- Я, кажется, даже догадываюсь – за что, - с пониманием кивнула она.

- Я ухожу – навсегда. Поэтому и позволю сейчас себе такую наглость, смелость и… честь признаться вам, - дрожал его голос от волнения. И все равно, что его слышит сейчас еще кто-то. Хотя нет –этоон мог доверить только ей одной, поэтому подошел ближе и двумя руками оперся о шершавую древесную кору, будто обнимая собой женщину, но на самом деле на расстоянии нависая над хрупкой фигуркой. И будто хмелея от того, что сейчас происходит и от того, что сам говорит, прошептал:

- Я многие годы безумно люблю вас, Джейн…

- Я не Джейн, - так же тихо – шепотом, возразила она, вжимаясь в дерево.

- Я понял это сразу – она никогда не поднимала глаз. С той любовью я сто раз готов был распрощаться. Давно сделал бы это, если бы не вассальная клятва – просто не мог уйти. Любил до безумия и ненавидел иногда так же сильно – за вечно опущенный взгляд, за слабость и безволие, за свою собственную глупость! – шептал он словно в горячке.

- Поэтому и бросились за отрядом, чтобы отдать ее на растерзание? Как раз случилась ненависть?

- Я спешил спасти - не мог знать, что барон простит вам... такое. Спешил сделать все по закону, и вы стали бы моей.

- А спросить просто так, просто для порядка - чего хочет сама Джейн? – голос ее стал безразличен и холоден.

- Тогда – некогда было. Сейчас же… любые слова бессильны передать, что я чувствую. И мне мало просто смотреть на вас, подбрасывать изредка цветы и слушать шелест платья… стоять вот так рядом – я хочу сорвать его с вас и любить ночи и дни, месяцы и годы. Хочу быть с вами до самой старости. Всё это слишком сильно у меня, Джейн.

- Ольга, - растерянно шепнула она, - мое имя - Ольга.

- Ольга, - старательно произнес он, улыбаясь и глядя на нее с восторгом: - Удивительной красоты имя!

- Потому, что вы любите, - смотрела она ему в глаза и… может показалось ему? Его-то точно будто в темный омут затягивало. Прекрасное нежное лицо белело перед ним в волшебной темноте лунной ночи. Запрокинув его, она смотрела снизу вверх, а он плавился внутри от того, что чувствовал сейчас.

- Нет, оно и правда прекрасно – в нем есть сила и сразу же – нежность, как и в вас. Я боюсь испугать вас своей страстью… Ольга. Но сметь мечтать о вас, о поцелуях… почему-то уже не кажется мне святотатством.

- Страсти… спасибо, страсти не нужно, - отвернулась она, - а любить, это всегда слишком сильно. И мечтать… наверное, нормально… вы не испугали меня, Адер. Вы хотели еще что-то сказать? Кроме признаний?

- Милорд… - тихо позвал один из монахов. И Адер не поправил его – пускай считают выше по положению – это всегда только на пользу при общении с подчиненными, даже временными.

- Дай мне это время, Освин! Отвернитесь все, если невмоготу! Еще чуть времени – я дал вам его, когда вы в нем нуждались, - огрызнулся он.

- Освин? - напряглась Ольга, - брат Освин, который держал гербариум?

- Я не знаю – что он держал. Но да – это те, кто уцелел.

- Спасибо, Адер! – горячо выдохнула она, - Ризли не дал им такой возможности.

- Всё он им давал – они не взяли, - и резко сменил тему, действительно нужно было спешить: - Вы счастливы, хотите остаться с ним, Ольга?

- Я хочу домо-ой, - простонала она вдруг, - не могу больше - сил нет. Не потяну, не смогу! Зачем я здесь вообще, кому оно нужно?!

- Мне. Мне нужно больше всех. Бежим со мной! – решился вдруг он.

- Господи… да куда бежим?! – почти прорыдала она. И он понял, что потрясение, полученное ею при виде казней… а из-за чего еще она опять сбежала в ночной лес? Потрясение это никуда не делось, не прошло еще.

- В Испанию, во Францию, в Италию – куда пожелаете.

- Что ж так мелко-то, а? А давайте сразу – в Россию! – вскрикнула она, схватив его за одежду на груди и сильно встряхнув. И вдруг замерла, глядя куда-то ему за спину. Глаза, огромные и до того, стали вдруг еще больше и настолько темными, что в них, казалось, отражался весь окружающий мир, а не только свет уходящей луны.

- О-о-о… Здравствуйте, Ваше Величество! – прозвучало вдруг из ее уст громко и торжественно.

Адер и хотел бы, но не мог обернуться, даже пальцем шевельнуть не получалось. Только смотрел, не отрываясь, как зачарованный… и видел в ее глазах отражение туманной фигуры огромного размера и в рыцарских латах. А потом и острый отблеск опускающегося вниз гигантского клинка.

- Пощады! – отчаянно вскрикнула Ольга, - прощения! Помощи дай, Господи…

А дальше на его голову обрушился мощный удар...

Очнулся от того, что на лоб ему лилась вода. Освин, увидев, что он открыл глаза, с облегчением перекрестился.

- Слава Всевышнему! Я не понимаю, что случилось, потому что ран на вас нет.

- Миледи…? – прохрипел Адер.

- Миледи тоже лишилась чувств. Мы не смели коснуться женщины, но и на ней ран не было. Это испуг, я уверен.

- Вы тоже видели это, – понял Бигли. Он смотрел и видел, что вокруг все отчетливо и ясно – уже настал день. И стал оглядываться: - Где она?!

- Мы искали воду, потом ждали, чтобы вы очнулись… прошло время и стало светать. Послышались голоса – они двигались в нашу сторону. Подхватив вас, мы ушли оттуда. Брат Кевин остался наблюдать – миледи нашли и унесли… очень бережно, если вы тревожитесь об этом.

- Она сопротивлялась? – хрипел Бигли сквозь стиснутое нервным спазмом горло.

- Нет. Нет! - склонился к нему брат Кевин, - я сам видел и могу поклясться – она плакала от счастья и обнимала за шею того самого Ризли. Он унес ее и был очень добр к ней – не сомневайтесь, милорд, такое видно всегда.

- Что это было – с мечом? Расскажите мне, - потребовал Бигли.

- Мы никогда не говорим о них, милорд, иначе можно накликать опять. Все это время мы молились. Пора идти?

- Хорошо… да. Только мне нужно увидеть ее, нужно убедиться.

- В чем именно? Ран на ней не было – я клянусь вам в этом, - перекрестился Освин, - я ведь тоже немного лекарь – травник. Люди лишаются чувств по разным причинам.

- Именно, - потихоньку встал Бигли, держась за голову. Огляделся, узнавая этот ручей – до монастыря было не так далеко, сюда даже доносился слабый запах гари.

Но он не мог уйти просто так, подозревая что-то такое… от чего душу тянуло странной тоской, будто разом исчезло из его жизни что-то настолько важное, что жизнь эту разом обесценило.

Оставив монахов у ручья, он целый день высматривал на той стороне реки Ольгу. Ждал в нетерпении, когда появится, жадно всматривался, когда появилась – на руках у Ризли, потом с ним же на коне. Он и правда был бережен и осторожен с ней – брат Кевин не лгал. И она льнула, обнимая за шею…

- Собирайтесь, пора, - отстраненно скомандовал Адер монахам, найдя их в положенном месте.

- Возьмите, милорд, целый день вы морите себя голодом, - сунул ему в руки кусок хлеба с сыром брат Освин.

- Забыл, - отстраненно признался Адер, - как там…? Сантэс Креус (святой крест)?

- ПослеSanta Maria de Poblet,это самый большой монастырь от цистерцианского ордена в Испании, - подтвердил один из монахов.

- Пускай будет Сантэс Креус, - понуро выдохнул Бигли.

С Джейн все в порядке. Пора было что-то решать со своей жизнью.

Перед глазами бело… Как и всегда со сна, необходимо время, чтобы сконцентрировать зрение и память. Я и пыталась, но взгляд плыл, в голове – каша.

- Сейчас-сейчас, - что-то чуть влажное и ароматное аккуратно прошлось по моему лбу, потом спустилось к векам, заставляя прикрыть их. И стерло слезы. Теперь я чувствовала их влажное тепло на щеках и сырость за ушами. Ароматная штука прошлась и там.

- С добрым вас утром, Ольга Валерьевна, - донесся сбоку довольный женский голос. Повернув голову, я увидела женщину в белом халате, скорее всего – свою ровесницу. И свою комнату – крашеные в светло серый цвет стены, на которые сама наносила с помощью трафарета ритмичный рисунок темнее на три тона. И дерево фикуса в свете светодиодного спота… почти под потолок. И…