Улыбнулась грустно – кто о чем, а вшивый о бане… Беспокоясь о том, что могло случиться с неплохим в общем-то человеком, я все-таки больше боялась за себя.

Постепенно жара становилась не просто жарой, а настоящим пеклом. Страдали от нее все – я, мужчины, лошади. Дорога сейчас шла вдоль небольшой речки и Ризли в середине дня разрешил сделать короткий привал. Мне велено было отойти в сторону и отвернуться – мужчины спасались от жары купанием в реке. Приставленная ко мне охрана смотрела на это дело с предвкушением, а я с тоской слушала плеск воды и радостные возгласы.

Болела поясница. Я подозревала, что и настолько тяжелые месячные были из-за езды верхом – и застойные явления в малом тазе сказались, и тряска эта бесконечная.

Все такой же мрачный Ризли в штанах и одной только рубашке просто стряхнул с волос воду, даже не вытерев их и скомандовал отряду «на конь». Озабоченно прошелся взглядом по мне – плотному платью и замученной физиономии.

- Осталось совсем немного, миледи. Отлежитесь в Бьюли.

- А почему – там? – устало удивилась я, - хотелось бы сразу домой - вымыться, переодеться.

- Так нужно, - отрезал он и, отъехав, встал во главе отряда. Мы двинулись дальше.

Бьюли оказался небольшой и сравнительно аккуратной деревушкой на берегу реки. Прямым ходом проследовав к самому большому дому, Ризли спешился сам и сразу же снял с лошади меня.

- Здесь мы остановимся на некоторое время. Я помню ваши требования к проживанию – они будут выполнены со всем тщанием, стоит только озвучить их хозяйке этого дома. Я буду занят и уделить вам много времени не смогу. Но наведаюсь, потом… Багаж миледи – в дом! – оглянулся он на своих людей.

- Отправьте меня одну – с небольшой охраной, - попыталась я еще раз.

- Уже не могу, хотя ранее сделал бы именно это – до исчезновения Бигли.

- Вы считаете – мне тоже может что-то угрожать?

- Может быть все. Отдыхайте, миледи, - отвернулся он к выскочившей из дома шустрой пожилой женщине. За ней медленно шел высокий худой мужчина с озабоченным лицом. Они низко поклонились, глядя на Ризли с опаской или даже страхом.

- Слово моей жены – закон. Ее пожелания исполнять немедленно. Блейс, сейчас же огласите - если кто-то из жителей общины переправится сегодня через реку или даже просто приблизится к ней и неважно – будет это женщина или ребенок, он будет нещадно высечен.

- Я услышал вас, милорд, - склонился опять в поклоне Блейс.

- От вас больше ничего… Мы станем лагерем на излучине – людям нужен отдых. С миледи останется охрана – двое. Если возникнет необходимость, привлекайте их к помощи. Прощения, миледи… у меня почти совсем нет времени. Располагайтесь, отдыхайте, - отвернулся он и широко зашагал вдоль улицы. За ним вели его вороного, который слегка упирался, а потом, мотнув головой, возмущенно заржал. Следом шагом ехал отряд. Двое спешились и повели своих и мою лошадку куда-то за дом.

Общее впечатление от последних суток было – на взводе. Командир был на взводе и его настроение передавалось всем вокруг – отряду, мне и, казалось, даже лошадям.

Мне отвели самую большую комнату в доме и, похоже, она была чем-то вроде местного отеля или перевалочной базы – несколько спальных мест наподобие нар у стен, в центре стол с лавками. Может Ризли и правда спешил, но место явно было неподходящим для меня. И я попыталась это дело исправить.

Пока сидела в тени у дома, комната была полностью освобождена от любых тряпок и чисто выметена, а для меня постелена чистая постель на тюфяке, набитом свежим сеном. Охрана внесла в комнату корыто и наполнила его водой, а хозяйка помогла мне вымыться – у самой сил не было, я опять засыпала.

Поев творога с малиной и свежим, горячим еще хлебом и выпив чего-то похожего на компот, я легла в постель и попросила прикрыть снаружи ставни. Постирочное корыто, которым я воспользовалась для мытья, уже вынесли, но в большой комнате все еще пахло влагой и розовым мылом. В Портсмуте муж купил у французских купцов несколько брусков - неравнодушен, похоже, был к аромату розы.

В одной только тонкой рубашке я расслабленно раскинулась на постели, настраиваясь на отдых и сон. Откуда-то из угла комнаты подавал голос затаившийся в щели сверчок - тоненько и нежно, через равные промежутки времени. Я улыбнулась, прислушиваясь. За окнами раздавались мужские голоса, но тихо, приглушено, будто боялись мне помешать. Ризли держал всех своих буквально в ежовых рукавицах.

Он сильно изменился после пропажи врача. Конь того остался на месте, поклажа – тоже. Исчез только сам человек. Вариант с дикими зверьми не рассматривала даже я, версия с грамотно организованным похищением выглядела и то правдоподобнее. Или он ушел сам, но почему тогда без вещей? Муж не желал обсуждать этот вопрос, со мной так точно.

Полумрак в комнате, тихая ритмичная песня сверчка, приглушенные звуки с улицы – я уснула…

Проснулась, наверное, от взгляда. У него даже взгляд был твердым и жестким, почти осязаемым. Я завозилась в постели, пытаясь придать телу вертикальное положение, протерла глаза и огляделась – Ризли сидел на лавке у стола и действительно смотрел на меня.

- Я хочу говорить с вами, миледи, - звучал его голос немного отстраненно.

- Да я не против – говорите, - потянулась я на нервах к кружке с компотом и жадно допила то, что там оставалось. Говорить – не супружеский долг исполнять, так что это я завсегда.

- Мы с вами немного узнали друг друга за то время, что вы здесь, - начал он, - и мне нужно было это время в дороге - рядом, хотя оно стало трудным для вас. Не просто нужно, а необходимо, потому что я желаю большего… Не перебивайте меня – слушайте молча! – остановил он меня.

- К Джейн я всегда испытывал самые нежные чувства – как к своей женщине, как к слабому ребенку, как к человеку, которого не опасаюсь совершенно. И это все. Мне хорошо было отдыхать рядом с ней. И, кажется, это тоже все. Теперь же… вы способны дать мне больше, стоит только вам захотеть. Я тоже на это способен… А, впрочем, к чертям прелюдии, Джейн! - вскочил он и заходил по комнате: - Мне нужен союзник в вашем лице. Нужно ваше понимание и поддержка, наша постель станет отныне только вашей и моей, пускай они подружатся – наши тела... в этом вы можете быть правы. Мне нужны дети и нужен настоящий друг, Джейн. Никто в здравом уме не выбрал бы для этого женщину, но я наблюдал за вами и весьма внимательно – вы способны им стать, я ясно это вижу. Это странные выводы и для меня тоже они... странные. Это новые, непривычные желания и мысли, но они не так иллюзорны, как может казаться.

- Вы предлагаете мне партнерство в браке? – обобщила я.

- В том числе. Видите? Я прав – вы ловите мысли на лету. Надеюсь и в остальном меня поймете. Так вот… вы помните – Джейн бежала из дому?

- Да. Конечно помню. Странно бы...

- Она делала то, что было бессмысленно и никому не нужно - бежала в аббатство с намерением предупредить монахов об очередной экспедиции, посвященной монастырской секуляризации. Но они и так о ней знали и ждали ее. Его Величество продолжает роспуск монастырей, изымая их владения и ценности и оставляя монахам возможность присягнуть ему, как нынешнему главе Английской Церкви. Папство не должно больше иметь власти в его государстве. До сих пор вам понятно все? Хорошо... я и не сомневался в этом, - подвинулся он ближе и подался вперед, пристально глядя мне в глаза:

- Экспедицию должен был возглавить я, как и предыдущие в Хэмпшире, что в настоящий момент и делаю. Сегодня я намереваюсь начать и закончить одним днем. И это – всё. После этого пожалован буду титулом 1-го графа Саутгемптон, как преданный вассал короля. Не скрою – я имею намерение получить и дополнительную личную выгоду, но об этом еще рано говорить. Как и о том, что, надеюсь – когда-нибудь вы станете герцогиней. И это самая малая награда за то, что я делаю для короны.

- Бьюли… аббатство же находится на том берегу – прямо здесь, - вспоминала я, - вы объявите им волю короля? Сегодня? Но там уже ночь, - перевела я взгляд на окно – в щелях ставней было темно.