Мужской голос отвлек от мрачных мыслей, разглядывания проезжающих автомобилей и кофе. Обращение по имени-отчеству – так знакомо… знакомый голос. Поворачиваясь на него, я уже знала, кого увижу. И вчерашнее раздражение стало понятно… как я сразу его не узнала? Из-за легкости тона, ясное дело. Он же всегда зажат, неестественен и… напомажен. И снова сопит!
- Андрей Владимирович, надо же! Какими судьбами? А бриолин ваш…? Так спешили, что забыли о нем, а заодно и розу с газетой?
Глава 26
Я быстро прошлась по нему взглядом, начиная с короткой мужской стрижки с вьющимися вихрами и заканчивая спортивными туфлями. Узнавания почти не было – совершенно другой образ, почти противоположный типаж.
И, наверное, растерялась? То ли тогда меня дурили, то ли дурят сейчас. Хоть бы розу, как обычно, притащил – я бы может быстрее реальность нащупала.
- Гель такой, Ольга Валерьевна – не совсем бриолин, в барбере посоветовали, иначе не уложить мои деревенские кудри, - расковано ухмыляясь, свободно откинулся мужчина на спинку стула и уставился на меня… в предвкушении, похоже. А накося… потихоньку приходила я в себя.
- Не знаю, почему так поступила Лариса – выясню потом, но вам мой Крузак, Андрей Владимирович, не светит.
- Причину вашего… немилостивого отношения ко мне, Ольга Валерьевна, я тоже выяснять не стану. А машина ваша мне не по карману. К сожалению. Но я здесь как раз по этому вопросу.
- В долг? В смысле – вы хотите рассрочить платеж? – дернулась я расстегнуть полупальто, но только пробежалась пальцами по хитрой застежке: - А о деньгах, это такая шутка? Вы же, кажется, заводчик? Или… неприятности, долги, банкротство?
- Да почти, - согласился он, улыбаясь: - Наконец-то вы меня выслушаете, а то бегаю за вами, бегаю…
Наверное, на лице моем отражалась напряженная работа мысли, потому что он просто смотрел, молчал, улыбался и ждал. И я между делом успела рассмотреть его внимательнее – джинсы, ну надо же… черный свитер под горло – как и у меня, и короткая утепленная куртка. Приятное лицо…обычное приятное мужское лицо с чуть хитроватым прищуром глаз. И зачем он делал из себя клоуна? Непонятно. И не женского внимания ждал от меня, получается? А я жучила мужика за просто так? И он терпел? Так это нужно ему было?
- А что вам нужно было? Цветы, конфеты и поиски встреч, получается, не ради моей красоты? – кислым голосом…
- Ваша красота стоит дороже, Оля… давайте уже по имени? Вы нужны мне в работу.
- Двусмысленно как-то прозвучало, - с сомнением пожевала я губами.
Он отвернулся, пряча улыбку, потом опять посмотрел на меня – глаза смеялись.
- А чему вы, собственно, радуетесь? – подозрительно сощурилась я, - денег у вас нет… даже смокинг был взят напрокат, как я поняла, а может и тот костюм тоже. Андрей.
- Даже не знаю... погода хорошая? - продолжал он щериться.
- А сопите так почему?
- Простыл. Сифонит в окно – не закрывается полностью, я в поля на «Ниве» мотаюсь.
- Так поля давно убраны, - показала я знание предмета.
- Идет подготовка почвы, озимые сеют под зиму, отсюда и название… я агроном по образованию. А заводик случайно получился, показалось разумным, тем более, что он рядом. Крупы из своего зерна продавать выгоднее, чем просто зерно. Сложность в том, что у меня нет команды. Есть работники, а команды нет. Я не успеваю контролировать. Элементарно. Отсюда результат. Пример вы должны помнить – то же пшено. Отборную крупу упаковали в серый целлофан, и я потерял на этом кучу бабла… денег. Уволил человека, но толку - взять с него нечего, - перестал он, наконец, улыбаться и выглядеть стал иначе. И восприниматься иначе, да… но я всегда любила докопаться до сути.
- Не куча бабла-денег, но все-таки? Почему вы совсем без них?
- Три года еще выплачивать кредит за завод. У меня рассчитано было все до копейки, потому что сроки сжаты, я сознательно шел на это, уменьшая процент. Накладка с пшеном не первая и не единственная. Если и дальше такими темпами… я точно начну брать одежду не в магазинах и не напрокат, а в хендехохе. Я, Оля, хотел предложить вам место своего зама.
Я прищурилась, вникая. Это было... неразумно. Раз пошла такая пьянка, то лучше пригласить кризис-менеджера. А-а… нет же денег! А на меня, получается, есть…
- А зарплата?
- Мало, - протянул он с сожалением, - полсотни – максимум. Но проживание бесплатно.
- Где, простите, проживание? – оттопырила я пальчиком ушко.
- Красивые серьги, - отметил он, - жить будете в частном доме, идеальные условия. Питание тоже бесплатно, а вот на Круза вашего у меня есть виды.
- Пипец наглость! – вырвалось у меня, - нет, вы не подумайте, я не выражаюсь, но тут – сами понимаете…
- Все понимаю – не дурак, - ухмыльнулся он, сразу опять посерьезнев: - И только с этим к вам даже не сунулся бы. Через три года, а если не побоитесь, то и сейчас… я возьму вас в долю (ее потом обговорим) – будем оба заводчиками. Но лучше через три – там уже без рисков.
- А там еще и есть чего бояться? Что-то одолевают меня смутные сомнения, как того… И потом - я товаровед, если вы не в курсе. И только.
- Варфоломеева отзывалась о вас, как о грамотном, волевом руководителе и работнике, на которого она смело оставляла весь сегмент, не напрягаясь контролем и проверками.
- А что там проверять, если все серьезные шаги делались с ее одобрения? – удивилась я.
- Шаги делались вами и в правильном направлении. Вы с ней и еще финик Кравцова… вы были командой, Оля, даже если не дружили или конфликтовали. И если бы она была владельцем сети, место ваше не отдала бы никому. Нашла бы чем вас заинтересовать. Я только вчера говорил с ней, так что…
- Вы знакомы с Ларисой, советовались на счет меня с Варфоломеевой… чего еще я не знаю?
- Близко знаком с Вероникой Павловной, - чуть склонил он голову, будто отдавая дань уважения моей маме: - Узнал, что с вами случилась беда и ходил предложить свою помощь – мало ли? Знаю еще, что вы вдова. С сыном не знаком, а с Евой виделись там же, когда забегал к Веронике Павловне. В тот первый раз мне показалась, что ей плохо… в смысле одиноко совсем без поддержки. И у нее дрожали пальцы… у мамы было похоже, только еще и изломанные, знаете – артрозом? Или артритом? - кашлянул он, - но мамы давно уже нет. Так как-то… - встал он, снял свою куртку и предложил мне: - Расстегивайте свои газыри – жарко здесь. Я не завтракал, рассчитывал поесть здесь, вы как – не против? Давайте ваше пальто.
Вона как… напряглась я, выпутывая из длинных петель пуговицы дафлкота. По-человечески все, серьезно. Или по-мужски? Только один момент смущал.
- Вы видели и меня тоже?
- Кто бы меня к вам пустил? – пожал он плечами, - да и мне бы в голову не пришло. Ясно же, что вам потом неприятно будет это знать. Что еще...? Несколько раз я водил вашу маму на прогулку. Ходили в ближайший парк, один раз в хорошую погоду прошлись вдоль Ново-Адмиралтейского канала – она давно его не видела. Рассказала там к месту пару таинственных историй. Потом мы два раза были в маленьком ресторанчике и ей очень понравилось… это с ее слов.
Совесть? С ней я пообщаюсь потом. Мне в голову не пришло водить маму на прогулки – она вполне дееспособна, о старости еще даже речи не идет. А вот то, что гулять одной тоскливо… наверное. Я смотрела на него и не створилось у меня. Ну никак! Где игра – тогда или сейчас? Странно. А где странно, там подозрительно.
- Вы же понимаете – подписывать любые бумаги и заключать договор я буду вместе со своим юристом? И мне нужно увидеть этот ваш завод, понять хотя бы приблизительно чего вы хотите - объем и фронт. Андрей. Может там вообще не моё?
- Всё там ваше – поверьте на слово. Не зря же я бродил за вами сколько времени. Я давно уже все решил и наперед просчитал. Неправильным был подход. Вероника Павловна сказала, что вас не умасливать нужно, а действовать немного иначе.
- М-да? – офигела я от того, как далеко у них зашло, - как сейчас вот – огорошить?
