Лика втянула воздух.

Кирилл молчал секунду. Потом сказал:

— В мой кабинет. Пожалуйста.

Я чуть не уронила папку.

Пожалуйста.

Вот это был поворот. Не романтический, не драматический, а почти исторический. Кажется, где-то в архиве «Грант Инвест» должна была открыться новая папка: «День, когда Кирилл Аркадьевич произнёс „пожалуйста“ и здание устояло».

— Что ж, — сказала я. — Раз прозвучало волшебное слово, я рискну.

Лика смотрела на нас так, будто уже мысленно писала об этом в офисный чат. Я была почти уверена: к обеду там появится легенда о женщине в зелёном платье, которая вошла в переговорную с маркером и вышла с приглашением в кабинет Гранта.

Кабинет Кирилла находился в конце коридора. Разумеется. Такие кабинеты всегда находятся в конце коридора, чтобы человек успел по дороге вспомнить все ошибки своей жизни. Дверь была матовой, тяжёлой, без лишних табличек. Внутри оказалось просторно, строго и дорого. Панорамные окна, город внизу, большой стол, несколько кресел, полки с книгами, которые выглядели не декором, а вещами, которые действительно читали.

Я отметила это против воли.

Люди, которые читают, опаснее. У них больше слов для нападения.

— Садитесь, — сказал Кирилл.

— Благодарю.

Я села в кресло напротив стола, но не утонула в нём, хотя дизайнер явно старался. Кирилл не сел сразу. Он подошёл к окну и какое-то время смотрел на город.

Молчание затянулось.

Я выдержала его. Моя работа во многом состояла из пауз. Люди боятся тишины и начинают заполнять её лишними словами. Особенно виноватые, влюблённые и руководители, которые привыкли контролировать разговор.

Кирилл оказался четвёртым типом: он молчал не от слабости, а чтобы проверить, кто дрогнет первым.

Я не дрогнула.

Наконец он повернулся.

— Вы мне не нравитесь, Арина Платонова.

— Взаимность — важная основа деловых отношений.

— Вы дерзкая.

— Я точная.

— Вы переходите границы.

— Я их обозначаю.

— Вы не боитесь потерять контракт.

— Боюсь. Но ещё больше боюсь брать деньги за то, что буду кивать и украшать провал бантиком.

Он подошёл к столу и сел напротив.

— У вас есть своя компания?

— Небольшое агентство.

— Сколько сотрудников?

— Двое постоянных и несколько специалистов на проектах.

— Значит, этот контракт для вас важен.

— Конечно.

— Но вы всё равно рискнули его потерять.

— Да.

— Почему?

Я посмотрела на него внимательно. Впервые за всё утро он задал вопрос без ловушки в интонации. Не полностью открытый, нет. Кирилл Грант не выглядел человеком, который раскрывается даже перед зеркалом. Но в этом «почему» было не только желание прижать меня к стенке.

— Потому что вы не нанимали меня говорить приятное, — сказала я. — Вы наняли меня, чтобы не сорвать важные встречи. Проблема в том, что сорвать их можете не вы как стратег. А вы как человек, который входит в комнату и сразу заставляет всех выбирать: подчиниться или защищаться.

— И что в этом плохого?

— На переговорах? Всё. Страх создаёт послушание, но не доверие. Люди могут подписать договор с тем, кого опасаются. Но в сложный момент они помогут тому, кому доверяют.

Кирилл сцепил пальцы.

— Вы так уверены, что умеете создавать доверие?

— Я уверена, что умею видеть, где его уничтожают.

Он усмехнулся. Едва заметно, но на этот раз точно.

— Вы говорите так, будто давно хотели это высказать.

— Не лично вам. Просто вы очень удачно воплощаете проблему.

— Прекрасно.

— Стараюсь.

Он открыл папку на столе. Внутри лежали распечатки. Мой профиль. Описание проектов. Отзывы клиентов. Разумеется, он подготовился. Владелец империи не стал бы спорить с незнакомой женщиной, не зная, как именно её можно прижать.

— У вас хорошие рекомендации, — сказал он. — Особенно от «Северного Альянса».

— Они выжили после приёма в Вене, где их коммерческий директор перепутал супругу партнёра с переводчицей. После такого люди становятся благодарными.

— Вы исправили ситуацию?

— Я сделала так, что через десять минут все смеялись над ошибкой, а не считали её оскорблением.

— То есть умеете тушить пожары.

— Я предпочитаю не доводить до огня.

— Но если огонь уже есть?

— Тогда смотрю, кто размахивает факелом, и прошу его сесть.

Кирилл откинулся на спинку кресла.

— Вы понимаете, что мои ближайшие встречи нельзя провалить?

— Мне об этом сообщили.

— Нет, не понимаете. Эти встречи не просто важны. Они определят, как компания пройдёт следующий год. У нас сильная позиция, но сложная репутационная рамка. Партнёры хотят видеть не только цифры, но и управляемость. Надёжность. Прогнозируемость.

— То есть им нужно доказать, что вы не кусаетесь без предупреждения.

— Я никого не кусаю.

— Вы просто смотрите так, что люди сами приносят тапочки и просят прощения.

Он замолчал. Потом спросил:

— Вы можете меня подготовить?

Вопрос прозвучал сухо. Почти делово. Но я уловила в нём то, что он наверняка не собирался показывать: он не любил просить. Даже не умел. Для Кирилла Гранта признать необходимость чужой помощи было примерно как для обычного человека выйти на улицу без одежды.

Я не стала улыбаться. Иногда милосердие — это не доброта. Иногда это умение не добивать мужчину шуткой, когда он впервые за долгое время говорит честно.

— Могу, — сказала я. — При одном условии.

— Вы в моём кабинете меньше пяти минут и уже ставите условия.

— Быстро адаптируюсь к корпоративной культуре.

— Слушаю.

— Вы будете выполнять задания. Не имитировать участие. Не обесценивать процесс при сотрудниках. Не превращать каждую рекомендацию в дуэль. И если я скажу, что вы сейчас выглядите как человек, который собирается купить собеседника вместе с креслом, вы хотя бы задумаетесь.

— А если не задумаюсь?

— Тогда я добавлю это в отчёт.

— Угрожаете?

— Фиксирую риски.

Он смотрел на меня с новым выражением. В нём всё ещё было раздражение, но к нему примешалось что-то более опасное. Интерес. Мужской, профессиональный, человеческий — я пока не понимала. И очень надеялась, что профессиональный.

Потому что Кирилл Грант был не тем мужчиной, рядом с которым стоило терять голову. Голову рядом с ним следовало держать двумя руками, желательно в каске и с запасным планом.

— Хорошо, — сказал он. — Месяц.

Я моргнула.

— Что месяц?

— Вы работаете со мной месяц. Индивидуально.

— Мой курс рассчитан на руководство в целом.

— Руководство тоже получите. Но основной фокус — я.

— Кирилл Аркадьевич, вы сейчас сказали фразу, которую ваш отдел коммуникаций обязан занести в музей корпоративной честности.

— Не увлекайтесь.

— Уже вернулась.

Он достал чистый лист и коротко записал несколько пунктов.

— В течение месяца вы готовите меня ко всем внешним встречам, деловым ужинам, презентациям и частным мероприятиям, связанным с инвестиционным циклом. Вы присутствуете на ключевых событиях, даёте обратную связь, корректируете поведение, предупреждаете ошибки.

Я слушала и чувствовала, как мой внутренний бухгалтер перестал махать руками и начал танцевать на столе.

Месяц индивидуальной работы с Кириллом Грантом. Это были деньги. Репутация. Выход на новый уровень. Возможность оплатить офис, закрыть долги по аренде, поднять зарплату Полине и наконец перестать считать каждую чашку кофе в деловых встречах как стратегическую инвестицию.

И одновременно это был месяц рядом с мужчиной, который мог одним взглядом превратить воздух в лёд.

— Сопровождать на мероприятиях? — уточнила я.

— Да.

— В каком статусе?

— Консультанта.

— Прекрасно. А то я уже испугалась, что в какой-нибудь момент мне придётся изображать вашу дальнюю родственницу из хорошей семьи, которую срочно достали из сундука ради приличия.

— Не давайте мне идей.