- Что? — шепотом выдохнула я.

- Ты спросила почему. Я ответил.

Мне стало холодно, так холодно, что, кажется, если бы я сейчас подняла руку к лицу, то увидела бы, как от кожи идет пар.

- То есть… — с трудом проговорила я, ворочая языком, — то есть ты решил, что этого достаточно? Что можно просто… спать с другой женщиной, потому что ты меня больше не хочешь?

Он пожал плечами, и этот жест был хуже любого крика.

- А что, по-твоему, я должен был сделать? — равнодушно спросил он. — Продолжать изображать страсть?

Каждое слово било по мне как тонкая стальная проволока — не насмерть, но очень точно.

- С кем? — выдавила я. — Хотя нет. Не так. Почему с ней?

Слава посмотрел на меня уже в открытую, без отражений.

- Со Светой? — уточнил он.

Меня едва не стошнило от того, как спокойно он произнес ее имя.

- Да. Со Светой.

- Потому что она снова стала женщиной, — сказал он.

Я моргнула раз, другой. Я не поняла. Правда не поняла.

- А я кто? — спросила я онемевшими губами.

Он посмотрел на меня так, будто я сама вынудила его сказать жестокую правду.

- Ты давно перестала быть моей женщиной, Мил.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Если бы мне кто-то раньше сказал, что человека можно уничтожить одной фразой, я бы не поверила. Нет, серьезно, я бы спорила, приводила примеры, говорила, что людей ломают поступки, годы унижения, насилие, потеря, а не слова. Но, стоя напротив мужа, я вдруг поняла: иногда достаточно одной-единственной фразы, сказанной тем, кого ты любила больше жизни, чтобы внутри тебя образовалась воронка. Черная, глухая, бездонная.

- Повтори, — попросила я.

Слава устало провел ладонью по лицу.

- Не надо превращать это в дешевую драму.

Я уставилась на него так, будто впервые видела.

- Дешевую драму? — переспросила я. — Ты спишь со своей бывшей женой, а дешевую драму устраиваю я?

Он поднялся с дивана и пошел к бару. Я смотрела на его спину — широкую, знакомую до боли, родную когда-то — и не могла поверить, что этот мужчина вообще существует, что он настоящий, что он не плод моего ночного кошмара.

- Не начинай, — бросил он через плечо.

Я коротко рассмеялась — глухо, нервно, почти безумно.

- Не начинать что? Скандал? Истерика тебе не нравится? Слезы тоже? — я сделала шаг к нему. — А что тебе нравится, Слава? Блондинки в лифтах? Бывшие жены? Или женщины, которые молча терпят и красиво стареют рядом, пока ты трахаешь кого-то поэффектнее?

Он резко обернулся, и его глаза стали ледяными.

- Следи за языком.

- А то что?

- А то ты сейчас скажешь слишком много того, о чем потом пожалеешь.

Я замерла, не от страха, от шока. Он мне угрожал? Правда? В нашем доме? После пятнадцати лет брака?

- Знаешь, что страшнее всего? — спросила я очень тихо. — Не твоя измена, не видео, даже не то, что это Света. А то, как ты сейчас со мной разговариваешь. Как с человеком, которого можно просто… заткнуть.

Слава взял стакан, налил виски и только потом ответил:

- Потому что ты не слышишь сути.

- Тогда объясни мне суть! — сорвалась я. — Объясни так, чтобы даже такая тупая, скучная и прижившаяся жена, как я, поняла!

Он сделал глоток и посмотрел мне прямо в глаза.

- Ты стала функцией.

У меня отнялись пальцы.

- Что?

- Функцией, — повторил он. — Хорошая мать. Удобный партнер. Респектабельная жена. Человек, на которого можно положиться. Но не женщина, к которой хочется возвращаться.

Я медленно покачала головой.

- Ты сейчас пытаешься оправдать измену тем, что я слишком надежная?

- Я ничего не оправдываю. Я констатирую.

- Констатируешь? — меня затрясло. — Тогда я тоже кое-что законстатирую. Ты — предатель.

- Не драматизируй.

- Не драматизировать? — я уже почти кричала. — Ты разрушил нашу семью!

- Нашу семью разрушила не эта ночь и не Света, — спокойно сказал он. — Наша семья давно трещала. Просто ты не хотела этого замечать.

И тут меня будто что-то ударило изнутри.

- Как давно? — спросила я.

Он молчал.

- Как давно, Слава?

- Это не имеет значения.

- Для меня имеет!

Он отвел взгляд, и именно в это мгновение я все поняла. Не день, не неделя, не случайный срыв. Там была история. Протяженная, живая, дышащая.

- Боже… — выдохнула я. — Это давно, да? Давно?

Он не ответил. Но мне и не нужно было. Иногда тишина страшнее признания.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

- Ты ездил к сыну… — мой голос сорвался. — Или к ней?

Впервые за весь разговор на его лице мелькнуло что-то похожее на раздражение.

- Не начинай сюда вплетать Антона.

- Я не вплетаю! — выкрикнула я. — Я пытаюсь понять, сколько лет была идиоткой!

Слава поставил стакан на столешницу с сухим, четким стуком.

- Следи за тоном.

- А ты следи за своей совестью! Хотя… — я осеклась и горько усмехнулась. — О чем это я. У тебя ее, видимо, нет.

Он подошел ближе, слишком близко, настолько, что я почувствовала его запах — дорогой парфюм, холод улицы и что-то еще, что теперь навсегда будет ассоциироваться у меня с ложью.

- Не смей оскорблять меня в моем доме, — произнес он негромко.

Я уставилась на него. Пару секунд просто не могла уложить слова в голове.

- В твоем доме? — переспросила я.

- Да.

- То есть я сейчас стою не в квартире, где прожила пятнадцать лет? Не в доме, который строила вместе с тобой? Не в месте, где выросла наша дочь?

- Не передергивай.

- Это ты не передергивай! — я отступила, потому что еще секунда — и я бы вцепилась ногтями в его лицо. — Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь? Ты меня не просто предаешь. Ты меня вычеркиваешь. Будто меня здесь никогда и не было.

Его лицо стало непроницаемым.

- Не преувеличивай свою роль.

Эти слова ударили так, что у меня подкосились колени. Мне пришлось вцепиться пальцами в край стола, чтобы не показать слабость.

- Мою роль? — тихо переспросила я. — Я родила тебе дочь. Я тащила дом, когда ты сутками пропадал на работе. Я вытаскивала тебя из твоих бесконечных эмоциональных ям после проблем с заводом, с судами, с поставщиками. Я была рядом, когда ты хоронил отца. Я принимала твоего сына, даже когда ты не позволял нас познакомить. Я молчала, когда ты улетал черт знает куда по первому зову. Я берегла твою репутацию, твою психику, твой покой… А теперь ты говоришь мне не преувеличивать мою роль?

Слава смотрел спокойно, слишком спокойно, и это убивало сильнее всего.

- Я все это ценю, — сказал он.

- О, как великодушно.

- Но этого мало.

Я резко выпрямилась.

- Для чего мало? Для того, чтобы ты не лез в постель к другой?

- Для того, чтобы быть женой.

- Я и есть твоя жена!

- По документам — да, — отрезал он.

После этих слов во мне что-то треснуло окончательно. Не сердце — сердце трещало с самого начала. Нет, треснуло то место, где жила надежда, что происходящее — просто чудовищный срыв, кризис, временное безумие. Передо мной стоял человек, который уже все для себя решил.

- Ты хочешь развода? — спросила я.

Он ответил не сразу, словно взвешивал не чувства, а условия сделки.

- Нет.

Я растерянно моргнула.

- Нет?

- Мне не нужен развод.

- Тогда чего ты хочешь?

Он посмотрел на меня так, что мне захотелось ударить его первой попавшейся тяжелой вещью.

- Чтобы ты вела себя разумно.

Наверное, именно в этот момент я окончательно поняла, что боль иногда трансформируется в ярость так быстро, что ты даже не успеваешь испугаться.

- Разумно? — переспросила я. — То есть ты собираешься спать со своей бывшей женой, а я должна вести себя разумно?

- Я собираюсь сохранить семью.

Я рассмеялась, и смех этот прозвучал так страшно, что даже мне самой стало не по себе.

- Ты не сохраняешь семью, Слава. Ты хочешь сохранить удобную конструкцию, в которой тебе можно все.