«Красавцем»? Но как он догадался? Неужели по ней это так заметно? Щекам стало горячо, но страх за Северуса пересилил.

— Так у него могли остаться шрамы? На всю жизнь? — нахмурилась она.

Целители переглянулись.

— Но не остались же, — нашелся стриженый. — Мастер Поук за него лично взялся, а он и не таких тяжелых с того света вытаскивал.

— С того света? — растерянно переспросила Лили. Выходит, Северус мог… умереть? Нет, не может быть, тут какая-то ошибка! Одно дело ее собственная разыгравшаяся фантазия, и совсем другое, когда такие вещи заявляют целители!

— Не слушайте его, мисс, — поморщился рыжий. Отбросил недокуренную сигарету — с легким хлопком та исчезла прямо в воздухе. — Дик не так выразился. Он просто хотел сказать, что ваш друг в надежных руках. Не переживайте за него.

— Точно, — поддакнул тот, которого назвали Диком. — Через неделю его уже выпишут.

Что? Неделя? Целая неделя? Но это же… выходит, он застрял тут до Рождества? Да мадам Помфри даже травмы от бладжеров за считанные минуты лечит! А вдруг на самом деле все еще хуже, и они просто скрывают от нее страшную правду?

— А Северус точно выздоровеет? Вы не врете, чтобы меня успокоить?

Она вгляделась в их лица, но не заметила и тени сомнения. Рыжий небрежно прислонился спиной к ширме и смотрел спокойно и открыто, а его нахальный приятель развалился на стуле и пялился на ее ноги. Лили плотнее запахнула мантию, жалея, что сегодня надела юбку, и с удовлетворением отметила, что наглец заметно сник.

— Точно-точно, — заверил рыжий. — Он просто спит, хоть и очень крепко. Пришлось дать ему один неприятный эликсир — как Костерост, только еще хуже, но зато сочетается с зельем Сна-без-сновидений. Самое худшее он проспит, а в себя придет уже здоровым, — он поймал ее взгляд и добавил: — Мастер Поук вылечил вашего друга. Честное целительское. Занимайтесь своими делами и ничего не бойтесь — сегодня к нему нельзя, но только чтобы его не тревожить. Все будет хорошо.

От сердца немного отлегло. Проспать самое неприятное… да, в этом есть смысл. Костерост она прекрасно помнила, еще по урокам зельеварения — тут не то что на снотворное, тут и на удар по голове согласишься, лишь бы вырубиться и ничего не чувствовать. Если это зелье еще хуже, то ничего удивительного, что они решили его не будить. Главное, чтобы он выздоровел. Все-таки она ужасно за него испугалась… Ничего, пусть только поправится, она ему лично шею свернет! Будет знать, как забывать о технике безопасности при работе с горючими субстанциями!

— Спасибо, — тихо поблагодарила она. — Что так с нами возитесь — и со мной, и с Северусом, и вообще… — перевела взгляд на второго целителя. — И вам тоже спасибо. Слов нет, как я вам обоим признательна!

— Да я-то что, — пожал плечами рыжий. — Мастера Поука благодарите. Это он его вытащил. Втемную, без диагноста, как в глухом Средневековье — я же так и не попал в его разум…

— Все равно спасибо, — твердо повторила Лили. — За все.

Направляясь к выходу, она еще успела услышать, как Дик жалуется приятелю:

— Ну что за невезуха, а! Стоит мне увидеть симпатичную девчонку, как оказывается, что у нее уже есть парень! Может, мне сходить на проклятия провериться?

Лили прикрыла за собой дверь — не плотно, между створками оставалась щель шириной в руку.

— А может, дело не в тебе, а в их парнях? — послышался голос рыжего целителя. — Та хрень, которую выпил наш пациент — я так понял, он сам ее и придумал. Потому мастер Поук и орал про «сраного вундеркинда»…

Лили хихикнула. Да, Северус такой — способен вывести человека из себя, даже не приходя в сознание. Ничего, она еще устроит ему веселую жизнь. Вернется, когда будет можно, и все-все-все ему припомнит. И надо обязательно спросить, как он защитился от ментальной магии целителей — и зачем? Неужели он что-то скрывает?

А потом она поспешила к лестнице. Надо было торопиться: часы показывали без четверти восемь, и времени оставалось в обрез.

Как ни странно, на поезд она все же успела. Когда Лили выскочила во двор, левитируя за собой сундук, там еще стояла последняя карета. Она забралась внутрь, закрыла дверцу — и невидимые лошади взяли с места в карьер, унося экипаж прочь от Хогвартса.

В вагон старост она тоже зашла одной из последних. Отыскала свободное купе, отправила сундук на верхнюю полку и пошла проводить инструктаж. То бишь напоминать префектам их права и обязанности: разнимать драки, пресекать хулиганство и отбирать запрещенные предметы, при этом ни в коем случае не опускаться до уровня разнимаемых и помнить о своей должности — а вот о непотизме забыть. Сразу и навсегда. И выразительно покосилась на слизеринцев — у тех хватило совести хотя бы заерзать под ее пристальным взглядом.

После чего Лили объявила собрание закрытым и отправила префектов в рейд по вагонам, а сама осталась в своем купе — на случай, если кому-то понадобится помощь. И не зря: уже через десять минут в дверь постучала зареванная второкурсница — ее подружке стало плохо, и она искала кого-то из старших.

Как выяснилось, глупые малолетки решили попробовать листья алихоции — они-де слышали, что эта штука поднимает настроение и снимает усталость… ну да, а еще вызывает сначала эйфорию, а затем истерику. К счастью, в местной аптечке нашлось стандартное успокоительное с патокой ипопаточника; Лили скормила дурехам полную дозу и заодно прочитала лекцию о токсичных ингредиентах — чем они только на уроках занимаются, раз до сих пор не научились отличать их от волшебных лакомств!

Потом в соседнем вагоне вспыхнула драка — двое гриффиндорцев что-то не поделили с тремя хаффлпаффцами. Недолго думая, Лили окатила всех пятерых холодной водой и заставила приводить в порядок разгромленное купе, а иначе, мол, их родителям придется компенсировать ущерб Управлению железных дорог, которому принадлежит поезд. Для магглорожденных студентов это была страшная угроза — побледнев, они тут же схватились за палочки. Немного понаблюдав за их неуклюжими попытками, Лили покачала головой и отправилась дальше.

В следующем вагоне она столкнулась с продавщицей сладостей. Посмотрела на тележку, заваленную конфетами и пирожными, вспомнила, что не увидит их до конца каникул, вздохнула — и сдалась. Отказавшись от мышек-ледышек (как можно есть то, что пищит и дергается у тебя на зубах?) и мятных жаб (или прыгает в желудке — фу, какая гадость!), Лили купила имбирных тритончиков и уже хотела вскрыть упаковку, как вдруг увидела в конце вагона Сириуса Блэка. Почему-то у окна, а не в купе, да еще и с журналом в руках — видимо, по квиддичу, другой периодики Мародеры не признавали. В памяти сам собой всплыл рассказ Поттера — бедный эльф там, наверное, весь в синяках, а этот дремучий рабовладелец стоит и читает спортивную колонку, как ни в чем не бывало!

Лили убрала в карман тритончиков и сдачу. И позвала:

— Блэк! Знаешь, я была о тебе лучшего мнения — как ты мог так поступить со своим домовым эльфом?..

Он повернул голову, и она поняла, что обозналась. Те же темные волосы, та же горделивая осанка и надменное выражение лица, но совсем другой подбородок, скошенный и безвольный, и более узкие плечи… Регулус, младший брат Сириуса. Так он все-таки вернулся в школу? Ходили слухи, что родители забрали его домой, и до конца каникул он уже не появится.

— Извини, я ошиблась, — сказала Лили. — Приняла тебя за брата.

Он медленно закрыл журнал и взглянул на нее с еле сдерживаемым отвращением.

— Грязнокровка смеет указывать Блэкам, как нам вести себя со своими эльфами? Вижу, он совсем тебя распустил. Такие существа, как ты, должны знать свое место.

Что-о? Ах ты хамло мелкое! Сириус, конечно, рассказывал, что его брат жуткий сноб, но не до такой же степени! Да он почти как Фоули и его приятели!

— Свое — это какое? — тихо поинтересовалась Лили. — Место старосты этой школы? А, я поняла, наверное, ты о том, что не далее как вчера вечером я доварила зелье для твоего отца — по вашей же, между прочим, просьбе!