— Ты же изменил состав, да? — помолчав, продолжила она. — Оно и выглядит, и пахнет по-другому… А он даже ничего не спросил — бац, и снизил… Хотя я тоже не поняла, почему именно жидкость? Чужие мысли оставляют глубокие ожоги, а мазь гораздо лучше держится на коже.

Ну наконец-то — хоть что-то его проняло.

— Как по-твоему, что от лекарства нужно: чтобы оно лечило или долго держалось на коже? — ядовито фыркнул Северус. — Разумеется, можно пожертвовать эффективностью ради веселенькой расцветки, но лично я не отношусь к числу тех, кому нравится мазаться едкой оранжевой дрянью и строить из себя попугая, — потом сжалился над недоумевающей Лили и пояснил: — Мое зелье применяется перорально, Лили. Внутрь, а не наружно. В сопроводительной работе это было, но он, похоже, даже не потрудился в нее заглянуть. «Нет преимуществ по сравнению с мазью»! Тоже мне, умник нашелся! А ментальные ожоги? С ними что делать прикажете? Нет, если мозгов как у флоббер-червя, то и болеть, конечно, нечему… — он осекся и захлопнул рот, словно только сейчас сообразил, с кем говорит и о чем.

Поздно — Лили клещом вцепилась в недосказанное.

— Ментальные ожоги?.. И ты уверен, что оно работает? Только не говори, что опять на себе проверял! И как ты вообще умудрился обжечься — ты что, в чужие мысли полез? Это же незаконно, Сев!

Вопросы сыпались из нее, точно горошины из стручка, но рак-отшельник уже втянулся в свою раковину и даже слегка забаррикадировался внутри.

— Тебе-то какая разница? — буркнул он и потянулся за черпаком.

— Как это какая? Я же за тебя беспокоюсь!

Рука дрогнула, едва не расплескав зелье; он судорожно втянул в себя воздух. Ой, мамочки, что это с ним? Лицо такое, словно его на собственные похороны пригласили… Она осторожно тронула его за плечо:

— Северус? В чем де…

На миг ей показалось, что сейчас он ее ударит, или прижмется щекой к ее ладони, или взорвет половину школы, но тут от дверей донеслось:

— Ну что, Лили? «Превосходно»? Я так и знал, а ты волновалась! Лили?..

Поттер стоял на пороге и переводил взгляд с нее на Северуса — его глаза за стеклами очков сделались большими и круглыми. Чуть не застонав, она уронила лицо в ладони, а когда снова подняла голову, то увидела только парту и пустой оловянный котел. На этот раз рак-отшельник не стал прятаться, а удрал прямо у нее из-под носа.

Они это нарочно, да? Пытаются свести ее с ума? Один все сбегает и сбегает, другой все лезет и лезет! Вот какая нелегкая его сюда принесла? И как раз тогда, когда она почти разговорила Северуса — который теперь уже на канадской границе, причем вместе с зельем, так что караулить в лаборатории тоже бесполезно. Ну что за невезуха, а…

— Лили?.. — тихо повторил Поттер, и ее прорвало.

— С каких это пор я для тебя Лили? — сердито бросила она.

— Но ты же сама сказала, что мы друзья! — он захлопал глазами и, похоже, всерьез обиделся. — Вот я и пришел, чтобы позвать тебя с нами — чисто по-дружески, ничего такого… Мы завтра в маггловский Лондон хотели сгонять, на магглов посмотреть, в пару местечек заскочить, Сириуса поздравить — если его не тормошить, он так в себе и закиснет… Пойдешь с нами?

— Ч-что? — от удивления она даже села на край парты. — Куда — в Лондон?

— Ага. Соглашайся, будет весело! Заглянем в какой-нибудь бар, пропустим по кружечке — мы в том году такое классное местечко откопали, просто улет! — он мечтательно зажмурился, и Лили поняла, что кто-то из них двоих явно спятил.

— Какое еще «по кружечке»? Чтобы поздравить Сириуса? С чем — с тем, что с зельем ничего не вышло и его отец по-прежнему умирает?

Поттер мгновенно стал серьезным.

— Во-первых, у него вчера день рождения был, ему восемнадцать стукнуло — ну это я так, к слову. Во-вторых, а ты что предлагаешь? Рыдать и биться головой об стену? Я бы с радостью, — горько усмехнулся он, — да только это, боюсь, ничего не изменит.

— Зачем? Нужно переделать зелье, и все. Вывести его магическую формулу, разобраться, отчего оно так реагирует на Сириуса и Регулуса, а потом попробовать его… обмануть, что ли? Чтобы оно, скажем, приняло меня за прямую родственницу Блэков, раз уж моя кровь для него годится. Или сработало с кровью Сириуса…

— Ну и кто этим займется? Я? Ты? Или, может быть, Хвост? Давай посмотрим правде в глаза, — он вздохнул, садясь рядом на парту и вытягивая ноги, — ты сделала все, что могла. Я очень, очень благодарен тебе за попытку, но из нее ничего не вышло. Увы.

— А как же мистер Белби? — тихо спросила Лили. — Ты же сам сказал: Блэки его наняли. Так пусть наймут еще раз и заплатят за доработку, а я сварю исправленную версию.

Поттер покачал головой:

— Они уже пытались. Он отказался. Сказал, что ему были нужны деньги на собственные опыты — недостающую сумму он получил, а больше ему ни к чему. Если ты возьмешься что-то варить, он готов за тобой присматривать, потому что уговор был «до достижения результата», а до него еще далеко. Но сверх того он и пальцем не шевельнет.

— Но это же человеческая жизнь! — она уже ничего не понимала. — Как он может…

— Две человеческих жизни, Лили, — поправил Поттер и неохотно пояснил в ответ на ее вопросительный взгляд: — Сигнус Блэк — это дядя Сириуса по матери… не удивляйся, она тоже из Блэков, но из другой ветви… словом, его дядя болен. Целители пару дней назад подтвердили диагноз, мы решили — ты и так на ногах еле держишься, не стоит тебя еще напрягать… Зелье опять не сработало. Две дочери, отец — они дали кровь, но куда там. Оно сворачивается, и все. Бродяга вчера написал Меде — это третья из его кузин, остальные с ней в ссоре, так что она, скорее всего, даже не знает… Еще один шанс, да. Возможно, последний, но у его отца нет и такого.

— И мистер Белби все равно отказался? — недоверчиво переспросила она. — А Блэки не стали настаивать? Не попытались его подкупить… или надавить? Или найти вместо него кого-то другого?

Поттер усмехнулся — невесело, одними губами. Сказал:

— Дамокл Белби хороший зельевар, Лили. Даже талантливый. Но не гениальный, и такие зелья не его специальность. Возможно, у него все равно бы получилось… а возможно, и нет. Но он не взялся, а для Блэков на нем свет клином не сошелся. Даже если им откажут все зельевары, есть другой способ победить смерть — и другой, кто по слухам ее победил. Понимаешь?

Лили сглотнула. Зачем-то провела пальцем по крышке парты, по светлым прожилкам в старом дереве. Снова подняла взгляд — Поттер смотрел на нее спокойно и грустно, точно слишком мудрая сова.

— Они хотят обойтись малой кровью, — тихо добавил он. — Откупиться только деньгами… не тем, что потребует тот, другой. Блэки, конечно, чокнутые фанатики и по уши влезли во всякие темные штуки, но даже они трижды подумают, прежде чем обратиться к нему. Особенно как просители, а не союзники. Это страшная тварь, очень страшная. Ты даже не представляешь, какая. Сириус рассказывал — родители хоть и разделяют его взгляды, но говорят о нем только шепотом. С таким, знаешь, благоговейным ужасом.

Сердце кольнуло, будто где-то внутри шевельнулась старая заноза. Эх, Северус, Северус, зачем же ты лезешь в такие бездны, которые пугают даже Блэков? Опомниться не успеешь, как загремишь в пропасть! И что с тобой будет, когда власти наконец поймут, насколько все плохо, и возьмутся за эту банду всерьез?

О Господи, власти… Сириус хотел стать аврором… Кажется, она сказала это вслух, потому что Поттер отозвался:

— Почему — хотел? Хочет. И станет. Бродяга не из тех, кто бросает слова на ветер.

— Но там же его родственники! Если они свяжутся с Тем-Кого-Нельзя-Называть, рано или поздно ему придется их арестовать!

— Арестовать? — он покачал головой, и его лицо омрачилось. — Это война, Лили. Война не на жизнь, а на смерть. На ней убивают, а не сажают в тюрьму. И Сириус к этому готов. Мы, — голосом выделил он, — к этому готовы.

Она не сразу нашлась с ответом, но Поттер уже вскочил на ноги и протянул ей руку: