Оставшись один, я задумался. Откуда приехал мой помощник и что за дело ему удалось провернуть без сучка и задоринки?
Пакет из плотной бумаги, что он оставил на столе. Тот довольно лёгкий, но объёмный. На ощупь напоминает ворсистую ткань.
Осторожно раскрыл его, что за хрень? Там волосы, обычные человеческие волосы. Длинные и явно женские, красивого каштанового цвета. Их бывшая обладательница наверняка долго растила это богатство, я чуть поворошил карандашом содержимое пакета. Волосы вьются волной и явно ухоженные, чистые. Но зачем так варварски их было резать? Тот, кто это сделал — точно не думал о сохранности, отрезаны косо и впопыхах. Надеюсь, срезаны они были с живого человека. И вряд ли для парика. В этом случае срезали бы иначе.
— Унеси и спрячь, а лучше сожги, — это я показал глазами на пакет вошедшему Митьке. Тот кивнул и забрав, плотно притворил дверь.
Слава богу завтракал я в одиночестве. Не хочется встречаться с этим Григорием. Мне не вполне ясен его сословный статус, но вахмистр вроде у казаков был кем-то вроде унтер-офицера. Значит теоретически может быть как мещанином, так и сыном мелкопоместного помещика. Видимо он не имеет постоянных средств для существования. А иначе зачем служит другому?
Чтобы добраться до пристани, пришлось обогнуть крутой берег реки, пройти вдоль луга и по протоптанной тропинке выйти к реке.
В этом месте ширина достигает восьмидесяти метров. На тихой волне покачиваются простые деревянные лодки. Это явно рыбацкие судёнышки, в них поблёскивает рыбья чешуя. Водичка прохладная, всё-таки ночи стали прохладнее. Но я бы с удовольствием искупался. Да вот не поймёт народ. Если только ближе к вечеру, или найти местечко поукромнее. Тёмно-зелёная вода мутновата из-за илистого дна. Дно просматривается на полметра-метр. В принципе неплохо.
Прогулявшись подальше в сопровождении Митрия я обнаружил укромное местечко. Здесь с поникшей головой стоит большая раскидистая ива и есть удобный спуск. Дно ровное, коряг и крупных камней не заметно. Надо будет смотаться сюда перед ужином. Вот только что надеть? Не купаться же голышом.
Удивительно, но Григорий за три часа успел выспаться и сам встал к обеду. Я даже не удивился, когда он спустился в роскошном домашнем халате из бордового шлафорка. И сел напротив меня так, будто делал это каждый день. Самое интересное — и слуги приняли это привычно.
Громадный стол заставлен яствами так, будто мы ожидаем оголодавшую футбольную команду. Многочисленные мисочки и чаши с закусками. Солёные огурцы, грузди в сметане, мочёные яблоки, селёдка с луком, холодная телятина — да всего и не упомнишь. Из напитков подали холодный ядрёный квас и наливку рубинового цвета.
Я даже не удивлён, что Григорий знаком показал слуге на наливку. Я же с удовольствием попробовал квас.
С тех пор, как я начал выходить из дому и много двигаться, слуги не могли нарадоваться на мой отменный аппетит. Видимо организм стремится восполнить потери калорий.
Сегодня у нас на первое настоящие щи. Не пустые крестьянские, а на крепком говяжьем бульоне с квашенной капустой, кореньями, грибами и разваренным мясом. К этому я присоединил пирожки с яйцом и луком.
Странно, я приканчиваю свою порцию, а Григорий до сих пор не присоединился к трапезе. Мужчина выглядит немного усталым, ему не помешают услуги цирюльника. Если мне в принципе идёт лёгкая романтическая небритость, то вот сидящему напротив точно нет. Он приканчивает вторую рюмку крепкого налитка и задумчиво посматривает на меня. Видимо моя реакция на его появление настолько неправильная с его точки зрения, что он не может понять, как вести себя со мной.
На второе подали жаренного гуся с яблоками, а также зайца в сметанном соусе и наконец-то я увидел господина Волкова, жадно поедающего дичь. Но, делал он это довольно изящно, что лишь подтверждает мою теорию о его дворянском происхождении.
Пироги с разными начинками мы дружно проигнорировали, также как и предложенное вино.
— Александр Викторович, банька будет готова к пяти часам. Изволите отдохнуть после обеда? — это услужливый Митрий склонился к моему уху.
— Нет, у меня другая идея. Григорий, составишь мне компанию в прогулке?
Мужчина оживился и моментально отреагировал, — Александр Викторович, я к Вашим услугам. Седлать лошадей?
— Не стоит, моя Звёздочка пока не совсем в форме. Просто прогуляемся.
А через полчаса мы втроём спустились с парадного крыльца. Не торопясь втянулись в подъездную алею, камердинер отстал, чтобы не мешать нам.
Этот разговор необходим, насколько я понимаю, этот Григорий в курсе моих дел и жизненно важно заставить его не мешать, а помогать мне.
— Ты, Гриша, наверное, думаешь, что приключилось со мной. Отчего я так странно себя веду?
Мужчина неопределённо склонил голову, но заметно, что я угадал. Он недоумевает, я явно разрушаю сложившийся образ.
— Есть такое дело, Александр Викторович. Мы с Тимофеем такой путь проделали по Вашим делал и мне казалось, что заслужили толику Вашего внимания.
Ух ты, а сейчас он похож на обиженного ребёнка, который вылепил замечательный домик из песка в ожидании похвалы, а родители, отвернувшись обсуждают свою скучные взрослые дела. Остаётся только замкнуться в своей обиде.
Я всё это время внимательно отлёживаю реакцию спутника на различные раздражители. Как он реагирует, что я к нему обращаюсь на «ты», «мой друг» и так далее. Вроде нормально, но при этом Гриша сохраняет некую дистанцию. Значит тут существуют чёткие отношения «хозяин-слуга». Или вернее «старший-младший».
— Я не знаю, может тебе передали, что со мной случилась небольшая неприятность на охоте?
Григорий, не дождавшись продолжения фразы ответил, — что-то слышал от дворни утром, надеюсь там ничего серьёзного не произошло?
— К сожалению произошло, мой друг.
Вот теперь он и в самом деле встревожен, это заметно по судорожному движению кадыка и характерному движению головы. Мужчина потёр ладонью шрам на шее и продолжает смотреть прямо мне в глаза.
— Тогда мы почти загнали рыжую бестию, да вот незадача, моя Звёздочка попала ногой в барсучью нору. Всё произошло так быстро, вот всего в нескольких метрах от меня добыча и вдруг рывок, и это чувство полёта. Правда недолгого и из меня выбило дух. Очнулся уже в имении в своей кровати. Я почти день так пролежал, пока не приехал доктор из города. У меня были сломаны рёбра, растяжения связки на плече и главное — ушиб головы. Я просто не узнавал слуг, почти никого. Только Митрия и Дарью сразу вспомнил, — это уже я приврал для достоверности. А вот доктора-француза нет, хотя тот уверяет, что мы с ним давние знакомцы.
— Но он сказал, что такое бывает при сильных ударах головы и вроде должно пройти, — тут же добавил я.
— Вон оно что. А я-то думаю, что с Вами произошло? Теперь всё понятно. А кто в курсе Вашей забывчивости? — на последней фразе он немного запнулся.
— Только Митька, частично я поведал ему, что не вполне помню все события после удара. Вот он мне понемногу и помогает.
— Ясно, чем я могу Вам помочь?
Сейчас молодой мужчина уже не напоминает мне нагловатого прощелыгу, на его лице явственно проступает беспокойство о работодателе. Хотя наверняка оно вызвана не любовью ко мне. Скорее материальными или иными обстоятельствами.
— Для начала мне не по мешало бы вспомнить всё о себе и своей семье. Кое-что я помню. Но вот период военной службы напрочь выветрился из дырявой памяти, — невесело улыбнулся я.
Вернулись мы уже в темноте. Почти три часа я слушал и только изредка задавал наводящие вопросы. Григорий не знал доподлинно о моих корнях, но кое-что рассказал. И вот что странно, из моей памяти по мере повествования начали всплывать фрагменты чужих воспоминаний. Серые, будто подёрнутые плёнкой — но, когда я их озвучивал, всплывали подробности. Тогда Григорий замолкал, давая мне самому говорить.
Если вкратце, я россиянин лишь в четвёртом поколении. Мой прадед Шарль де Белькур приехал в Россию в поисках денег и славы. Третий сын нормандского дворянина из гордого и старого, но такого же нищего рода. У него было два выхода — устроиться помощником к разбогатевшему на торговле тканями торговцу или податься на чужбину. Тем более, вербовщики русского царя обещали прекрасные условия. Тот начинал очередную военную компанию и ему остро не хватало грамотных военных специалистов. Прадед к тому времени окончил королевскую артиллерийскую школу, только на это хватило отцовских денег. И обладая неким опытом и знаниями по фортификации и артиллерийскому делу, он смог сделать блестящую карьеру в далёкой Московии. Француз удачно вписался в создаваемую заново русскую армию, и царь достойно его наградил. Не только деньгами и землями, важнее было получение потомственного дворянства и графский титул.
