— Спасибо, Роуз! — прокричала Лили уже на полпути к выходу; та только пожала плечами и вернулась к наведению марафета.
И снова — гостиная, Полная Дама и ее визгливое возмущение, вереницы бесконечных коридоров, сливающиеся перед глазами ступеньки и сумасшедший бег наперегонки со временем… Южная башня выстыла до самого основания, но в кои-то веки Лили было все равно. Она оставила позади капризную лестницу, которая слушалась только Северуса, и остановилась перед аркой, с трудом переводя дыхание. Оперлась ладонью о стенку — в боку кололо, сердце колотилось где-то в горле, перед глазами все плыло и покачивалось — и хрипло выдавила:
— Наутилус.
Вспышка — одна, другая, третья… Из заплетающих арку каменных лоз ударили разноцветные молнии — зашипели, хлестнув о пол, рассыпались фонтаном ослепительно-ярких искр. Лили зажмурилась, закрылась локтем, начисто забыв о волшебной палочке, но огненные всполохи продолжали плясать на изнанке век. Вдруг вдалеке послышался звон, как от лопнувшей струны, и все прекратилось.
Осторожно она разлепила один глаз, потом второй. Ничего себе спецэффекты! Неужели очередные Северусовы усовершенствования? Вот же выпендрежник — лучше бы от пожара защиту поставил, идиотус сайентификус антропоморфус…
Смахнув невольную слезу, она поспешила дальше. Без приключений миновала вторую арку, вскарабкалась по винтовой лестнице и наконец толкнула дверь в лабораторию.
Тусклый утренний свет по крупицам сочился сквозь мутное окно, придавая обстановке пыльный и несвежий вид — хоть на самом деле грязью здесь и не пахло; по правде говоря, в спертом воздухе вообще не чувствовалось никаких запахов, только что-то далекое и словно бы смутно знакомое, оставляющее на языке сладковато-ржавый, ванильно-металлический привкус. Но определенно не гарь. И не сажа, и не едкая вонь неудавшегося зелья… В лаборатории даже не осталось никаких следов недавнего взрыва: ни характерного веера брызг, ни черных пятен на полу и стенах, ни копоти на потолке… Только пустой колченогий стол, чистые котлы в углу да батарея склянок на полках.
Сердце больно толкнулось в ребра. Боже милостивый, он еще и убрался. После пожара, со всеми своими ожогами — вместо того чтобы мчаться в Больничное крыло и думать о своем здоровье, этот псих выпил обезболивающее и затеял уборку.
На этот раз парой слезинок она не отделалась. Шмыгнув носом, Лили вытерла рукавом глаза — хватит реветь, займись чем-нибудь полезным! — и шагнула к той полке, где Северус обычно держал готовые зелья. Посветила себе Люмосом, вчитываясь в этикетки, надписанные знакомым убористым почерком — Летейский эликсир, бодрящее, микстура от кашля, успокоительное, общеукрепляющее… и еще общеукрепляющее, и еще… Куда ему столько, это же для тяжелых больных, которым не хватает собственной магии? Или он и его «доработал»? Ага, а вот и обезболивающее, спряталось за остальными флаконами: коричневый пузырек с бисерно-мелкой надписью на бумажной этикетке.
Лили сцапала бесценную добычу, зубами вытянула пробку и поморщилась от резкого анисового запаха, разом заполнившего всю комнату. Снова заткнула пузырек, сунула его в карман — надо было спешить, и она повернулась к двери, но на пороге остановилась. Ей снова почудилось что-то непонятное, похожее на ваниль и ржавчину… мелькнуло далекой тенью — и пропало. На сей раз окончательно.
Спуск на второй этаж занял едва ли не больше времени, чем вся предыдущая беготня по замку. Сначала чары на арке — как оказалось, Северус основательно их переделал, и Лили пришлось попотеть, прежде чем она смогла двинуться дальше. Потом опять началась чехарда со взбесившимися лестницами: они то заводили куда-то не туда, то пытались исчезнуть прямо под ногами, то приклеивали руки к перилам и отказывались отпускать даже после долгих уговоров — точно собака, которая тащит куда-то за рукав несговорчивого хозяина. Выбравшись из очередной ловушки, Лили взглянула на часы — давай же, скорее, так и на поезд опоздать недолго! — и обнаружила, что все-таки спустилась на нужный этаж, хоть и довольно странным путем, в обход привычных студенческих маршрутов. Сжимая в кармане заветный пузырек, она припустила рысцой по коридору и уже через пару поворотов оказалась у знакомых массивных дверей.
Сердце гулко бухало где-то под ребрами, вспотевшая ладонь соскальзывала с ручки. Лили вытерла ее о юбку и потянула на себя тяжелую створку.
Ни души — только смутно белеющие шеренги кроватей да занавески на окнах, раздувшиеся парусами от очередного сквозняка. Она прислушалась, но в лазарете было тихо. Ни чужих голосов, ни звяканья склянок… Значит, целители уже у Северуса. Может, как раз сейчас они борются за его жизнь — восстанавливают обгоревшую кожу или решают, какое зелье ему дать…
Лили поставила пузырек с обезболивающим на ближайшую тумбочку и придвинула себе стул. Что-то подсказывало ей, что заглядывать к Северусу сейчас не стоило… К тому же, наверное, они и без нее обошлись, иначе тут все стояли бы на ушах и бегали туда-сюда… или не бегали, а отправили его в Мунго. Но тогда мадам Помфри убрала бы ширму и сидела в своем кабинете. Где ее — Лили осторожно вытянула шею — определенно не наблюдалось. Значит, в больницу его переводить не стали: либо побоялись трогать, либо лечение оказалось настолько простым, что в этом не было смысла. Хорошо бы второе, но почему они тогда так долго возятся? Мадам Помфри даже переломы за несколько минут сращивает, а ее коллеги наверняка еще опытнее… Нет, пусть лучше окажется, что все прошло нормально, Северус пришел в себя, и сейчас они отчитывают его за самонадеянность и опасные эксперименты!
Она скрестила пальцы, отчаянно желая, чтобы это оказалось правдой. Бросила взгляд на настенные часы — золоченые стрелки показывали почти половину восьмого, и времени оставалось все меньше и меньше. Если лестницы опять задурят, то можно и опоздать… Может, плюнуть на все и никуда не ездить? Подождать, пока целители закончат с Северусом, а с малышней пускай префекты возятся — но нет, не получится, первокурсников должен сопровождать кто-то из старших, а Поттер все каникулы проведет в школе, и Оливия Гуссокл тоже, а на слизеринцев надежды мало, они заботятся только о своих…
Пока она колебалась, из-за ширмы вышли двое в бледно-зеленых униформах Мунго. Один постарше, высокий и рыжий, как лисица, второй — щуплый и стриженный под ноль, на вид ровесник самой Лили… Должно быть, те самые «орлята», о которых говорила мадам Помфри.
Тот, что с рыжими волосами, выудил из кармана пачку «Пэл Мэлла», щелчком вытряхнул сигарету и прикурил от палочки. С третьей попытки — так сильно у него дрожали руки. Второй целитель тяжело опустился на стул — помедлил, поднял на своего товарища глаза и спросил:
— Слушай… тогда, в самом начале — почему ты сказал, что больше не полезешь за его щиты?
Рыжий выпустил к потолку струйку дыма и мрачно покачал головой.
— Не смог пробиться. Там бездна, а не сознание. Не видно ни черта, какая уж тут оперативная диагностика. Если б не мастер Поук…
Он зябко передернул плечами, и Лили поняла, что больше не может терпеть неизвестность.
— Но это не помешало вам его вылечить? — спросила она, направляясь к ним между рядами кроватей.
Оба целителя как по команде на нее уставились: рыжий — с легким удивлением, стриженый — склонив голову набок, беззастенчиво разглядывая ее от макушки до пят.
— Привет, — протянул он и только что не облизнулся. — А ты кто такая будешь?
Лили остановилась от них в нескольких шагах. Скрестила на груди руки — и зря, видимо, судя по тому, как полыхнули глаза стриженого. И чего они все к ней цепляются? Можно подумать, ей Поттера мало!
— Я его подруга, — задрав подбородок, отчеканила она. — И вопросом на вопрос отвечать невежливо. Я, между прочим, первая спросила!
Рыжий махнул рукой — сигарета в его пальцах очертила изящную дугу.
— Не бойтесь, мисс. Ничего с вашим красавцем не случилось. Никакой темной магии — только ожоги и легкое отравление, и все. Сейчас с ним мастер Поук возится, последние шрамы убирает.
