- Я приму лучшее из возможных решений, - обещал мужчина, но как-то отстраненно, будто настороженно прислушиваясь.

И я тоже услышала - конский топот. Далеко еще и сколько-то еще можно пожить… сжалось все внутри в больной комок. Но перед глазами вставали все эти потопления, дыбы, испанские сапоги, натертые мылом петли… Время ушло, решение нужно принимать немедленно. Сто грамм бы на дорожку - чисто для храбрости.

- Освободите руки! Я обязательно спасу вас, клянусь! Слово дворянина! Если вы слышали нас тогда... мне пожаловано баронство, – продолжал настаивать «муж», глядя на меня будто бы даже с беспокойством. Может не так и плохо он относился к Дженни? Я ведь уже думала в эту сторону, но…

- Трудно верить вам, уж простите... Тот самый случай, когда поверить очень хочется, но невозможно… - бормотала я, все еще оттягивая решение: - Я боюсь не смерти, а унижения от вас - опять... я не заслужилалюбогонаказания, даже самого малого и не приму его. А еще я не хочу пыток и боли... Отказываюсь! - решившись, встала я и осмотрелась вокруг, вбирая в себя последние краски этого мира… времени, жизни. Может, будь времени хоть на грамульку больше, мы и смогли бы договориться. Но его уже нет.

Из-за деревьев на той стороне реки вырвались всадники. И в этом яростном стремлении отряда к нам, в спешке этой я видела только подтверждение угрозы для себя. Еще одно доказательство.

Судорожно вздохнув, подняла клинок и развернула острием к себе, прикидывая куда вогнать его так, чтобы сразу… без мук умирания. В сердце могла не попасть или не достать до него - руки слабоваты. Ключичная впадинка? Помучусь, но что уж…? Значит, нужно держать выше…

- Не смейте решать за нее! – отчаянно прорычал муж, дергаясь всем телом и сползая с каменных ступеней мне под ноги.

- Сама не хочу - верите? - то ли смеялась, то ли рыдала я - клокотало в груди: - Но вынужденно посмею! У меня есть право избавить ее и себя от мук. Даже вы – кто должен был защищать, делали ей больно.

- Не ей! - рычал и ворочался он, пытаясь освободиться.

- Мне, - согласилась я, - но слишком легко у вас поднялась рука.

Хотя чего я его воспитываю? Может он регулярно таскал ее за волосы, от того и бежала.

- Но я честно пыталась договориться с вами даже после этого.

- Мы непременно договоримся! Леди… Джейн! Распутайте меня!

- Не успею, да и... вы легко отдадите меня. Джейн не нужна вам, иначе не было бы Аннет.

Сделав шаг назад, шагнула еще раз и еще, потому что он полз за мной. Извиваясь, как червяк, полз и рычал… почти привычно уже, кстати.

То, что со мной происходило… это не смелость принять отчаянное решение - это просто страх. Сильный, обоснованный разумом страх тоже имеет огромную, отчаянную силу. И моя жизнь здесь, этот мир… ну не взаправду же оно? Так не бывает! Это просто сон, затянувшийся кошмар… происки уставшего от одиночества, разочарованного сознания. Все бессмысленно, если не с кем переплести пальцы... Если знать, что никто и никогда больше не пощекочет горячим дыханием тебя за ушком, не поцелует венку на твоем запястье так, будто в ней пульсирует королевская кровь... Которая опять отдает сейчас болью, ядом расплываясь по всему телу.

Нет… умирать не страшно, страшно повторять для себя каждый раз, как проснешься - "его больше нет, он умер" и продолжать жить - для других... своих близких, не для себя. Нет... уж лучше я - обратно к ним, в этом хоть какой-то смысл. А если даже в дурку, то там – у себя. Там я знаю, что делать, там я наизнанку вывернусь, но сделаю, как нужно мне, а здесь… Ненормальный же мир - дурацкий, шутоватый, бутафорский, а еще ужасно жестокий к нам с Дженни. Никого же рядом!

Уши будто заложило, слов я уже не слышала или просто не воспринимала. Время замедлилось, будто какой-то частью своей я была уже не здесь. Хрен вам, ребята, а не я...

Вынесла перед собой руки с зажатым в них кинжалом… дрожало внутри. Да нет – вся я дрожала: внутренности, губы, руки… Сколько еще дней или даже часов реально продержаться в таком режиме?

И все равно - сейчас не факт… что смогу и решусь - не факт.

Всадники ворвались на мост…

Зеркало казалось каким-то мутным, желтоватым, что ли? И в пятнышках, в темных крапинах в тех местах, где осыпалась амальгама. Старое даже здесь… Всплыли в памяти стихи:

Зеркала с желтоваты оттенком Отражали меха и шелка, Господин, заглянувший в них мельком, Был спокоен и бледен слегка. Он глазами искал отраженье Выраженья единственных черт, Не найдя, отвернулся в смятении: "Нет надежды… опять ее нет…"

Моя жизнь после смерти оказалась какой-то дичью и дурью, причем чем дальше, тем больше я в этом убеждалась. События нарастали, как снежный ком, а я вынуждено барахталась в них… барахталась в чужой жизни, чужих мелочных и ненужных мне проблемах. Глупо дала втянуть себя в них, не понимая абсолютно ничего в происходящем вокруг. Не понимала я и вот этого…

Черты Джейн Ризли были изящны и прелестны. Не славянские - почти неуловимо, но так... явно другой типаж. Нежное узкое лицо, высокий лоб, большие «туманные» глаза… серо-голубые. Густые тонкие брови чуть темнее, чем рыжеватые косы. Тонкий нос с плавной горбинкой и причудливого рисунка губы - нижняя чуть крупновата и бантиком так... Сейчас они были сухими, искусанные мною на нервах. Но девушку… вернее – молодую женщину это совершенно не портило. И еще… будто и не похожа, но чем-то неуловимо напоминает принцессу Милисенту из известного фильма. Не писанная красавица, но в честь таких - изысканных, особенных, как раз и слагают баллады и вирши, совершают безумства и на руках их носят, от сквозняков оберегают, а не то, чтобы…

Мы с ней похожи, как свинья на коня, общее - только принадлежность к женскому полу. Она полный антипод мне той, но Вселенная в очередной раз пошутила и теперь это я,умом своим и сознанием взрослая в общем-то тетка и бывалая мать. И кукухой при этом я не поехала, как сказал бы Вадя.

Образ прелестной девы, как на меня, был так себе… непривычный, не мой. Но разочарована я была не внешностью, а тем, что опять не угадала. Ожидала увидеть страшненькую девочку, которой муж нашел аппетитную замену. Но с приключениями сняв с себя странное сооружение, в общей сборке выглядевшее, как платье, обнаружила несоответствие и здесь. Да, все довольно скромно-небогато, а еще имеет место свалявшаяся кудель на причинном месте, опрелости по телу и даже расчесы. Я все это чувствовала, мучилась, потому и рвалась мыться. И вымоюсь, речь не о том - всё, женщине полагающееся и неплохой при этом формы было на местах… и очень даже к месту. И теперь, по факту осмотра, вопрос становился совсем не риторическим – а что еще ему нужно-то было?

Но кто их поймет? Гуляют и от красивых, и от умных, и от темпераментных. Попала вожжа под хвост – он заржал и понесся, часто сам потом не в состоянии внятно объяснить – чего тебе, убогий, не хватало-то? Как первый Ларкин муж. Просился потом обратно, умолял простить и ведь раскаивался искренне, не по-детски – это было видно и понятно даже мне, но… «забыть твой вояж в чужую *** не смогу, извини. Уверена – найдется человек, который оценит меня по достоинству». Переболела, переплакала, хорошо – имелся крепкий тыл. Со временем и человек нашелся. А через год опять развод по той же причине. И наши с Ларисой посиделки с вином, отвлекающие игры-настолки, разговоры по душам.

- Мама сватает мне нашего. И внешне приятного, и довольно обеспеченного надо признать, - задумчиво рассуждала подруга, - и я знаю, что она права – у меня дети, а для семьи нет мужчин лучше евреев. Они сто раз подумают и просчитают – а стоит оно того? Как правило, не стоит - тех же нервов, что не восстанавливаются ну и… разных прочих рисков. И даже если шляются, то жена гарантировано об этом не узнает, потому что умно шляются. Это все хорошо, но брак совсем без любви, Оль? А если и секс он не потянет? Протестировать его, что ли, еще на дальних подступах? Печально все… Но вопрос я рассматриваю, в чем тут дело? Налюбилась уже, похоже…