— Ты — монстр.
— Твой монстр, — поправил он.
Сегодня в лавке было тихо.
Лира тёрла колбы, наслаждаясь утренним солнцем, которое пробивалось сквозь чистое окно. В углу, на любимом кресле, спал Барсон. За прошедшие месяцы он не изменился ни капли — такой же толстый, наглый и самодовольный.
Элиан возился с медным котлом, колдовал над новым зельем для местного лекаря. Иногда он поглядывал на Лиру через связь — без слов, просто тёплой волной. Она отвечала тем же.
Их связь стала тихой и привычной, как дыхание. Она не мешала, не давила. Просто была.
— Я сегодня видела сон, — сказала она, не оборачиваясь.
— Какой?
— Про старую лавку. «Гнилой корень». — Она улыбнулась. — Ты стоял у прилавка и называл меня «похожей на ложь».
— Я был грубым идиотом, — сказал Элиан.
— Был. — Она обернулась, вытирая руки о фартук. — И всё ещё идиот. Но теперь — мой идиот.
Он подошёл к ней, обнял со спины и уткнулся носом в её макушку. Через связь она почувствовала его счастье — спокойное, глубокое, как лесное озеро.
— Как думаешь, — спросил он, — Артан ещё придёт?
— Придёт, — ответила она. — Но теперь мы готовы.
— Мы всегда готовы, — сказал он. — Мы — команда.
Лира рассмеялась и повернулась к нему лицом.
— Главное, чтобы ты не варил «Слияние» без моего ведома.
— Не буду, — пообещал он. — Только с тобой. И только если ты сама попросишь.
— Я уже просила. — Она коснулась его щеки. — И не жалею.
Он поцеловал её — легко, как в тот раз в мастерской. Барсон приоткрыл один глаз, зевнул и снова закрыл.
В окно заглянуло солнце, и тысячи пылинок затанцевали в воздухе, как маленькие искры.
Где-то далеко, за горами, в старом храме на холме, лорд Артан перевязывал свои раны и проклинал алхимика и девушку с золотыми глазами. Но сегодня у него ничего не вышло — его магия не слушалась, а пустые, которых он пытался создать, разваливались на части, не успев встать на ноги.
Он злился. Он строил планы.
Но это было уже не так важно.
Потому что в маленькой лавке на вершине холма, где пахло мятой и сосной, Лира и Элиан стояли в объятиях под утренним солнцем, и у них было всё.
Любовь.
Свобода.
И кот, который храпел в углу, не обращая внимания на их счастье.
Конец.
