Том встряхнул головой – стоп! Надо попробовать! Он посмотрел на руки – ладони по-прежнему красные.

– Слушай, – Томаш посадил девочку перед собой, – хочу показать один фокус. Я не упоминал, что в детстве был немного волшебником?

– Это как? – слезы на щеках Полины высохли.

– Я мог заживлять раны, – он состроил смешную гримасу.

– Я думала, ты серьезно, – в голосе девочки слышалось разочарование, но она все еще искала глазами что-нибудь необычное, что окажется подсказкой или намеком.

– Я знаю, ты стесняешься шрама на голове, – Том начал осторожно, чтобы не обидеть, не вспугнуть и без того страдающее существо.

– А вот и нет, я почти к нему привыкла, только, – Полина посмотрела на Тома, – только очень хочется, чтобы коса выросла. Знаешь, такая длинная, как у принцессы, или у Бекки Тэтчер.

Ишь ты, Полина прочитала книгу!

– А что, если попробовать убрать этот шрам?

– Сиротам такие операции не проводят, «они не являются жизненно необходимыми», так в больнице сказали, – девочка согнулась пополам, подобрав под себя тоненькие ножки.

– Я сделаю это без операции, руками, точнее, одной рукой.

Сердце Томаша колотилось: а если не выйдет? Ничего не получится? Он закусил губы. Потом снял с девочки кепку. Они несколько секунд смотрели друг на друга, словно их души в это время о чем-то договаривались. Затем Полина протянула руку и взяла свою бейсболку, пересела поближе и закрыла глаза. Том положил руку на голову девочки. Полина скрючилась, обхватив коленки, и еще сильнее зажмурилась. Рука задрожала от напряжения, мурашки побежали вверх по плечу к голове, мышцы стянуло в судороге. Томаш несколько раз провел ладонью по рубцу, кожа вокруг него покраснела и натянулась.

– Тебе больно? – он следил за девочкой.

«Как это происходит? Как же я это делал? – осознанное желание использовать свой дар словно отнимало способность управлять им. – А что дальше?». Он понятия не имел, сколько нужно времени. Том убрал руку.

– Очень тепло, – Полина потянулась ощупать шрам. – Он все такой же! Ты пошутил, да? Как ты можешь, это совсем не смешно, не смешно!

Она вскочила с карусели, но потеряла равновесие и упала на дорожку. Томаш даже вскрикнул от неожиданности. Он подхватил девочку на руки. В боку справа сильно закололо.

– Полина! – Том забеспокоился, девочка будто засыпала или теряла сознание, глаза блуждали под веками, она не могла сосредоточить взгляд и через секунду совсем отключилась.

Томаша накрыл страх. Зачем он все это устроил! Ребенок – не собака! Все гораздо серьезнее, чем можно предположить. Он поспешил к зданию интерната.

– Где у вас врач?

Первой, кто встретился ему на пути, была пожилая уборщица с ведром и шваброй.

– По коридору налево, только медсестра дежурит, – она не закончила фразу и побежала вперед, бросив швабру на пол и расплескав воду.

Женщина в белом халате и огромных очках с толстыми линзами, которые увеличивали ее глаза раз в десять, засуетилась, заметалась по кабинету в поисках ключей от стола.

– Что случилось?

Она не смотрела на Тома, даже не спросила, кто он такой, только перерывала бутыльки и ампулы, наконец, выхватив нужный, открыла и намочила кусочек ваты. По запаху стало понятно – нашатырь. Одной рукой она прощупывала пульс, другой сунула под нос Полине пахучий ватный тампон. Девочка заворочалась, замахала рукой и открыла глаза.

– Ну вот и славненько, деточка, – медсестра опустилась на корточки, всматриваясь в бледное лицо и мутные глаза маленькой пациентки, – наверное, плохо кушала сегодня?

Полина потянулась рукой к голове. Пальцы безошибочно нащупали рубец, но остановились на мгновение, потом прошлись вверх, затем вниз. Она подняла глаза на Тома – смятение, удивление и восторг перемешивались со слезами радости. Она схватила его руку и приставила к голове. Медсестра отступила в недоумении. Сквозь навалившуюся сонливость и ломоту в суставах Том ощутил мягкое тепло в груди. Выходит, получилось! Нагло выступающий рубец словно срезали и отполировали, только легкая неровность напоминала о его существовании.

Том поднял палец к губам и отошел к окну, предоставив медсестре возможность осмотреть Полину. Она смерила давление, высчитала пульс и заглянула в горло, послушала дыхание и сердце. Затем что-то написала в журнале и отпустила девочку. Том проводил Полину до двери, они больше не сказали друг другу ни слова, на прощание девочка обняла его и даже поцеловала в щеку. Поцелуй вышел неловкий, но трогательный и искренний, а девчушка покраснела, скрылась в спальне, подперев спиной дверь изнутри, обхватила руками голову и засмеялась. Пальцы все тянулись пощупать шрам, точнее то, что от него осталось, и она вытащила из сумки маленькое зеркальце, крутилась, изворачивалась, чтобы рассмотреть, но ничего не вышло. Тогда Полина завалилась на кровать и просто лежала, разглядывая неровный, в желтых разводах потолок, воображая себя на балу среди принцесс в сиреневых платьях и бантах, с великолепными прическами из длинных густых волос.

Даша позвонила около девяти, телефон чуть не взорвался от ее настойчивости. Томаш с трудом разомкнул веки. Вчера от интерната до дома он доплелся на автопилоте, прямо в одежде рухнул на кровать и уснул, даже не вспомнил про Бьянку. Интересно, она заметила, в каком виде он заявился?

С Дашей решили встретиться вечером. Ему понадобилось время, чтобы привести себя в порядок, с утра организм все еще находился в разобранном состоянии. Бьянка права, что-то происходит, когда он выпускает наружу дар, словно дает взаймы часть жизненной силы.

– У меня для тебя сюрприз! – девушка с трудом держалась, чтобы не раскрыть секрет заранее.

– Даш, я с сюрпризами в сложных отношениях, думаю, ты догадываешься.

– Брось, не будь таким занудным! Чего тебе сильно-сильно хотелось в детстве?

– Больше всего на свете?

– Ну да! Только серьезно, не выдумывай на ходу, чтобы отвязаться.

– Если честно, – Том даже невольно сжал кулаки от нахлынувших воспоминаний, – мы иногда с мамой гуляли за городом, там я впервые увидел дельтапланы. Мне так нравилось наблюдать, как они кружат над землей! Словно огромные птицы, разноцветные крылья парили в воздухе. А люди, которые ими управляли, казались маленькими букашками, которых унесло порывом ветра в безграничное пространство неба. Тогда мне чертовски хотелось летать, хотя бы на пару минут оторваться от земли!

– Давай в машину, – Даша с таинственной улыбкой села за руль.

Том не двигался с места.

– Садись, – Даша высунулась в окно. – Полетов я тебе не обещаю, но острые ощущения получишь гарантированно!

Томаш открыл дверь автомобиля.

– Скажи, что оставишь меня в живых? По крайней мере, позволь хотя бы окончить второй курс!

Даша засмеялась и включила зажигание. Через двадцать минут они очутились на Острове Отдыха. Даша припарковалась и потянула Тома к прокату велосипедов.

– Я не катаюсь, ты же в курсе, – он все еще сопротивлялся. Но Даша отличалась крайним упорством.

– Оставайся на месте, можешь закрыть глаза, – она коснулась рукой его лица и скрылась за дверью под надписью «Прокат велосипедов». Этого только не хватало! Томаш занервничал, через минуту Даша появилась с велосипедом. Это был не просто спортивный велосипед, а совмещенный: два седла, две пары педалей, но и два колеса!

– Где ты раздобыла этого монстра? – Том стоял в полной растерянности.

– Это тандем! Велосипед для двух человек. Ты не умеешь, а я умею ездить, мы можем покататься вместе! Это будет весело!

– Дашка, ты сумасшедшая! Я конечно не атлет, но тяжелее тебя, представляешь, если мы завалимся на асфальте?

– Ну какой же ты! Еще не попробовал, а уже трусишь! – она сморщилась от досады.

– Я не трус, – Том помрачнел. – Это совсем не то, что ты думаешь. Когда живешь долгое время по одному и тому же стереотипу, сложно вносить изменения, тем более такие кардинальные.