Она сразу попросила сначала поговорить с Кирой отдельно. Я осталась в коридоре. Тридцать пять минут ожидания показались вечностью. Я сидела на сером диванчике, сжимая сумку, и пыталась не думать, что именно сейчас говорит моя дочь чужому человеку обо мне, об отце, о Светлане, о доме, о том, как развалилась ее жизнь.

Когда дверь наконец открылась, Кира вышла красная, усталая и какая-то подозрительно тихая.

- Теперь вы, Милена Андреевна, — сказала Марина Олеговна.

Я вошла в кабинет и села. Психолог не тянула.

- У вашей дочери сильный внутренний раскол, — произнесла она. — Но не из-за самого факта развода как такового. А из-за того, что ей долго предлагали две конкурирующие версии реальности.

Я похолодела.

- То есть?

- С одной стороны — семейная система, где есть мама, папа, порядок, привычная жизнь. С другой — новая система, которая подается как расширение семьи, а не как разрушение старой. Для подростка это крайне дестабилизирует, если взрослые не называют вещи своими именами.

- Я назвала, — тихо сказала я.

- Да. Но поздно, — мягко ответила Марина Олеговна. — До этого кто-то другой уже успел встроить в голову ребенку нарратив «все не так страшно, просто взрослые сложные».

Я закрыла глаза. Все те же слова, только профессиональнее. И от этого только страшнее.

- Она винит себя? — спросила я.

- Да. И вас тоже. И отца. И ту женщину. И снова себя. Это маятник. Он будет качаться.

- Что мне делать?

Марина Олеговна подалась чуть вперед.

- Не требовать от дочери определенности слишком быстро. Не делать ее свидетелем ваших боев. И, пожалуйста, не спрашивать после каждого контакта с отцом, что именно он сказал.

- Но мне нужно понимать, не давят ли на нее.

- Понимать — да. Допрашивать — нет. И еще один важный момент: у девочки очень сильный страх потерять любовь одного из родителей, если она проявит лояльность другому.

Я сглотнула.

- Я стараюсь этого не делать.

- Старайтесь еще сильнее. Потому что ваш муж, судя по услышанному, как раз может пользоваться этим страхом — не напрямую, а через намеки на разочарование и дистанцию.

Я почувствовала, как сжимаются пальцы на ремешке сумки.

- Он всегда так делал, — вырвалось у меня.

Марина Олеговна вскинула взгляд.

- С вами?

Я медленно кивнула. И впервые за все это время кто-то произнес вслух то, что я боялась даже самой себе оформить в слова:

- Тогда у вас не только кризис измены, Милена Андреевна. У вас история длительного психологического подчинения, которое сейчас стало видимым.

После этих слов я уже не могла сделать вид, что не понимаю, в чем жила. Если уже здесь всплыли деньги, значит, под водой лежит намного больше.

ГЛАВА 55

ГЛАВА 55

После психолога мне хотелось тишины. Без советов, без звонков, без новых открытий. Просто тишины, в которой можно хотя бы десять минут не быть ничьей матерью, женой, клиенткой юриста, объектом манипуляций или носителем стратегии. Но тишина, видимо, решила, что я пока ее не заслужила.

На выходе из центра меня ждал Артем. Не случайно. Он стоял у машины, руки в карманах пальто, и выглядел так, будто здесь ему и место.

- Что ты тут делаешь? — спросила я, останавливаясь.

- Забираю тебя на кофе.

Я моргнула.

- Это сейчас приказ, забота или повод обсудить новые документы?

- Три в одном, — спокойно ответил он.

Я почти автоматически хотела отказаться. Сказать, что устала, что не до этого, что мне надо к Кире. Но дочь осталась с Леной. На пару часов. И, если честно, я уже сама еле держалась.

- Только кофе, — сказала я.

- Как скажешь.

Мы поехали в маленькое место недалеко от центра, без пафоса и без шанса встретить кого-то из моего или Славиного круга. Я села за столик и только тогда поняла, насколько вымотана.

- Психолог? — коротко спросил Артем.

- Увидела то, что я не хотела видеть, — ответила я.

- Например?

Я уставилась в чашку.

- Что дело не только в измене. И даже не только в Светлане. А в том, как долго я жила рядом с человеком, который умел подминать меня так, что я называла это семейным компромиссом.

Артем молчал. Я подняла глаза.

- Скажи что-нибудь умное.

- Уже сказал бы, если бы ты была в состоянии это услышать как информацию, а не как обвинение.

Я невольно фыркнула.

- Вот за это тебя, наверное, многие не любят.

- Возможно.

- А я?

Он посмотрел на меня внимательно. Слишком внимательно. И ответил не сразу.

- Ты сейчас не в том состоянии, чтобы тебе был полезен этот вопрос.

У меня внутри что-то дрогнуло. Опять. Слишком опасно. Слишком не вовремя.

- Тогда давай о полезном, — быстро сказала я. — Что у тебя еще есть по Славе?

Артем кивнул, будто тоже предпочел отступить.

- Есть одна неприятная нитка. Похоже, он не просто содержал Светлану. Он мог готовить для нее отдельный проект — финансовую подушку или точку входа в один из новых активов.

У меня перехватило дыхание.

- Что значит — точку входа?

- Пока осторожно. Но есть юрлицо, где всплыло имя человека из ее круга, и это может быть не случайностью.

Господи. Чем глубже мы копали, тем грязнее становилось.

- Он собирался встроить ее в свой бизнес? — спросила я почти шепотом.

- Возможно, не напрямую. Но обеспечить — да.

Я откинулась на спинку стула.

- То есть он хотел оставить меня женой для фасада, а ей построить жизнь рядом?

- Похоже на то.

И почему-то от этой формулировки стало так муторно, что мне пришлось отвернуться к окну. Потому что именно сейчас я окончательно поняла: меня не просто предали. Меня планомерно заменяли, сохраняя оболочку.

---

ГЛАВА 56

ГЛАВА 56

- Посмотри на меня, — тихо сказал Артем.

Я не сразу поняла, что это обращено ко мне. Медленно повернула голову. Он сидел напротив, чуть подавшись вперед, и его взгляд был слишком прямым, слишком ясным, чтобы за него можно было спрятаться.

- Дыши, — произнес он.

Только тогда я осознала, что почти не дышу. Воздух заходил короткими, обрывочными толчками. Перед глазами слегка плыло. Черт. Паническая атака? Здесь? Сейчас? Прекрасно. Я резко отвернулась.

- Не надо.

- Надо, — спокойно сказал он. — Вдох. Медленнее.

- Я не…

- Милена.

Тон был таким ровным и твердым, что я почему-то послушалась. Вдох. Выдох. Еще раз. Ладонь, лежавшая на столе, дрожала. Я попыталась убрать ее под стол, но Артем вдруг накрыл ее своей. Просто накрыл. Без сжимания, без нежности, без права. Как якорь. И это оказалось страшнее любых объятий. Потому что внутри меня все моментально отозвалось. Телом, нервами, усталостью, голодом по опоре.

Я вскинула на него взгляд.

- Не делай так, — прошептала.

Он не убрал руку.

- Почему?

- Потому что я сейчас не понимаю, на что именно реагирую.

Секунда. Другая. И только после этого он медленно убрал ладонь.

- Честный ответ, — сказал тихо.

Я выдохнула так, будто только что пробежала километр. Господи. Да что со мной.

- Прости, — вырвалось у меня.

- За что?

- За то, что я… — Я запнулась. — Не в себе.

Уголок его губ дрогнул.

- Это, между прочим, одно из немногих состояний, в которых люди вообще бывают настоящими.

Я покачала головой.

- Не романтизируй мой развал.

- Я не романтизирую. Я фиксирую.

- А нельзя хоть раз просто пожалеть?

- Тебя? — Он посмотрел на меня так спокойно, что мне стало не по себе. — Можно. Но ты от жалости сейчас сломаешься быстрее, чем от правды.

Я уставилась в чашку. Потому что, черт возьми, он опять был прав. И это делало его присутствие еще опаснее.

---

ГЛАВА 57

ГЛАВА 57

Светлана ошиблась на следующий день. Впервые — по-настоящему. Все произошло случайно. Или, точнее, потому что она слишком привыкла считать себя безнаказанной.