— Мне пора, иначе я опоздаю. Не удивляйся ничему, запомнила? Не пиши мне, не проси объяснений, а лучше всего держись от меня подальше. Не надо, чтобы нас видели вместе. И пожелай мне удачи, пожалуйста. Нам бы она сейчас пригодилась.

Подруга уже давно скрылась в коридоре — качнув кожаными шторками, раздвижная дверь со стуком встала на место, — но Лили продолжала глядеть ей вслед. Потом вздохнула и скрестила пальцы.

И изо всех сил пожелала Эмме с Саймоном удачи. Во всем, что бы они ни задумали.

Родной дом встретил ее радостной суетой и намечающейся генеральной уборкой. У отца на фабрике все обошлось, с профсоюзом удалось договориться, и до следующего года забастовок не предвиделось. Мать порхала по комнатам психоделической бабочкой с тряпкой и щеткой наперевес, надолго припадая к каждому углу, словно к цветку с нектаром. Потом Лили это надоело — она достала палочку, засучила рукава и сама принялась за уборку.

Грязь в комнатах сдалась быстро, а вот на кухне сопротивлялась до победного конца. Но в конце концов последнее пятно в духовке все-таки отчистилось, а кружевные занавески засияли первозданной белизной — мама ахнула, когда увидела, что магия справилась даже с застарелым пожелтением, причем безо всякой стирки.

Дальше дом было нужно украсить к Рождеству, и тут Лили спасовала. Нет, конечно, она могла создать простенькую иллюзию венка из омелы, или заставить елочные шары петь рождественские гимны, или наколдовать фейерверк, но сомневалась, что родители это оценят. Не говоря уж о Петунье с ее Верноном, которые в этом году обещали приехать на праздники. Так что она ограничилась тем, что помогла матери развесить светящиеся гирлянды, покорно выполняя все ее: «Сдвинь вправо! Нет, влево! В другое лево, Лили, то, которое снизу!» — а потом соврала, что ей надо заниматься, и сбежала в свою комнату.

Хотя на самом деле это была не такая уж неправда: мистер Белби написал, что ждет от нее черновик статьи, и Лили собиралась за каникулы привести свои записи в нормальный вид и разбавить их ссылками хоть на какие-нибудь авторитеты. Так что она полезла в сундук за рабочим блокнотом — и тихо ахнула, когда увидела на первой странице дважды подчеркнутое: «Взять из дома учебник по арифмантике за третий курс». Петтигрю! Она же совсем о нем забыла, хотя сначала собиралась навестить его в Больничном крыле и оставить список литературы. Но потом началась эта катавасия с Северусом, и все остальное вылетело из головы. Ну ничего, в конце концов, ему никто не обещал, что занятия по арифмантике начнутся еще до Рождества — утешив себя этой мыслью, она открыла свои вычисления и принялась за работу.

Впрочем, сидеть над статьей все каникулы Лили не собиралась. Сначала она успела повидаться с Мэри (та затащила ее в Косой переулок на рождественскую распродажу — благословен будь тот, кто придумал чары левитации, иначе они нипочем не доволокли бы пакеты до дома), а во вторник и в четверг наведалась в Хогвартс. Лили боялась, что ее не пропустят, но ворота распахнулись как по волшебству, стоило только сказать Хагриду, что в Больничном крыле остался ее друг, который пострадал перед каникулами от несчастного случая. Добродушный великан так расчувствовался, что полез в карман за носовым платком — а вот мадам Помфри осталась глуха к ее уговорам и заявила, что к Северусу по-прежнему нельзя, приходите в субботу, и даже отказалась передать ему упаковку шоколадных лягушек и сахарных перьев. Мол, сладкое ему сейчас вредно, хотите пожелать здоровья — шлите открытки. Их она, так уж и быть, не запрещает.

Пришлось уйти ни с чем — спорить со школьной медсестрой было себе дороже. Разочарованная, Лили вернулась в Коукворт и от безысходности решила прогуляться до Паучьего тупика и заглянуть к миссис Снейп. Наверняка мадам Помфри рассказала ей больше — или даже пустила к сыну, посидеть у его постели и подержать за руку… Однако на стук никто не отозвался, и сам дом выглядел пустым и заброшенным: мутные серые окна давно нуждались в мытье, а на крыльце высился нетронутый сугроб. Впрочем, кто-то сюда все-таки приходил — от дома до калитки были протоптаны две тропинки, и из переполненного почтового ящика торчала газета. Кажется, позавчерашняя.

Может, миссис Снейп отправилась в Хогвартс? А потом заночевала в Больничном крыле… Да нет, ерунда какая-то — мадам Помфри не упоминала, что Северус настолько плох, по ее словам выходило, что он быстро идет на поправку… Тогда куда делась его мама? Решила навестить кого-то из родственников, чтобы не встречать Рождество в одиночестве? Не слишком убедительное объяснение, но ничего другого в голову не приходило. Окончательно запутавшись, Лили вернулась домой — и на пороге столкнулась с собственной матерью, чем-то сильно озабоченной.

Как выяснилось, дело было в лимонах. Точнее, в их отсутствии, причем как в холодильнике, так и в ближайших магазинах, и теперь плакал ее фирменный соус, а Петунья приедет уже завтра, и не могла бы ты, деточка… хотя бы один раз, в виде исключения… чертовы торговцы, ведь праздники же на носу, почему у них нет никаких продуктов!

Лили, конечно же, «могла». Но ближайшие лимоны нашлись только в Манчестере — пришлось заодно прихватить свежей мяты, корицы и орехов для пирога, чтобы не мотаться постоянно туда-сюда, а потом она до вечера возилась с готовкой и грязной посудой и очень скоро и думать забыла о странностях семейства Снейпов.

И так бы о них и не вспомнила, если бы не приснившийся ночью кошмар.

Во сне она брела по бесконечным коридорам какого-то замка, похожего на Хогвартс, только совершенно пустого, и пыталась попасть на другой этаж. Но там, где наяву были лестницы, оказывались только тупики и запертые двери, а Северус все никак не находился, хотя она точно знала, что ищет именно его и без него не сможет выбраться — и повсюду, куда бы она ни сворачивала, ее преследовал запах ванили и ржавчины, тот самый, который витал тогда в лаборатории. Он забивался в нос и рот, тяжелый и плотный, как комок сырого теста, а когда впереди забрезжил слабый огонек, она сорвалась на бег, задыхаясь от нехватки воздуха…

…и вдруг коридор сменился какой-то комнатой с дощатым полом и низким потолком, и в дальнем углу Лили увидела Северуса. Он стоял к ней спиной, свесив голову на грудь — слишком длинные волосы падали на плечи, разделяясь на пробор на затылке, и в лунном свете казалось, что темные пряди припорошены чем-то серебристым. Инеем? Или… сединой?

Он потянулся к горлу, то ли расстегивая воротничок, то ли пытаясь нащупать пульс — одним слитно-текучим движением, как при замедленной съемке. Лили хотела его окликнуть, сказать что-нибудь, лишь бы нарушить эту мертвенную тишину, но не могла выдавить ни звука и только глядела расширившимися глазами, как он опускает руки и все так же медленно разворачивается к ней.

На его ладонях была кровь.

В пятницу приехали Петунья с Верноном. От их присутствия дом ожил, наполнился движением и чужими голосами, но при этом словно бы стал в два раза меньше и потерял половину комнат. И немудрено — сестриному избраннику было бы тесно и в Букингемском дворце. Точно газ, Вернон Дурсль заполнял собой все пространство, а его громогласные поучения доносились даже до второго этажа. Кроме того, он много ел, много пил, был напрочь лишен чувства юмора, пышными усами неприятно напоминал профессора Слагхорна и не понравился Лили с первого взгляда — хотя родители были им совершенно очарованы и охотно внимали его разглагольствованиям.

От зоркого ока Петуньи это не укрылось — Лили весь вечер ловила на себе короткие острые взгляды, которые резали не хуже ножа. Поэтому сразу после ужина она встала из-за стола и сбежала мыть посуду, однако через несколько шагов осознала, что недооценила аппетит гостя и переоценила собственные силы. Гора тарелок опасно балансировала в руках и грозила вот-вот развалиться, но впереди спасительной гаванью уже маячила кухня — Лили спринтерским броском преодолела оставшееся расстояние и локтем нажала на дверную ручку. Бочком, точно краб, просочилась внутрь и плечом надавила на выключатель.