— Ну ладно, хватит о грустном. Пошли ужинать, а то от таких разговоров у меня аппетит разыгрался. Так и хочется набить желудок, чтобы голова меньше пухла.

Лили вышла за ним в коридор, но через несколько шагов остановилась.

— Слушай, я вот думаю — а давай обойдемся без мистера Белби? Рецепт у нас есть, так что вывести магическую формулу вполне реально. Нужны только рабочие гипотезы, отчего зелье не работает на Блэках и как это исправить, а проверить их я и сама могу. Просчитаю, смоделирую, если надо, внесу коррективы, но я должна знать, в каком направлении двигаться. Иными словами, нам нужен хороший зельевар-теоретик. Может, попросим твоего отца? Ему ничего не придется делать самому — он будет головой, я руками. Никакого риска, и в то же время возможность заняться любимым делом. Что скажешь? Мне кажется, это может сработать.

Поттер явно растерялся — зачем-то поправил очки, взъерошил на затылке волосы. Отвернулся к окну — пальцы выбили по раме отрывистую дробь. И ничего не ответил.

Лили подошла и встала рядом. За частым переплетом сгущались прозрачные лиловатые сумерки, на горизонте чернела гряда холмов — на фоне антрацитово-сизого неба они походили на огромные кошачьи уши.

От неплотно прикрытых створок тянуло холодом.

— В чем дело, Поттер? — спросила она, когда молчание совсем затянулось. — Сначала ты битый час распинался, как все плохо, а теперь отказываешься от единственного реального шанса? Ты же говорил, что твой отец хотел бы помочь, да здоровье не позволяет… еще чуть-чуть — и я решу, что ты просто не можешь к нему обратиться. Потому что он паршивый зельевар и в жизни ни одного зелья не создал.

— Это неправда, — тихо, но твердо возразил Поттер. — Кто тебе такое сказал?

— Неважно. Так в чем тогда дело? И не вздумай снова врать — я хочу знать, во что я ввязалась.

Он неохотно разлепил губы — светлый профиль резко выделялся на фоне темного окна — и сказал, по-прежнему глядя перед собой:

— Он… не станет помогать. Мог бы, но не станет. Потому что это Блэки, они погрязли во мраке и заслужили свою кару, и без них мир станет чище и лучше.

Лили оторопела — уж чего-чего, а такого она точно не ожидала.

— Что? Но как же…

— А Сириус раскаялся и отверг эту скверну, — перебил Поттер, — и он правда отверг, он всей душой ненавидит темную магию, но они его семья! Понимаешь? Другой у него нет. А если мы ничего не предпримем, то не будет и этой. Он так не может, — покосился на нее и еле слышно закончил: — И я тоже.

Его шепот был хуже крика.

Лили сглотнула. Зажмурилась, прижимаясь лбом к стеклу, прямо к перекрестью переплетных ромбов, всей кожей чувствуя идущий от них холод. Господи, до чего это низко — сводить счеты, когда у людей такая беда. Как так можно? Да его отец ничем не лучше чистокровных фанатиков!

Она открыла глаза и сказала:

— Хорошо. Тогда я попрошу Северуса.

— Кого?.. — Поттер вздрогнул. — Нет, Лили, не надо, пожалуйста! Он… он же только позлорадствует, и все — поглумится над Сириусом, да еще и дружкам своим расскажет! Умоляю, держись от этой мрази подальше! Он по уши погряз в темной магии, в нем и человеческого ничего не осталось, а ты ждешь от него сострадания? Разве ты не помнишь, как он тебя назвал? Да он сразу побежит к своему хозяину и заложит Блэков с потрохами!

От бешенства зарокотало в ушах, перед глазами повисла алая пелена.

— Да, боюсь, у меня и впрямь проблемы с памятью, — Лили едва узнала собственный голос, таким он стал чужим и холодным. — Не поможешь мне ее освежить? Напомни, пожалуйста, кто над кем глумился в прошлый раз? Мне смутно припоминается повышенный интерес к чьим-то грязным подштанникам? И ты еще смеешь говорить о сострадании! Не меряй других по себе, Поттер!

— Но Лили…

— И слушать ничего не желаю!

— Нет, пожалуйста, выслушай меня! — он шагнул вперед, схватил ее за руку и заговорил, умоляюще заглядывая в глаза: — Сама посуди: ну что он может знать о зелье, которое и в глаза не видел? Ничего! Тогда зачем с ним разговаривать? Ты чуть ли не молишься на этого чмошника — почему, Лили? Ты же всегда на голову его опережала! Он только и делал, что паразитировал на тебе и твоих талантах, использовал тебя, а ты единственная, кто этого не замечает!

Все. Это была последняя капля. Магия рванула наружу обжигающей волной, и Поттер отшатнулся и схватился за переносицу. По его очкам побежала трещина, и вторая — по оконной створке у него за спиной.

Лили достала палочку и спокойно сказала:

— Репаро. Спасибо, что наглядно показал мне, чего стоят твои слова и дружба. Сириус, жизнь его отца и дяди, ждущие их ужасы — все это перестает иметь значение, как только речь заходит об одном-единственном человеке. Пусть лучше Блэки обращаются к Тому-Кого-Нельзя-Называть, чем я к Северусу Снейпу. Так, да? Пусть они погибнут, лишь бы не пострадала твоя гордость?

— Да нет же, ты…

— Оставь свои оправдания для того, кто захочет их слушать, — она предупреждающе вскинула руку. — И вспомни: я с самого начала говорила, что не хочу никаких секретов, и это было первым из моих условий. Так что я могу привлекать кого пожелаю и когда пожелаю — и видит Бог, я так и сделаю и сварю это чертово зелье! Тебе все ясно?

Она взглянула на Поттера в упор — тот выглядел не слишком довольным, но огрызаться не посмел. И поделом! Будет знать, как бросаться такими словами!

Задрав подбородок, она одернула мантию и пошла к лестнице. Эхо ее шагов, точно в ловушке, металось в холодном пустом коридоре.

— Лили!.. — раздалось сзади, но она не обернулась.

Поттер, как выяснилось, не шутил: развеселая четверка и впрямь собиралась в маггловский Лондон. В субботу после ужина Лили писала эссе по чарам, Эмма на соседнем диванчике читала биографию Изольды Сейр (той самой, которую Гормлайт Гонт двенадцать лет поила зельем Перевернутой реальности), Мародеры обсуждали планы на вечер, причем даже не понижая голоса, а все остальные внимали им с завистливым восхищением.

То есть обсуждали, конечно, в основном Поттер и Блэк, Петтигрю лишь вставлял разные дурацкие шуточки и сам же над ними смеялся, а Люпин обреченно кивал и время от времени пытался возражать, но быстро сдавался под натиском остальной троицы. А с завистливым восхищением внимали в основном мальчики — девочки смотрели на Блэка с тоскливой обреченностью собаки, у которой из-под носа уводят сладкую косточку.

В конце концов Лили не выдержала и повернулась к Люпину, чье кресло стояло к ней ближе всех.

— Слушай, вы что, действительно собираетесь в Лондон? — спросила она и краем глаза заметила, что Поттер весь подобрался и умолк на полуслове.

Люпин оглянулся на остальных, словно в поисках поддержки. Потом кивнул:

— Да, собираемся.

— Ты передумала и хочешь с нами? — удивился Блэк.

Похолодев, Лили осознала, что только что стала врагом номер один для всей женской половины Хогвартса.

— Нет, я не могу, иначе не успею с тем проектом — ну, ты знаешь, о чем я, — поспешно отказалась она, и на его насмешливо-беззаботное лицо точно набежала тень.

Чужие взгляды жгли спину не хуже Инсендио, и Лили принялась судорожно соображать, что теперь делать — это же надо было так вляпаться! Несмотря на все предупреждения Эммы, и именно сейчас, когда девчонки сходят с ума по Блэку! Неужели ей тоже будут портить вещи, как бедной Хелен Марш, когда ее позвал на бал тогдашний гриффиндорский ловец? С другой стороны, на сундук и так наложено все что можно и нельзя — после истории с будильником Лили решила перестраховаться, — а с кроватью, если что, и домовые эльфы помогут.

— Я просто хотела сказать — будьте осторожнее, ладно? Маггловский мир… может быть недружелюбным к гостям.

— Ты за нас волнуешься? — хохотнул Блэк, а брови Поттера практически взлетели на лоб, причем вместе с очками. — Не бойся, если мы по дороге наткнемся на всяких нехороших маньяков, то уложим их баиньки и позовем авроров. Но что-то мне подсказывает, что в маггловском пабе мы скорее встретим не Упивающихся Смертью, а упившихся вискарем — верно, Сохатый?