Лира стояла в полумраке, и взгляд её сам собой упал на ящик прилавка.

Тот самый, где Элиан спрятал пергамент.

Она знала, что не должна этого делать. Он ясно дал понять: «Твоя работа — стекло, а не мои тайны». Но в груди зашевелилось то самое чувство, которое привело её в эту лавку неделю назад. Отчаянное любопытство. Желание знать, с чем ты имеешь дело, прежде чем оно убьёт тебя.

Ящик не был заперт.

Лира выдвинула его на дюйм. Внутри лежали свёрнутые бумаги, сухие травы в пакетиках, несколько монет и тот самый пергамент с подпалинами по краям. Она взяла его осторожно, как хрупкое стекло.

Рецепт назывался «Слияние».

Она развернула лист и пробежала глазами первые строки. Почерк был мелким, старомодным, но разборчивым.

«Слияние. Полное единение двух душ. После принятия зелья границы между сознаниями стираются. Боль, радость, мысли, сны — всё становится общим. Необратимо. Не имеет противоядия»

Лира замерла. Необратимо. Никакого «противоядия разрыва», о котором Элиан не обмолвился ни словом. Только чёрная метка в конце строки.

Она читала дальше.

«Ингредиенты: Слеза феникса (три капли), Корень крика (сушёный), Пепел сгоревшего желания (две щепотки)…»

Многое было ей незнакомо. Но последняя строчка заставила её сердце пропустить удар.

«…и кровь двоих, связанных единой целью. Кровь берут из левой руки, надрезая одновременно. Слова не нужны. Желание — вот что запускает Слияние»

— Кровь, — прошептала Лира.

Она вспомнила свой флакон. Пустой, тёмный, с гравировкой «Для той, кто осмелится». И слово «необратимо» теперь звучало не как пугало, а как обещание. Или приговор.

— Что ты делаешь?

Голос Элиана ударил со спины. Лира так резко обернулась, что пергамент чуть не порвала пополам.

Он стоял в дверях, с пыльным мешком в руке. Его лицо было непроницаемым, но в глазах — холодное бешенство.

— Я… — начала Лира.

— Ты читаешь мои записи, — закончил он за неё, бросая мешок на пол. — Думаешь, раз я дал тебе угол и хлеб, то можно копаться в моём прошлом?

— Это то самое «Слияние», о котором говорил тот человек, — сказала Лира, не отводя взгляда. — Ведь так?

Элиан подошёл и выхватил у неё пергамент из рук. Не вырывая — просто взял, с такой силой, что у Лиры побелели костяшки.

— Тебе лучше не лезть в это, — процедил он. — Слишком сложно для непосвященных.

— Я уже влезла, — тихо сказала она. — Я видела. Кровь двоих. Необратимо. Зачем тебе это, Элиан? Кого ты хочешь с собой связать?

Он молчал так долго, что она подумала — он выгонит её. Но вместо этого он отвернулся, сунул пергамент обратно в ящик и запер его ключом, который носил на шее под рубашкой.

— Ты невыносима, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я знаю.

— И любопытна как сорока.

— Это тоже.

— И то, что ты сейчас сделала, могло стоить нам обоим жизни, если бы вместо меня в дверях оказался кто-то другой.

Лира нахмурилась.

— Кто, например?

Элиан наконец повернулся. Его лицо было бледнее обычного — не от гнева, а от чего-то другого. Усталости? Страха?

— Сегодня утром я ходил за травой на Нижний рынок. — Он сел на край прилавка. — Там полно стражников. Не обычных, городских. Пришлые. В чёрных плащах с серебряной вышивкой.

Лира похолодела.

— Инквизиция? — спросила она, хотя уже знала ответ.

— Они. — Элиан посмотрел на неё внимательно. — Спрашивают про девушку лет девятнадцати, тёмные волосы, глаза карие, ростом около… — он окинул её взглядом, — примерно как ты. Ищут не просто так, а с особым упорством. Говорят, сбежавшая невеста самого лорда Арктура.

Лира прикусила губу. Она думала, что у неё есть месяц. Неделя. Хотя бы несколько дней.

— Они уже здесь, — сказала она не вопросом.

— Здесь, — подтвердил Элиан. — Пока просто спрашивают. Но если кто-то из торговцев вспомнит, что в Нижнем городе появилась новая девушка, которая работает в алхимической лавке… — Он развёл руками. — Долго ли догадаться?

— Ты прогонишь меня? — Голос Лиры звучал ровно, хотя внутри всё сжалось.

Элиан уставился на свои руки. Грязные, с обожжёнными пальцами, в старых шрамах.

— Если бы я хотел тебя прогнать, — сказал он медленно, — я бы вышвырнул тебя сразу после того, как ты появилась на пороге.

— Спасибо, что не сделал этого.

— Я знаю. — Он встал. — Поэтому слушай. Пока ты здесь, ты не выходишь на улицу без моего разрешения. Ни к рынку, ни за хлебом, ни подышать воздухом. Чистишь колбы, читаешь реестры, кормишь Барсона. И не высовываешь носа на свет.

— Надолго?

— Насколько повезёт.

Он взял медный котелок и плеснул в него какой-то жидкости из бутыли. Жидкость зашипела и засветилась голубым.

— А что, если они придут сюда? — спросила Лира.

— Тогда я скажу, что ты моя помощница. Торгуем зельями, ничего не знаем. — Он усмехнулся краем губ. — И спрячу тебя в подвал. Там темно, пахнет крысами, но дышать можно.

— У тебя есть подвал?

— Конечно. У каждой уважающей себя алхимической лавки есть подвал, — сказал он. — И у каждой неуважающей тоже.

Лира хотела поблагодарить, но слова застряли в горле. Вместо этого она вернулась к раковине, взяла ёршик и принялась тереть колбу, которая была уже чистой.

Барсон спрыгнул с прилавка, подошёл к ней и потёрся о её ногу, громко мурлыча.

— Тебе не всё равно? — прошептала она коту.

Кот посмотрел на неё своими болотными глазами и мяукнул так, будто хотел сказать: «Ему не всё равно. Он просто умеет прятать».

Лира украдкой глянула на Элиана. Он стоял у медного котла, мешал голубую светящуюся жидкость и делал вид, что ничего не случилось. Но она заметила, как он бросил взгляд на окно — на улицу, где в утреннем тумане уже бродили тени.

Стражники были не за горами.

И Лира поняла вдруг, что самое страшное сейчас — не погоня. А то, что она начинает доверять человеку, который три года пытается сварить зелье, стирающее границы между душами. И который имеет все шансы наконец-то его сварить.

А её пустой флакон с гравировкой «Для той, кто осмелится» вдруг стал еще тяжелее, словно намекая на что-то.

Глава пятая

Стражники пришли через два дня.

Лира услышала их раньше, чем увидела. Тяжёлые шаги, звяканье оружия, и голос — требовательный, привыкший к повиновению:— По приказу инквизиции. Откройте дверь.

Элиан, стоявший у прилавка, даже не вздрогнул. Он посмотрел на Лиру — один короткий взгляд — и кивнул в угол, где под старой циновкой скрывался люк в подвал.

— Не издавай ни звука, — шепнул он. — И не зажигай огня.

Лира скользнула к люку, откинула крышку и спустилась по скрипучей лестнице. В темноте она нащупала влажную землю, какие-то мешки и стену. Сверху донёсся грохот открываемой двери и голос Элиана — спокойный, даже ленивый:— Лавка закрыта. Приходите завтра.

— Мы пришли не за зельями. Приказ лорда Артана. Допросить всех, кто торгует запрещёнными ингредиентами.

— Торгую разрешёнными. — Элиан явно не собирался уступать. — Можете посмотреть. Только ничего не трогайте руками — некоторые пузырьки не любят грубости.

Шаги зазвучали по деревянному полу прямо над головой Лиры. Она затаила дыхание. Сердце билось где-то в горле. В подвале пахло сыростью, мятой и чем-то кислым. Она сжала в кулаке свой пустой флакон — единственное, что осталось от прошлой жизни.

— Где у вас подсобка? — спросил другой голос, более молодой.

— Там, — Элиан, кажется, махнул рукой. — Там спит мой помощник. Но он болен, так что не советую заходить — заразу принесёте.

— Нам нужно всё осмотреть.

— Осматривайте. Только аккуратно — моя колба стоит три серебряных, и я не люблю, когда её роняют.

Шаги переместились. Кто-то чихнул. Барсон, как поняла Лира, зашипел — кот не любил посторонних.

— У вас есть помощник-женщина? — спросил первый стражник.

— Нет, — Элиан ответил слишком быстро. — Парень, пятнадцать лет, золотушный, некрасивый. Вам он точно не нужен.