиковые пакетики. Так что терпи. Безопасность рода превыше гормональных всплесков.

Яромир недовольно прицокнул, но спорить не стал. Понимал, что я прав на все сто. Когда на кону стоит выживание рода, тут не до романтических свиданий.

Я перевел взгляд на широкую спину начальника СБ.

— Гордей, что там с нашей ночной «посылкой»? — спросил я. — Тот ушлепок-водитель, которого мы вчера так любезно выковыряли из перевернутого «Амура».

Безопасник чуть повернул голову и улыбнулся.

— Всё в ажуре, Елисей Святославович, работаем строго по плану Святослава Васильевича, — ответил Гордей. — Сделали вид, что отвернулись, а он умудрился «хитроумно улизнуть», пока охрана пересменок устраивала. Естественно, перед тем как дать ему «сбежать», наши спецы из техотдела ювелирно пристроили на волосы микропередатчик, так что при разговоре с заказчиком всё будет слышно.

— И где этот трусливый заяц сейчас бегает? — поинтересовался Яромир, мгновенно забыв про бабочек.

— Водитель успешно добрался до места остановки боярина Смельцова, — усмехнулся Гордей. — Наши ребята провели его до самых ворот. Но вот что интересно… Боярин Смельцов почему-то не захотел принять неудавшегося киллера сразу. Его отправили отмокать в комнаты для прислуги. Там велели сидеть тихо и не отсвечивать, пока барин сам не соизволит его вызвать.

Я задумчиво потер подбородок. Странно. Обычно сразу же проводят и требуют доклад. А тут… Что-то не то. Не по плану.

— Может, Смельцов тянет время, — констатировал я. — Или боится, что за курьером был хвост? А может, ждет указаний сверху. В любом случае, это пока нам на руку. Чем дольше этот чудак сидит в особняке, тем больше наш «жучок» может записать.

— Именно так, Ваша Милость, — кивнул Гордей. — Наши аналитики в бункере сейчас сидят в наушниках и слушают каждый пук в той комнате. Как только Смельцов вызовет водилу на ковер, и они начнут обсуждать детали проваленного покушения — то мы сразу всё узнаем. Мы возьмем этого хряка за яйца с неопровержимыми доказательствами.

— Вот и славно, — я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. — Будем ждать. Месть — это блюдо, которое подают холодным.

Вскоре мы прибыли на место. Бронированный «Тигр» плавно затормозил у ворот Академии. Место взрыва было огорожено отсечками и лентами. Остов моей «ласточки» сиротливо чернел на свободном пространстве. Я вздохнул и отвернулся.

Охрана Академии (крепкие мужики в серой форме с шевронами на груди) уже стояла наготове. Когда мы с Яриком выбрались из салона в сопровождении Гордея и двух здоровенных бойцов нашей личной гвардии, старший смены академических стражей шагнул навстречу.

Он коротко поклонился и преградил дорогу широким жестом.

— Доброе утро, господа Ярославские, — сухо, по-уставному произнес он. — Рады видеть вас в стенах нашего учебного заведения. Однако, согласно прямому распоряжению ректората и правилам безопасности Академии, вооруженная охрана родов дальше пропускного пункта не проходит. Ваш эскорт должен остаться за периметром.

Гордей тут же насупился. Его брови сошлись на переносице, а правая рука инстинктивно дернулась к кобуре под курткой.

— Слышь, служивый, — с угрозой в голосе начал наш безопасник, надвигаясь на охранника. — У нас особый случай. На молодого господина было совершено покушение. Прямо тут, под вашими «правилами безопасности»! Я отвечаю за его жизнь головой, и я ни на шаг от него не отойду, пока…