– Пойдем, только не отпускай мою руку.

– Хорошо.

Том встал, и его собеседница робко потянулась за ним.

– Аккуратно, очень скользко, – предупредил Томаш, так всегда говорит Бьянка.

Они подошли и остановились метрах в трех от центра событий. Казалось, детей никто не замечал. Один врач что-то писал в журнале. Тренер держался за голову обеими руками, мокрая одежда облепила крепкое, литое тело. Он смотрел под ноги, машинально отвечая на вопросы врача. Бьянка и Елена стояли тут же, обе – со слезами на глазах. На их лицах застыл ужас. Врач иногда обращался к Бьянке, и та что-то поясняла, голос срывался, она запиналась и вздыхала со свистом, словно кислород раздавали маленькими редкими порциями. Кто-то увел всех детей, пересчитав их несколько раз и назвав поименно каждого. Кто-то стоял на балконе, еще несколько человек по-прежнему суетились, не зная, куда себя деть и чем помочь. Утонувшую девочку накрыли полотенцем. «Такое же, как у меня!» – отметил про себя Том. Бьянка всегда брала для бассейна большие теплые полотенца, чтобы хорошо впитывали воду. Сегодня взяла голубое, толстое, как одеяло, с симпатичными слониками в пестрых шляпах – они держали хоботами разноцветные мячики.

– Как ты думаешь, она умерла? – спросила девочка, по-прежнему держась за его руку.

– Не знаю, наверно. Видишь, ее накрыли с головой.

– Давай посмотрим.

– Ты же боишься?

– А вдруг она еще жива, а все решили, что умерла.

– Мне придется отпустить твою руку, чтобы посмотреть.

– Только ненадолго.

– Хорошо. Стой здесь, никуда не уходи.

– Я стою.

Томаш отпустил руку, сделал несколько шагов, присел у накрытого тела, провел по нему рукой, задержавшись у головы, и чуть-чуть отодвинул полотенце. Он погладил светлые волосы и коснулся ее лица.

– Томаш! Боже мой! Что ты делаешь? – Бьянка подскочила к сыну, который сидел у тела погибшей девочки. – Все, сыночек, все, она утонула, врачи ничего не смогли сделать, она слишком долго была под водой.

Бьянка пыталась оттащить сына в сторону.

– Она дышит, – услышал Том и обернулся на свою новую знакомую.

Она стояла на том же месте, указывая рукой вниз. Он посмотрел на тело. Полотенце как будто вздымалось в районе груди.

– Она дышит! – закричал Том. – Дышит!

– Нет, милый, нет, все, не смотри туда, пойдем, – Бьянка хотела увести ребенка, но тот вырывался и кричал. Она боялась, как бы Том снова не сломал себе что-нибудь, поэтому пришлось отпустить мальчика.

– Томаш, прекрати сейчас же!

– Она живая! – продолжал кричать Том.

Врачи обернулись. Один, тот, что помоложе, подскочил к телу девочки. Раздался трехэтажный мат.

– Она пытается вздохнуть!

Подскочили еще двое, они перевернули тело девочки на бок. Она закашляла, захрипела, изо рта полилась вода и рвотные массы. Врачи друг на друга кричали и ругались, один приготовил шприц, другой пытался прочистить рот и нос.

– Пойдем, сынок, – Бьянка потянула сына к выходу. – Зрелище не для детских глаз.

– Мама, она поправится? – он все еще цеплялся взглядом за воскресшую русалку.

– Конечно, родной, теперь наверняка поправится, ты молодец, ты спас ее, – Бьянка опустилась на одно колено перед сыном. – Мы потом позвоним и все узнаем, обязательно.

Она взяла его за руки. Ладошки покраснели и горели, и сам он весь стал горячим, щеки пылали малиновыми пятнами.

– Сынок!

Бьянку залихорадило. Она направилась в раздевалку. Томаш нехотя шагал за ней, как вдруг вспомнил про незнакомку и обернулся, но девочку тоже кто-то уводил. Она улыбалась и махала Томашу, наверное, прощалась.

– Как тебя зовут? – крикнул ей вслед Том.

Девочка не ответила, только написала пальчиком свое имя в воздухе. Он старался прочитать, очень старался, но так и не смог. Дверь в бассейн закрылась перед его глазами.

Томаш пролежал с температурой под сорок пять дней, за это время он ни разу не пришел в себя, бредил, что-то бубнил и галлюцинировал. Если Бьянка не сошла с ума, то только потому, что недавние события, так похожие друг на друга, казались отнюдь не случайными. Сомнений не оставалось. В этот раз Том вытащил с того света утонувшую девочку. Бьянка все время находилась рядом, она видела и слышала: девочка умерла еще до того, как ее подняли на поверхность. Врачи не обнаружили у ребенка никаких признаков жизни и констатировали смерть, хотя и пытались сначала реанимировать. Этот кошмар приковал Бьянку, и она оставила Тома без внимания на несколько минут. Всего несколько минут – две, ну может быть, четыре! Мальчик отогревался на скамье в другом конце бассейна. Но когда она опомнилась и стала искать его, то увидела, что Том сидит около мертвой девочки. Он накрыл ее своим полотенцем, держал за руку и, кажется, разговаривал с ней. То, что случилось потом, пронеслось перед глазами, как сон, и не имело разумного объяснения.

На шестой день жар спал и Томаш открыл глаза. Он ничего не помнил из того, что произошло в бассейне. Мальчик сильно похудел. На сером лице остались одни глаза, огромные, стеклянные. В первые дни, когда температура ничем не сбивалась, Бьянка позвонила Феликсу, и он отвез их в больницу. Госпитализировали с вирусной инфекцией, но и в стационаре врачи тоже не смогли справиться с жаром. Ни таблетки, ни уколы, только обтирание и прохладная ванна приносили недолгое облегчение. Температура спала через пять дней сама по себе. Томаш очнулся и попросил воды. Он так ослаб, что не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Из инфекционного отделения ребенка перевели в хирургическое, где все началось сначала. Уколы, физиолечение, витамины, массаж и гимнастика.

После возвращения из больницы кошмары еще долго мучили Бьянку. И в этот раз, вскочив с кровати посреди ночи, она не сразу поняла, где находится. Кругом стояла темнота, только маленькие светящиеся точки – лампочки режима ожидания на телевизоре и видеотехнике – пробивали мрак, слабо мерцая в глубине комнаты. Она метнулась к окну, улица закуталась в густой вязкий туман с желтыми пятнами фонарей. Ощущение такое, словно наступил конец света. Добравшись до часов, Бьянка вздохнула с облегчением – два часа ночи, темнота свойственна этому времени суток. Томаш! Она в один прыжок очутилась у кровати, малыш спал, память о нем позаботилась, и он не страдал ночными кошмарами, в отличие от матери. Когда это было? Вчера? Сколько времени прошло? Сколько они проспали? Бьянка нащупала пульт дистанционного управления от телевизора и нажала кнопку. Экран вспыхнул мутно-голубым светом, затем появилось изображение какого-то зеленого слизистого чудовища. Она поспешила отключить звук, безобразное создание чьей-то больной психики разинуло зубастую пасть и, вероятно, издавало душераздирающие вопли, казалось, даже телевизор в этот момент сотрясался. Бьянка поморщилась и стала нажимать кнопки каналов подряд, выискивая местные, у которых в уголке экрана обычно стоит дата и время. Ага, вот какой-то, в правом верхнем углу вырисовывались еле заметные белые цифры и буквы: 02:23, 19 мая. Надо же, три месяца прошло! Такого с ней еще никогда не случалось, даже во время болезни! Она снова подошла к сыну и аккуратно прижалась ухом к его груди. Мальчик дышал как обычно, он был тепленький на ощупь, совершенно спокойный и здоровый на вид. Спать больше не хотелось, Бьянка выключила телевизор и отправилась на кухню. Заварив душистый кофе, она взяла недавно купленный журнал и пару конфет из вазы. Кофе прокатился по пищеводу горячей будоражащей волной, конфетки оказались очень вкусными, проглотив одну за другой, Бьянка почувствовала голод и достала из холодильника салат и сыр. Заворачивая бруски сыра в зеленый рулон, она хрустела свежими холодными листьями и запивала горячим кофе, журнал она так и не открыла. Прошла целая вечность, прежде чем бледный свет фонарей растворился в утреннем зареве. Город постепенно просыпался. Двор оживился, заработал лифт, откуда-то сверху стали доноситься звуки музыки: рок-н-ролл с утра – это креативно!