– Погоди, у меня такое ощущение, что подобный разговор у нас уже был. – Взгляд уперся в бутафорскую колонну, скользнул по золотой краске. Кто вообще решил, что это красиво?

– В самом деле? – Сидящий рядом хозяин дома удивленно поднял бровь. – У меня этого ощущения нет, сосредоточься и не отвлекайся.

– Честно тебе говорю, был уже этот диалог, мы так же сидели здесь в твоем кабинете и обсуждали это всё, и дождь тоже шел, вот как сейчас.

По окну стекала вода, скапливалась в кадках на веранде. Надо было сказать садовнику, чтобы убрал их под навес, зальет же.

– Значит, я просто повторю тебе то, что ты уже знаешь, но, как по мне, мы впервые касаемся этой темы. Может, тебе просто приснилось?

Долгий взгляд в окно, ощущение, что история повторяется, не отпускало. Возможно, это связано с чужими жизнями и воспоминаниями, а может…

– Снов я давно не вижу, всё чужие мысли в голове. – Тяжелый вздох. – Ладно, повтори.

– Это ищейка, видит суть вещей, может найти любого. С данным экземпляром тоже будь осторожнее, если ты услышишь в голове музыку, которая играет у него в наушниках, ты в его власти.

– Да, это я помню. – Этот разговор точно был, а может, был похожий. – А этот?

– Этот подменный, он ими управляет.

– И что нам надо делать?

– Для начала изучить и понять, насколько опасны они могут быть.

– А потом?

МУЗЫКА ТУЦ-ТУЦ ПО ГОЛОВЕ, свет слепил и мешал выхватить суть – как и во всех клубах, тут было проспиртовано, воняло по́том и дезориентировало. Достаточно, чтобы почувствовать себя частью толпы. Достаточно, чтобы слиться с этой толпой и перестать ощущать себя таким… Одиноким?

Под раздражающий туц-туц кто-то прошелся по ногам, чуть не облил пивом или что это было в стакане? Уже неважно. Надо выйти на воздух, в тишину, и перекурить заодно. Самое прекрасное – это баланс оглушающего клуба и такой же оглушающей, но уже иначе, курилки.

Мать так кричала, когда впервые нашла у него пачку сигарет, а ей не объяснить, что это социальная условность. Хочешь быть своим – давишься этим говном.

– Можно же без этого! – ругалась она.

Можно, но кому-то другому.

– А я тебя здесь раньше не видела.

Ей подошло бы описание «ноги аж от бровей». И как только ходят на таких каблуках?

– Я редко из дома выбираюсь.

И это было правдой. Зачем он пришел сегодня в клуб – загадка. Как обычно в поисках. В поисках той самой идеи, которая запустит в голове цепочку ассоциаций и даст сюжет. Но идей не было. Точнее, была одна – вернуться домой и не пытаться снова, в какой уже раз, социализироваться таким вот способом. Среди однообразной музыки и ярких запахов ты никому не нужен.

– А ты интересный. – Она затянулась длинной тонкой сигаретой, запахло ароматизатором. Кажется, виноградным. – Я Тесса.

В тот момент, когда она подала ему руку, он тоже затянулся, нарочито медленно убрал зажигалку в карман и выпустил дым в сторону. С выдуманным именем может и потерпеть.

– Сахар. – Он все-таки ответил на рукопожатие, а в голове промелькнула мысль: «Интересно, а она выкупит?»

– А ты сладенький! – пропела она, сжав его ладонь ужасно ледяными пальцами.

«Не выкупит», – расстроился, снова затянулся.

– А дай померить.

– Чего? – не понял Сахар.

– Очки свои. – Тесса протянула руку, быстро смахнула с его носа очки и чуть не уронила их на землю. – Такие большие! А ты без них правда ничего не видишь?

– Гораздо хуже, – мрачно отозвался Сахар.

– Ой, от них голова болит.

– Ну еще бы, там диоптрии стоят. – Он забрал очки, аккуратно протер их краем футболки и снова надел.

– А я никогда не носила очки, – заметила Тесса. – Даже после того, как умерла.

Сахар поперхнулся очередной затяжкой и посмотрел на девушку. Та уже потушила бычок об урну и упорхнула в толпу. Руки еще помнили, какими ледяными были ее пальцы, но цвет кожи, губы… Хотя все можно закрасить.

– Пора домой, я уже начинаю путать реальность с вымыслом.

Недокуренная сигарета полетела в мусорку.

Но выкинуть из головы странные слова не получалось. Полгода занимался тем, что выкапывал из сознания эти «странные слова», собирая их в кучку для читателя. А может, она все-таки сказала иначе? Мысли метались друг за другом, точно играли в догонялки. Путь до съемной квартиры показался в два раза короче, чем обычно.

«Даже после того, как умерла» – какая странная фраза.

В подъезде его встретила консьержка.

– Захар, опять затягиваете со сдачей денег!

– Забыл. – В какой раз уже забыл.

В квартире было тихо, всегда тихо. Иногда включалась музыка в колонке, чтобы заполнить общую пустоту, иногда – телевизор. Почему-то именно сейчас захотелось послушать новости, не ради того, чтобы быть в курсе, а чтобы создать фоновый шум. Тихое журчание чужих голосов разлилось по квартире.

Чайник, включенный с помощью колонки, подал сигнал. Видимо, недостаточно воды, надо долить. Из головы не шла девица из клуба. Так странно, непонятно, неправильно. Захотелось срочно с кем-нибудь поделиться.

Телефон оказался почти разряжен, пришлось искать провод, адаптер и тянуть пилот, чтобы удобно сесть с чаем за столом перед телевизором. Шел повтор каких-то региональных новостей. Самая громкая смерть в маленькой деревне. Сочувствовать такому никогда не получалось. Подумаешь, у кого-то что-то случилось. На экране.

Телефон ожил, подключился к сети и радостно накидал сообщений в чате. Какие-то предложения по пиару, запрос на рекламу и примерно с десяток разрозненных мыслей от друга. Друга по переписке. С ним Захар никогда не пересекался. Только знал, что того зовут Марк и что живет он то ли в Калуге, то ли в Туле. Визуально по карте примерно в тех местах.

«Я такое узнал, закачаешься!» – писал Марк, который в телефоне обозначался под именем «Мрак», – сам попросил так записать.

Следом шло несколько статей и каких-то исследований, которые читать в ночи было очень лень.

С Марком Захар познакомился на форуме. Искал информацию для доклада, сдуру решил написать ответ. И понеслось. Думал, что форумы мертвы, а оказалось все иначе.

«Как твои поиски сюжета? – Это был следующий вопрос. – Ты почитай про Жужжалку, я столько интересного накопал!»

Так вот что это были за статьи. Марк тянулся ко всем этим секретам и тайным знаниям, а еще любил теории заговоров и все, что было связано с теневой властью.

Захар на это смотрел скептически и даже не хотел погружаться хотя бы немного. Казалось бы, вот тебе готовый сюжет. Бери и пиши. Не то.

Взгляд выцепил на экране знакомое лицо. Девушка, та самая, что курила рядом в клубе. На фото серьезно смотрит куда-то вдаль. А диктор сообщает, что ее тело нашли ночью в реке. Захар напрягся, вслушиваясь в голос из телевизора. Во сколько нашли? Когда нашли? До или после их разговора? Почему-то это казалось очень важным. Но следствие никаких комментариев не давало, девушка была из какой-то непростой семьи, и к делу сразу подключились ее родители. Они стояли перед микрофонами мрачные, такие же серые, как погибшая, с такими же пустыми глазами. Семейка мертвецов, только эти живые.