– Да. – Алина прошла за бабушкой в дом, разуваясь и на ходу продолжая рассказывать: – И Наум, и Галка, и даже Миша. А он тот еще домосед!

– Ох, как вас много.

– Так нам надо было еще пять человек найти, чтобы группу добрать.

– Это где вы их нашли? – Бабушка нахмурилась.

– В интернете, – махнула рукой Алина. – Объявление повесили в блоге студии, и подруга помогла с листовками.

– И кто эти люди? – спросила бабушка, накрывая на стол.

В ее голосе Алина уловила какую-то озабоченность.

– Я их лично не знаю, мы их по анкетам отбирали.

– То есть ты поедешь в такую даль неизвестно с кем? – уточнила бабушка.

– Не переживай! Старх сказал, что всех проверила комиссия, все нормальные люди. К тому же он с нами поедет.

– Он же не будет за тобой везде по пятам ходить, человеку тоже отдыхать надо.

– Баб. – Алина закатила глаза. – Все будет хорошо! Мы так долго к этому готовились. К тому, чтобы поехать именно туда.

– В ту самую деревню? – охнула бабушка.

– Да, в ту самую, – гордо подтвердила Алина.

– И что? Там люди еще живут?

– Осталось несколько семей.

Бабушка покачала головой. Налила чай и села напротив внучки.

– А что мама?

Алина боялась этого вопроса. Боялась и ждала.

– Этот вернулся, – зло бросила она.

Бабушка все сразу поняла и поджала губы. Алина знала, как она его ненавидит, как у нее болит сердце, когда приходят такие новости.

– Баб, – осторожно начала Алина, – почему ты никогда не приезжала к нам, пока он дома? Мама к твоему приезду совсем другой становится.

Бабушка тяжело вздохнула, посмотрела на свои руки, взяла чашку и только после этого ответила:

– Нам нельзя пересекаться.

– Почему? – не поняла Алина.

– Узнаешь, – сказала бабушка и сменила тему: – Ты поёшь?

– Да.

– А маме поёшь?

– Она уходит и закрывает дверь, стоит мне начать твою песню.

Бабушка снова вздохнула и что-то прошептала себе под нос.

– А помнишь, ты пела песню деду?

Взгляд бабушки изменился, стал настороженным и твердым.

– Я не помню слов, только мелодию. – Алина попыталась ее повторить, но ни одна нота не встала так, как надо. – Когда я ее впервые напела, мама не ушла. Помнишь?

– Не помню, – сухо возразила бабушка. – Возраст со временем забирает многое.

Алина кивнула.

– А ты вместе с ним не пела? – уточнила бабушка.

– Мне говорить-то не хочется, когда он дома, – проворчала Алина. – Он не знает, что я пою. А мама не рассказывала.

– Да, она не расскажет. – Взгляд бабушки смягчился. – Пей чай, пока горячий, я сейчас принесу пирог. Заливной решила сделать, как раз клубника поспела.

До самого вечера Алина рассказывала, как проходит подготовка к поездке.

– Представь: у нас в группе будет писатель! – Это была единственная анкета, которую Алина запомнила лучше всего.

– Молодой? – Бабушка хитро улыбнулась.

– Молодой, – подтвердила Алина. – Он из Москвы.

– Присмотрись к нему. – Бабушка продолжала хитро улыбаться.

– Баб! – возмутилась внучка. – Он вообще не в моем вкусе! Очки огромные, на пол-лица, дрыщ, еще и волосы длинные.

– Прям до плеч? – изумилась бабушка.

– Да не, вот такие. – Алина руками показала длину примерно до ушей.

– Это не длинные, а худого можно и откормить.

– Ой, всё. – Теперь Алина поспешила сменить тему.

Бабушка усмехнулась.

– Он всяко лучше Наума будет, – резюмировала она.

– А что с Наумом не так? – не поняла Алина.

– Себе на уме, – загадочно произнесла бабушка и пошла ставить новый чайник на плиту.

В бабушкином доме кухня и столовая находились по соседству. Маленький закуток вмещал в себя плиту, подключенную к газовому баллону, и небольшую рабочую поверхность, а рядом располагалось просторное помещение с круглым столом, старым холодильником и духовкой. Бабушка ее называла печкой. Настоящую печку в доме заменили на маленькую металлическую буржуйку. Даже тут время забрало свое. Не нашлось мастера, который мог бы обновить старое.

Глядя, как бабушка хлопочет на своей маленькой кухоньке, Алина вспоминала беззаботное детство, которое уже не вернуть.

– Отвези это матери. Пусть хоть поест нормально.

На стол встала корзина с гостинцами. Алина кивнула.

– А на того писателя бы обратила внимание.

– Ба-а-а-аб!

Дорога обратно была короче: так всегда кажется, когда возвращаешься по знакомым местам, хотя по времени – то же самое.

Свет дома не горел, запах почти выветрился, а из комнаты мамы слышался мужской храп. Алина содрогнулась от одной мысли о человеке, который его издает, тихо прошла на кухню и поставила корзину на стол. Раковина была полна стаканов и грязных тарелок, которые придется мыть ей. Иначе гора будет расти и кухня превратится в хлев. От попыток представить, что случится с квартирой за десять дней, Алину затошнило.

– Как бабушка? – спросила заспанная мама, стоя в дверях.

– Гостинцы передала, – ответила Алина.

– А как она сама?

– Поезжай и проверь.

– Мы с котиком почти договорились. – Мама не обратила внимания на злые выпады дочери. – Он сейчас скатается по делам, вернется, и мы обязательно ее навестим.

– Вы договариваетесь так уже лет пять. – Алину буквально затрясло от «котика».

– Он занятой, – напомнила мама и виновато улыбнулась.

– Сама поезжай, – чеканя каждое слово, сказала Алина.

Мама не ответила, взгляд уперся в корзину и стал безучастным.

– Не могу вспомнить песню, которую мама пела папе, – тихо-тихо проговорила она.

И Алине стало так горько. Так захотелось наброситься на человека, который остался в комнате, чтобы выгнать его из своей и из маминой жизни.

– Если я вспомню, все обязательно будет хорошо, я точно знаю, – продолжала шепотом мама. – Я спою ему, и все наладится.

Алина вздрогнула. Бабушка говорила, что он не должен знать о песнях. Вообще. Правда, она так и не поняла почему.

– Он сказал, что ему не хватает только песни, – серьезно и в голос сказала мама.

БИЛЕТЫ НА САМОЛЕТ БЫЛИ КУПЛЕНЫ. Удивительно, но нашлись места на ближайший рейс, да еще и по низкой цене.

Это единственное, что хоть немного радовало Захара, который ненавидел летать. Билетов на поезд с нужным временем прибытия не было, а гулять в незнакомом городе полдня он не планировал. Его решимости хватало на то, чтобы добраться на такси до аэропорта, а на месте снова вызвать такси, уже до автовокзала.

Перед взлетом стоило написать Марку, но от тревоги так заболела голова, что было сложно сфокусироваться. В итоге Захар снял очки и весь полет дремал в наушниках.

Город встретил его ярким солнцем и суетой. Местный аэропорт – как, впрочем, и все другие – был полон людей, они шумели, сновали туда-сюда, мешали Захару понять, где он вообще находится.

В такси он в окно не смотрел, а сидел, уткнувшись в телефон, прокручивая в голове, кто вообще будет в группе. На сайте было написано, что десять человек. Десять незнакомцев, которые интересуются фольклором. Явно не от мира сего.

– Будто я от мира, – усмехнулся Захар и не заметил, что сказал это вслух.

– Вы мне? – удивился водитель.

– Нет-нет, извините. – Захар мысленно настучал себе по голове. – Это тут сообщение было, я случайно.

Водитель быстро потерял интерес к пассажиру и вернулся к просмотру какого-то ролика. Только сейчас Захар обратил внимание, что таксист не просто лавирует в потоке машин, но параллельно еще и смотрит какой-то стендап. От возмущения внутри все сжалось, и первое, что хотелось сделать, – рассыпаться гневной тирадой. Взгляд Захара упал на крепкие руки водителя, усеянные наколками, а фантазия ловко подкинула картинку, как они вколачивают очки Захара в сиденье. Остаток пути Захар молчал, уткнувшись взглядом в спидометр и молясь на каждом повороте.