- Реальность в том, Слава, что ты трус. Потому что вместо честного разговора выбрал предательство. А теперь еще и делаешь из меня виноватую.

Он резко отвернулся к окну. И впервые за весь разговор не нашелся сразу с ответом.

ГЛАВА 17

ГЛАВА 17

После их ухода дом стал похож на поле боя. Не потому что что-то было разбито или перевернуто. Наоборот — все осталось на своих местах: чашки в посудомойке, плед на диване, подушки ровно уложены, даже ваза с белыми лилиями на консоли у лестницы стояла так же безупречно. Но я знала: прежнего дома больше нет.

Светлана ушла с довольным лицом и поцелуем в щеку для Киры. Антон — с коротким, неловким: «До свидания». И почему-то мне было сложнее всего смотреть именно ему вслед. Слава проводил их до двери и, когда вернулся, застал меня в гостиной с мусорным пакетом в руках. Я молча сгребала со столика все, что принесла Светлана: коробку конфет, салфетки с золотым тиснением, ленточку от пакета, подарочную бумагу, даже чертовы чайные свечи с ванильным запахом, которые она зачем-то притащила «для атмосферы».

- Что ты делаешь? — спросил он.

- Выбрасываю мусор.

- Не начинай.

- Уже начала.

Я направилась к выходу, но он перегородил мне путь.

- Прекрати вести себя как ребенок.

Я подняла глаза.

- А ты прекрати ждать от меня достоинства там, где сам вытер об него ноги.

Слава опустил взгляд на пакет.

- Пуанты не трогай.

- Я и не собиралась. Это подарок Кире, не мне.

- Вот и хорошо.

- Хотя, — я чуть склонила голову, — выбор символичный.

- Что ты имеешь в виду?

- То, что твоя бывшая жена очень точно знает, на чем играть. На амбициях моей дочери, на ее мечтах, на ее доверчивости, на том, чего нельзя купить обычной куклой или шоколадкой. Умно. Очень умно.

- Ты видишь манипуляцию везде, где ее нет.

Я усмехнулась.

- Нет, Слава. Просто кто-то из нас двоих еще сохранил способность замечать подлость.

Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент на лестнице послышались шаги. Кира. Я не хотела устраивать новую сцену при ней, поэтому обошла мужа и пошла в прихожую.

- Мам, — окликнула дочь, — ты куда?

- Выбросить мусор.

- Я с тобой.

Я замерла. Обернулась. Кира стояла на лестнице, все еще с тем проклятым пакетом в руках. Глаза были настороженные, не теплые, не мягкие, но уже и не такие злые, как в машине.

- Иди оденься, — сказала я.

- Я уже.

На ней действительно была кофта, а в руке куртка. Я кивнула.

- Ладно.

Мы вышли вдвоем. Слава не остановил. И только в лифте, когда двери закрылись, Кира неожиданно спросила:

- Вы с папой разводитесь?

Я почувствовала, как воздух застрял в легких. Вот и все. Момент пришел.

---

ГЛАВА 18

ГЛАВА 18

Я смотрела на цифры над дверью лифта и не могла заставить себя повернуться к дочери. Пятнадцатый, четырнадцатый, тринадцатый. Как будто от того, что этажи убывают, можно выиграть время и не отвечать на вопрос, который все равно рано или поздно должен был прозвучать.

- Мам.

Голос Киры дрогнул. Именно это заставило меня посмотреть на нее. Она больше не выглядела боевой, только испуганной. Совсем девочкой, у которой пол внезапно ушел из-под ног.

- Я не знаю, — ответила я честно.

- Но что-то случилось?

Я коротко кивнула.

- Да.

- Из-за тети Светы?

У меня дернулся уголок рта.

- Не называй ее так.

- Почему? — сразу насторожилась Кира.

Двери лифта открылись на первом этаже. Мы вышли в пустой холл, и только там я позволила себе остановиться.

- Потому что она мне не тетя и тебе не близкий человек, — сказала я. — И потому что между ней и папой есть вещи, из-за которых мне очень больно.

Кира побледнела.

- Какие вещи?

Вот и грань. Тонкая, страшная, невозвратная. Можно было соврать, сгладить, оттянуть, сказать, что взрослые поссорились, что все сложно, что потом. Но я вдруг поняла: это «потом» уже наступило. Потому что кто-то другой год имел доступ к моей дочери, а я все еще пыталась быть аккуратной, чтобы никого не ранить. Кроме себя.

- Папа мне изменил, — сказала я.

Кира уставилась на меня, будто не поняла слов.

- Что?

- У папы отношения со Светланой.

Она отступила на шаг.

- Нет.

- Да.

- Нет, — повторила она уже громче. — Нет, она же… она просто мама Антона.

Я медленно покачала головой. У дочери дрогнули губы.

- Ты врешь.

Это было больно. Но не неожиданно.

- Я бы очень хотела, чтобы это было неправдой.

Кира стиснула в пальцах куртку так, что побелели костяшки.

- Папа не мог.

- Мог.

- Нет! — выкрикнула она и тут же обхватила себя руками. — Он бы так не сделал.

Я подошла ближе, но не дотронулась.

- Я тоже так думала.

На глазах у Киры выступили слезы.

- Поэтому ты не хотела, чтобы я с ними виделась?

- Я не хотела, чтобы тебя ставили в центр того, что разрушает нашу семью.

- Но я уже… — она всхлипнула и зажала рот ладонью. — Я уже с ними общалась.

Впервые за эти сутки во мне поднялось не только горе, но и отчаянная нежность.

- Я знаю.

- И если это правда… значит… значит, я…

- Нет, — сразу перебила я. — Даже не думай. Ты ни в чем не виновата.

Кира расплакалась. Тихо, не как дети в истерике, а как подростки, которые уже понимают, что мир умеет ломаться по-настоящему. И пока мы стояли в холле, чужие люди входили в подъезд, выходили, кивали, придерживали дверь, а моя дочь впервые в жизни училась плакать не от пустяка, а от предательства.

---

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Вечером мне позвонила Лена. Я не успела даже сказать «алло», как услышала:

- Ну?

Всего одно слово, но в нем было столько тревоги, что меня моментально отпустила железная хватка, в которой я держалась весь день.

- Все плохо, — выдохнула я.

- Я так и поняла. Ты где?

- Дома.

- Одна?

Я перевела взгляд на лестницу, по которой полчаса назад поднялась Кира после нашего разговора внизу. Слава уехал. Сказал, что «нужно проветриться», и исчез, будто это его сердце не раздавили в лепешку.

- С дочерью, — ответила я.

- Он там?

- Нет.

- Прекрасно. Тогда слушай меня внимательно. Хватай документы, деньги, вещи первой необходимости и приезжай ко мне.

Я прикрыла глаза. Именно этого мне хотелось с самого начала. Бежать, упасть в безопасное место, отключить голову, дать себе хотя бы ночь без его присутствия. Но теперь была Кира и правда, которую она уже знала.

- Я не могу просто взять и увезти ее, — устало сказала я.

- Почему? Потому что он опять что-то тебе запретил?

- Потому что она только сегодня узнала об измене.

На том конце повисла пауза. Долгая, тяжелая. Потом Лена очень тихо спросила:

- Ты ей сказала?

- Да.

- Черт.

- Вот именно.

Я опустилась в кресло у окна. Ноги больше не держали.

- Она думала, что это просто знакомство с братом. Что все радостно и правильно. А потом… — я замолчала, потому что в горле снова вырос огромный, жесткий ком. — Потом я все испортила правдой.

- Нет, — резко сказала Лена. — Не смей так говорить.

- Но именно так оно сейчас для нее и выглядит.

- Для нее — возможно. Для тебя — нет. Ты не обязана прикрывать их ложь.

Я провела ладонью по лицу.

- Я не знаю, что делать дальше, Лен.

- Зато я знаю, чего не надо делать, — сразу ответила она. — Не молчать, не терпеть, не соглашаться жить в одной квартире, пока он будет тебя дожимать.

Это слово было очень точным. Дожимать. Именно это Слава и делал. Холодно, спокойно, последовательно. Как в переговорах. Как на сделке.

- Я боюсь, — сказала я шепотом.

Лена смягчилась.