— С удовольствием, — шепнул и прижался к её приоткрытым губам своими в некоем подобии поцелуя, а на самом деле скрепляя её просьбу клятвой.

Нет, не последнюю просьбу. И даже не предпоследнюю. Убийство умирающей девушки меня не интересовало.

А вот душа… Почему бы и нет?

Буквально на миг забрав её себе и там самым лишив тело, захваченного проклятьем, центрального маяка, в следующий я безжалостно уничтожил само проклятье, наложенное не так уж и мастерски, но серьезно исковерканное чужими кривыми манипуляциями.

А потом вернул в тело душу.

Нежную. Сла-а-адкую… Невинную.

Рэйчел Виталиас. Химеролог. Бывшая хозяйка Пушка.

Пожалуй… мне будет интересно узнать её ближе.

Прикрыв глаза и довольно улыбнувшись, я снова поцеловал девушку, но уже иначе. Смерть — это не конец. Иногда смерть — это лишь начало. Говоря современным языком, я перезагрузил её организм через клиническую смерть. Не стал подчинять тело и умертвлять. Наоборот, позволил ожить, вернув душу, но перед этим привязал её к своей. Это позволит девушке стать сильнее. Крепче. Выздороветь после того, как с ней произошло всё… это.

И не позволит умереть, если какая-то гнида снова возьмется за своё.

Я больше не буду хоронить свою женщину.

Обведя самыми кончиками пальцев изящный овал лица, не удержался и снова коснулся губ губами. Нет, я не испытывал влечения к женщинам. После смерти меня это не интересовало. Но любоваться, касаться… Мне было приятно.

Тем более я имел на это полное право. Она сама подарила мне свою душу. Не отдавая отчета, но всё же… За язык её никто не тянул.

Улыбнувшись широко и беззаботно, а так же убедившись, что девушка спит, причем глубоким оздоравливающим сном, я плавно поднялся с кровати и дошел до окна. Чуть сдвинул штору и приоткрыл створку, пуская в комнату свежий воздух. Да, так будет лучше…

Сам, внимательно изучив парк, куда выходило окно, с раздражением выяснил, что внутренний периметр никем не охраняется (ну что за времена пошли⁈), отчего даже слегка расстроился, потому что я сам был бы не прочь размяться.

Увы, пока было не с кем.

В итоге я просто выпрыгнул в окно, грамотно погасив энергию падения перекатом, поднялся на ноги, осмотрелся, прислушался… И отправился туда, куда меня манила родная кровь.

В казематы.

Ну хоть тут не обманули моих ожиданий!

Правда, обратно в дом я попал проще простого: через незапертый вход для прислуги, на что можно было только закатить глаза и в очередной раз проявить снисходительность к нынешнему поколению остолопов, непонятно как в принципе доживших до этих дней, после чего я спокойно миновал сначала один темный коридор, затем другой, после спустился по лестнице, пару секунд постоял перед запертой (ура, запертой!) дверью, пока проклятье тлена превращало её в труху, и потом спустился ещё на пару пролетов.

— Хм, и впрямь казематы… — изумился, но не особо приятно. — Но до чего комфортабельные! В мои времена так половина служивых ночевала. Эй, есть кто живой?

Спрашивал я, конечно же, шутя. Знал, что в конце коридора за решетчатой дверью из стали с добавлением лунного серебра, на которую ко всему прочему нанесены руны «очищающего» света, сидит один-единственный пленник, причем именно тот, кто мне нужен.

Точнее лежит. Избитый, с переломанными ногами… Это чтобы не убежал что ли?

Подойдя ближе, внимательно изучил последнего мужчину рода Мортисов. Я не включал свет и не зажигал магические светляки, прекрасно видя даже в кромешной тьме, а вот пленник, судя по затуманенному болью взгляду сквозь меня, такими способностями не обладал. Да и в целом, насколько я мог видеть по состоянию его магического ядра и толщине энергетических каналов, мог зваться разве что подмастерьем, но никак не мастером.

Как… горько видеть столь печальный закат когда-то великого рода.

— Кто… здесь? — просипел старик. В мятой и окровавленной одежде, жестоко избитый, некормленный и оставленный без воды, в амагических кандалах на руках и ногах — он был жалок.

Явно осознавал это. Кривился и морщился, но ждал ответа.

— Я смерть… — усмехнулся. — Я ангел. Я тот, кто избавит тебя от мучений… Хочешь?

— Пошел в жо…

Послали меня затейливо. Маршрут был уникален и извилист, красочен и с необычной концовкой. Не ожидал.

Иронично хмыкнув, запомнил самые любопытные перлы, после чего просто выдрал решетку из пазов, аккуратно отставив её в сторонку, подул на образовавшиеся волдыри на ладонях (всё-таки касаться печатей света голыми руками — не очень приятно) и присел перед замершим на каменном полу стариком. Не знаю, что именно он почувствовал, но сжался в тугой комок нервов, хотя и без страха. Наоборот, готовый впиться мне в горло хотя бы зубами, если буду слишком неосторожен и дам ему на это шанс.

Это приятно удивило.

— Успокойся, старик, — хмыкнул пренебрежительно. — Я здесь не затем, чтобы тебя убить. Я от Энжи. Девчонка волнуется, тебя не было дома больше суток. Как так, а? Совсем не заботишься о малышке. А ведь она ещё несовершеннолетняя… Кто знает, какие глупости ей могут прийти в голову за время твоего отсутствия, м?

— Ты… — Почему-то от моих слов старик разозлился ещё сильнее. — Ты что с ней сделал, ублюдок? Да я тебя живьем сожру, если тронул её хоть пальцем!

— Ну, хотя бы заботливый… — хмыкнул, не видя смысла в дальнейшем общении, и просто пережал старику сонную артерию, отправляя в продолжительный отдых.

Догадался уже, что дольше объяснять и объясняться, но так как никогда этого не любил, предпочел пойти привычным путем.

Как только старик отключился, я сломал кандалы, не собираясь тащить домой всякую светлую гадость, затем убедился, что крупных открытых ран нет и по дороге ни одна конечность не отвалится, после чего преспокойно закинул Юджина на плечо и отправился… Нет, стоп.

Побывать в гостях и не оставить подарочка? Не в моём стиле!

Внимательно осмотревшись и с досадой отмечая, что ни в одной из камер не завалялось ни единого трупа (и даже праха!), тем не менее уловил парочку любопытных эманаций. М-м… серьезно? О, это будет весьма забавно!

Не удержавшись и хохотнув, когда понял, что мне действительно не показалось, я вернул старика обратно на холодный пол и задержался ещё немного. Это того стоило!

Правда, с собой у меня не было ни мела, ни свеч, но я зачерпнул немного крови у Юджина (он не был против, он был в коме), и дело пошло веселее. Под конец шепнул Слово, не забыл затереть следы своей деятельности, создав видимость того, что это сделал именно Юджин, снова подхватил старика и отправился наверх.

На улицу вышел тем же путем, что и вошел, а вот дальше появились некоторые сложности. Центральный двор и ворота просматривались камерами, на которые мне с моей ношей попадать не стоило, так что пришлось сначала прогуляться по ночному парку в поисках относительно свежих трупиков птичек и грызунов, попутно восхищаясь планировкой и ухоженностью разнообразных насаждений, а затем отправлять своё малочисленное, но бойкое воинство в бой.

Нет, не в атаку на людей, совсем нет. Их ждало гораздо более увлекательное развлечение с самого утра. А вот вывести из строя камеры, повредив провода и залепив «глазки» своими костлявыми тушками, моим костяным крошкам было вполне под силу.

Я же, уже выяснив, что живой стражи у центрального входа нет никого, все они, судя по всему, отдыхают от трудов праведных либо в доме, либо в пристройках, дождался, когда ко мне вернется костяной связной, доложив о выполненном задании, и уже спокойно прошел со своей всё ещё бессознательной ношей к автомобилю, где меня терпеливо ждали Майки и Пушок.

С территории резиденции Виталиасов мы выехали никем не замеченные и не остановленные.

Как вообще воевать в таких невыносимых условиях? Так же и рехнуться от скуки можно!

При этом домой… точнее в ту унылую всего лишь двухэтажную деревянную халупу, которую мне пришлось мысленно окрестить домом, мы вернулись ещё по темноте. Подняв Юджина наверх, я велел Майки раздеть и обмыть старика, а сам, прихватив парочку лопат и Фила с Полом, отправился на промысел в западную часть кладбища.