Когда-то и мой умирал похожей смертью от рук Диметрия. И сейчас чужое воспоминание в голове накладывалось на мое собственное.

Все вокруг подернулось еще более сильной рябью, заволновалось, как море перед бурей, исчезая. Я не видел, но слышал, как простучали по каменному полу каблуки графа, закрылась дверь и повернулся в замке ключ, запирая вход в лабораторию. Стих последний хрип алхимика.

— Клянусь, я достану тебя, Воронов, — сказал в темноту и очнулся.

Перед самым пробуждением я ощутил, как по моему телу пробегает горячая дрожь. Грудь затопило чувство благодарности, причем не мое, а того алхимика. Все это время в цветке жила часть его сущности. Даже под действием Порчи он сумел найти способ оставить последнее послание и теперь говорил спасибо тому, кто смог его прочитать.

Мне было жаль, что не получилось изменить прошлое, что не разбил склянку и не дал в морду Воронову. Не знаю, действительно ли я смог через магию воспоминания и Ultimae Voluntatis прорваться сквозь время и ударить по зелью, или это случилось только в моей голове. Но одно знал точно — по роже Воронову я все же дам.

Дрожь прошла, последняя частичка Павла Дормидонтовича наконец покинула этот мир. Во мне осталась лишь малая часть его знаний. По ним я найду еще живые Нити, которые двести лет назад были толстыми канатами.

А пока… пришло время проверить свои силы. Чем же все-таки меня наделило зелье?

В смысле, утро понедельника⁈

И почему Роман направил на меня пистолет⁈

Командира отряда графа Воронова звали Иван, с позывным Русич. Он ему подходил даже больше имени. Крупный и жилистый мужчина со светлыми волосами и глазами цвета стали очень подходил под образ воина дружины Старой, довоенной, Империи.

К концу второго дня, сделав только несколько коротких привалов, группа сильно углубилась в архипелаг островов Эдзо. Два века назад на нем жили миллионы граждан Японской Империи. Теперь и пары сотен тысяч не наберется.

— Где-то здесь первая группа выходила на связь в последний раз, — доложил Русич графу.

— Значит, нужно быть начеку, — кивнул Воронов, оглядывая окруживший их со всех сторон лес.

Они как раз сделали привал на небольшой живописной поляне на склоне холма, где в прогалину между деревьями можно было увидеть гряду небольших гор. С одной стороны они тонули в лесу, а с другой… их будто ножом срезали. Там начинался обрыв, к которому вела карта графа.

Привал был недолгим. Четверо бойцов донесли до центра поляны тяжелый бронированный ящик и со вздохами облегчения поставили его на землю. Последние километры пути его тащили на себе, потому что бронетранспортеры пришлось оставить полдня назад. Дальше они проехать не смогли. Остались с частью бойцов, оборудовавших укрепленную точку.

Вскоре они продолжили путь, углубившись в лес, и над головами отряда сомкнулись плотные кроны деревьев. Воздух здесь был тяжелым и влажным, полнился криками зверей и птиц. Некоторые из них были похожи на человеческие крики и держали графа в напряжении. Да и всех остальных тоже. Воронов то и дело хватался за рукоять одного из мечей, ожидая, что после очередного тошнотворного рева прямо на них выскочит неизвестный науке мутант. Но ничего не происходило. Лес продолжал жить своей жизнью, будто не замечая путников.

Предыдущая группа прошла здесь же. То и дело в море папоротников под ногами блестели гильзы или встречались обугленные прогалины, оставшиеся после взрывов гранат.

— Пробивались с боем, — тихо сказал Русич, пощупав край одной из воронок.

Поднял пальцами комок земли и размял его. Граф ощутил легкий сладковатый запах.

Командир произнес:

— Кровь. Много. Не меньше суток назад. Всем проверить оружие.

Хоть бойцы сделали это во время привала, но перечить командиру никто не стал. Проверили количество патронов в обоймах, Русич заглянул в барабан увесистого револьвера, граф убедился, что мечи легко выходят из ножен.

С каждым шагом напряжение нарастало. Не столько от духоты, сколько от предельной концентрации всех органов чувств по спине Воронова струился пот, а кончики пальцев покалывало словно от электрических разрядов.

Через час, когда верхушки деревьев окрасились в оранжевый свет, а внизу уже сгустились зеленоватые сумерки, первые бойцы отряда пробились через плотные заросли и вышли на еще одну прогалину в лесу. Граф и Русич последовали за ними. Стоило им преодолеть плотный лиственный покров, как в уши забилось монотонное жужжание, а в ноздри ворвался аромат гниения.

— Твою мать… — тихо выдохнул Русич.

Граф промолчал, лишь сжал и разжал пальцы, исподлобья оглядывая открывшийся вид.

Здесь лес полукругом обступал поляну. Впереди из земли торчали огромные валуны и обломки скал, поросшие мхом. Вместе они образовывали небольшой лабиринт, уводящий вниз. Через несколько сотен метров виднелась светлая полоска обрыва, а за ним — веревочный мост. Вот только туда еще нужно дойти.

Вся земля здесь была завалена скелетами и гниющими останками животных и мутантов. Кости хрустели под ногами, а небо потемнело от мух. Они оказались в логове какого-то монстра.

— А вот и наша группа, — указал рукой вперед Русич. — Их гнали досюда, как какую-то дичь, а затем добили.

От бойцов мало что осталось. Только по обрывкам формы удалось опознать тела, раскиданные по поляне в разных позах. Кому-то размозжило голову о камень, и он остался там лежать, пока его не обглодали. Кого-то с распоротым животом закинули на ствол сухого дерева. Третьего просто будто раздавил многотонный пресс.

— Идем вперед, — скомандовал граф и достал из ножен один из мечей, а во вторую руку взял небольшой пистолет.

Тела даже не стали осматривать. Вряд ли снаряжение бойцов уцелело в этой мясорубке.

Полчища мух витали вокруг, лезли в глаза бойцов, пытались заползти в ноздри и всячески мешали продвижению отряда. Тогда Русич скомандовал всем собраться в кучу и поднял над головой руку. Граф увидел в ней артефакт, похожий на эспандер и на старомодную зажигалку одновременно. Русич резко сжал пальцы, раздался металлический треск, и зажигалка породила волну огня. Куполом она разошлась на десяток метров вокруг и вверх. Бойцам опалило брови и прически, завоняли жжеными волосами. А вот мухам пришлось хуже. Весь рой, потеряв крылья, разом упал на землю и покрыл ее темным копошащимся ковров.

— Так-то лучше, — сказал граф, и они вошли в проход между двумя кусками скалы.

Война прошлого закинула их сюда. Здесь было меньше тел и костей, а вытоптанная тропа вела к обрыву и мосту над ним. Бойцы продвигались быстро и профессионально, заглядывая в каждую щель и ответвление. Все было хорошо, Воронов даже подумал, что они просто пройдут там, где не смогли другие, но вдруг раздался оглушительный рев.

Он шел из темного прохода, напротив которого как раз замер Михаил Воронов. Он обнажил мечи, но слишком поздно. Из темноты с невообразимой скоростью выскочила трехметровая тварь, покрытая пластинами хитиновой брони, с большими острыми зубами и когтями на лапах, с загнутыми кверху рогами на лбу.

На всей скорости она насадила на один из рогов не успевшего отскочить бойца, а затем боднула графа, отбросив его на скалу сзади. Он сильно ударился головой и потерял сознание.

На меня смотрела странная штука в руках Романа, которую я сперва принял за пистолет. Она имела похожую форму, но я не увидел дула. Зато в глубине пластиковой пластины блеснули иглы.

Получше пули, конечно, но не сильно.

— Фух, очнулся наконец! — с облегчением выдохнул мой друг и опустил штуковину.

— Ну… да-а-а… — протянул я недоверчиво. — А ты этого не хотел, что ли?

— Что? — сперва не понял он, а потом проследил за моим взглядом. — А это… это шокер. Просто ты так долго спал, что я начал волноваться. Попытался разбудить, но ты ни в какую. Я и водой тебя поливал, и по лицу бил…